Девочка со спичками

Уже 29 декабря 1998 года. По моим предположениям. Просыпаюсь от ноющей боли по всему телу. Нет, она не была похожа на заряд тока от браслета, или на резкую и внезапную, как от встречи с машиной. Что-то другое. Ощущается примерно также, как каракули на теле от черного пера Амбридж. Пытаюсь пошевелить затекшими конечностями и ухмыляюсь. Вырубаться на полпути в любой непонятной ситуации стало уже стало моим обычаем. Традицией, я бы даже сказал. — Не дергайся. — командует сосредоточенный шепот над моим ухом. Машинально приоткрываю один глаз и тут же его закатываю. Как и видеть гребанную Грейнджер сразу после того, как очнусь. — Что ты делаешь? — шиплю ей, а сам ощущаю себя эльфом, для освобождения прав которых кудрявый Гриффиндор некогда создавала террористическую оганизацию-однодневку с двусмысленным названием ГАВНЭ. Быть может, нечто подобное она креативит сейчас и для меня? — Обрабатываю твои раны. — не удостоив мой открытый глаз своим вниманием, также сосредоточено ответила она и нахмурилась. — Хм. Одну придется шить. — Рот себе зашей. — парирую я. — Даже если и зашью, это как-то изменит твою ситуацию? — ноль эмоций. Ну нет, так не пойдет. Я ожидал другой реакции. — Если бы не бесконечный поток ненужной информации из твоего рта, я бы не отключился. Вранье. — Неужели? — о, вот оно. Наконец-то она удосужилась посмотреть на меня и ее глаза опасно заискрили. Давай, Грейнджер. Взорвись. Повеселимся. — А я наивно полагала, что тебя выключил разряд в десять милиампер из-за попытки воспользоваться магией. Чтож, учту. Черт, не сработало. И опять, опять эти инопланетные слова. Пора обзавестись словарем, который переводит с Гриффиндорского на человеческий. — Пытался меня подставить? — Грейнджер снова невозмутимо отвела взгляд и продолжила собирать мое потрепанное тело. Я замираю. В каком смысле подставить? Разозлить уже приравнивается к подставить? С каких пор? — Малфой, я же говорила тебе. — увидев мое замешательство, устало продолжил негласный целитель. — Магия здесь запрещена. Если бы браслет не заблокировал твою силу, я бы уже сидела в тюрьме Визенгамота. Зачем ты это сделал? Потому что не знал, что это так работает. Чертов Яксли должен был объяснить мне инструкцию, но предпочел выбросить меня в неизвестность без этих сведений, чтоб его флоббер-червь сожрал. Ну и, что теперь делать? Сознаться, что я вообще нихрена не знаю и получить хоть какую-то информацию о моем пмж? Или продолжать гнуть свою линию и доводить ее? — Хотел поскорее избавиться от твоего общества. — буркнул я, выбирая второй вариант. Вот поэтому я и презираю тот факт, что сейчас рядом именно она. Стоит хоть немного расслабиться, признаться в том, что облажался и не выслушал инструкцию, как она мигом врубит учительско-поучительный тон и организует спасательную операцию под названием «вразуми Драко Малфоя на путь истинный» и «научи неприспособленного примата выживать в диких условиях» под своим покровительством. Нет. Я не слабый и не тупой. И уж точно не нуждаюсь в ее помощи. У меня просто пробелы в знаниях. Это — восполнимо и без Грейнджер. — Не нуждается он, — ядовито укололо сознание, — Да кому ты чешешь. — Не волнуйся, как только ты поправишься, я сразу же выставлю тебя за дверь, и убивайся там сколько душе угодно. Если она у тебя еще есть, конечно. Но не вздумай больше пытаться колдовать в моем доме. Так ответственность за твои действия ложится на мои плечи, а я не хочу отбывать срок за твои глупые выходки. Интересно. Получается, если браслет сработает на улице, или где бы то ни было еще, то это хуй с ним, а вот если это произойдет в доме волшебника, то у него возникнут проблемы? Так получается? Блять, как все сложно. — Не совсем так. — словно читая мои мысли, тем самым, ненавистным мне всезнайским тоном, поясняет Грейнджер. — В момент активации браслета магическая сила хоть и блокируется, но ее следы все равно возможно зафиксировать еще какое-то время. Да, импульс слишком слаб для того, чтобы Авроры моментально прибыли на место, но и недостаточно безобиден, чтобы игнорировать неоднократные вспышки. А за домами волшебников в маггловском мире ведется особо пристальное наблюдение. Поэтому на улице или где бы то ни было еще — пожалуйста, поджаривай себя сколько влезет, но не в стенах этого дома. Ты вообще читал инструкцию? — Сжег, когда пытался согреться. — выплевываю слова как яд и отворачиваюсь. Все еще считаете, что я должен сказать ей? Ни за что. Гриффиндор закатывает глаза. — Ну, вот и все. Осталось самое сложное. — устало вздохнула Грейнджер и потянулась вниз, выжимая кусок когда-то белой, а теперь уже со следами моей голубой крови, марли. — Послушай, Малфой. Я нарочито делаю вид, что не слушаю. — Мне запрещено хранить любые зелья в этом доме. Тебе страшно повезло, что в моих давних запасах оказались нужные. Считай это подарком свыше. — она вздохнула и потерла глаза. Устала от меня или возни со мной? Неважно. — Но, вероятно, когда ты упал на асфальт, приземлился на острые камни, и, хотя кровь уже не идет, рану все равно нужно зашить. Я… — она запнулась, отводя взгляд. Ну, походу меня ожидает действительно что-то ужасное, раз даже бодрый Гриффиндор пасует. — Никогда не делала этого маггловским способом, но у нас нет других вариантов. И это будет больно. Очень больно. — Помощь. — выдыхаю я, пока мозг активно пытается вспомнить слова мужика на дороге. Как-то резко расхотелось сотрудничать с Грейнджер-руки-ножницы. — Тот человек сказал, что надо вызывать помощь. Так почему бы тебе не сделать это? Предпочитаешь причинять мне боль своими руками? — А, ты о скорой помощи. — она мягко улыбнулась, а следом осуждающе посмотрела мне в глаза. — Да, это было бы лучшим вариантом. Не потеряй ты документы. А без них ни одна бригада не приедет на вызов. Так что, ты прав, я предпочитаю делать тебе больно своими руками. Исключительно насилия ради. Дерьмо. Какое же блядское дерьмо. *** Если вы думаете, что мое положение стабилизировалось, то спешу вас огорчить — нет. Какую-то часть этой жаркой ночи я провел на полу грейнджеровской ванны, и не заставь она меня встать (жестокая, очень жестокая женщина), я бы и не понял, что лежал на полу. Конечно, спина уже привыкла к ласковым пружинам в яме и уютной цементной кровати тюрьмы, потому деревянный пол казался мягкой периной. И, оставь она меня здесь, обозначив доски как маггловскую альтернативу кровати, я бы поверил на слово. Подняться оказалось непросто. Очень, блять, непросто. Ну, примерно так, как если бы на мне лежали бетонные плиты, а бедро днем ранее послужило обедом Клювокрылу. И все это под надменное, непрерывно жужжащее в ухо «давай, Малфой, вставай, все ты можешь». Про жестокую женщину уже было? А говорят, героиня войны. Самая милосердная из всей золотой троицы. Но эта опция, походу, только для своих. Мне же заноза в заднице еще и квест уготовила — любезно выделив комнату на втором этаже. Вот знаете, она вроде и помогает, а вроде и добивает одновременно. Ладно, опустим подробности (потому что я откровенно не желаю расписывать в красках тот унизительный путь, что мне пришлось пройти), спустя энное количество минут (или часов?), я добрался. И что я увидел? От знакомых видов мне защемило лицевой нерв. Обстановка оказалась как в моем «убежище», только комната была еще меньшего размера. Будь у меня клаустрофобия, я бы уже свалился в приступе нехватки воздуха. Неимоверно крохотное пространство с трудом вмещает в себя односпальную кровать и письменный стол, не оставляя даже лишнего сантиметра для, например, полки. Стены облепили древнеегипетские письмена на кусках бумаги, часть из которых при открытии двери оторвались и упорхнули на пол. Окно напоминает о тщетности моего бытия, закрываясь на слабенькую железку и омерзительно поскрипывая от малейшего дуновения ветра. А личная кухня и золотой унитаз не входят в подписку «премиум» в этой конуре. — В этой комнате ремонт. — виновато почесала затылок Грейнджер и предложила мне плечо. Я любезно отказываюсь, скривив лицо в отвращении. Помните, Поттер как-то рассказывал, что по молодости любил рисковать и жил в чулане? Вот, возможно, это он и есть. — Серьезно? — только и смог выдавить я. — Ой, да заткнись ты уже. — Грейнджер цокнула и отодвинула одеяло, приглашая меня в кровать. Нет, как-то слишком уж двусмысленно звучит. Вынуждая меня согласится на эти условия. Вот. Так-то лучше. И вообще, заткнись — это моя реплика. — Сейчас в приоритете не условия, а твоя рана на ноге. — будто оправдываясь, продолжила Грейнджер. — Ложись на живот. — Предпочитаешь быть сверху? — играю бровями, но она снова включила игнор. Жаль. Шутейка хоть и клишированная, но все равно смешная. На самом деле мне было пиздец как волнительно и вообще не до шуток, но общаться с ней иначе я не умел. — Я отойду за инструментами, постарайся не умереть от культурного шока. — Конечно, любезно оставляю тебе возможность добить меня самостоятельно. — но она уже не слышит. *** Вы знаете, что такое безумие? Уверен, что многие из вас ответят что-то в духе: «это повторять одни и те же действия, рассчитывая на иной результат». О нет. Вы ошибаетесь. Настоящие безумие — это соглашаться на авантюры Грейнджер. — Обезболивающего нет. — как контрольный в голову выстреливает безмозглый Гриффиндор по возвращении. — Буду работать на живую. Но в процессе тебе нельзя двигаться, иначе придется перешивать. Или, что еще хуже, скальпель соскользнет и заденет сосуд. Справишься? — Может, у тебя завалялся в закромах напиток живой смерти? — начинаю закипать. — Я по-твоему кто, тряпичная кукла? Мерлинова борода, эта женщина всего лишь — всего лишь! — пожала плечами и развернула неуклюжую табуретку к кровати, бережно раскладывая вдоль моей ноги ленту с ножами разных размеров. Некоторые я видел впервые, а вот другие даже где-то встречал. — Сначала я извлеку из раны мелкие осколки камней скальпелем, затем продезинфицирую, и только потом зашью. — наклонившись поближе, она измерила глазами объем предстоящей работы. От ее дыхания по коже побежали мурашки. Уверен, это от страха. — Предварительно будет восемь швов. — блять, она будто методичку читает, а не собирается искромсать мне ногу. Але, Грейнджер, эта херня так-то мне еще пригодится. — Готов? — Нет. — буркнул я и уткнулся лицом в подушку. Что бы сейчас ни происходило, я не издам и звука. Меня пытали Круциатусом, я видел, как Нагайна сожрала профессора на моем же обеденном столе, в детстве отец бил меня тростью по хребтине — я бывалый человек, уж с подобными изуверствами должен справится. — Настолько неприятно? — мычу в подушку, максимально напрягаясь, чтобы не дай Мерлин пошевелиться. Ощущения, будто меня облили бензином и подожгли. — Малфой, ты как кисейная барышня. — вздохнула Грейнджер. — Я пока только промываю рану спиртом. Эта бедолага обвздыхалась за сегодня. Стоп. Спирт? — Дай сюда. — вытягиваю руку и поворачиваю голову. Будь на моей голове волосы, они наверняка неприятно прилипли бы к лицу. — Что? — она отложила инструмент и уставилась на меня. — Зачем тебе медицинский… Я не стал слушать. Подхватил стеклянный бутылек со спиртом и сделал уверенный глоток. С Грейнджер всегда так — проще взять и сделать самому, а потом выслушивать ее охи-вздохи по поводу и без. Блять, откуда я знаю эту информацию? — А говоришь, нет обезболивающего. — довольно шиплю я. Так-то лучше. — Малфой, пить с сотрясением мозга не лучшая идея… — Завязывай читать методичку. — я поднимаю руку вверх и двигаю пальцами руки. — Действие обезболивающего не бесконечно, мисс. Меня приятно мажет по подушке, и я улыбаюсь, как то рыжее чудовище, которое Грейнджер тискала на втором курсе. Нет, без фамилии Уизли который. Резь в ноге от манипуляций Гриффиндора под действием опьянения сменилась легким покалыванием, и теперь все ощущалось вполне сносно. Я и правда лежал неподвижно. Периодически поднимал руку и просил добавки, когда эффект, как мне казалось, спадал. На вкус эта жидкость даже близко не стоит с Огденским, но эффект годный. Даже очень. — Шью. — в полудреме слышу я и думаю: да делай ты что хочешь, только не уноси от меня спирт. Она воткнула в меня иглу и мое тело вновь натянулось как канат. Нет, это не от того, что больно, а от уж слишком знакомых ощущений. Когда-то это уже было, но… — Все хорошо, Малфой, ты молодец. — слышу инородный шепот Грейнджер и чувствую, как слабый ветерок прошелся по ноге. — Еще немного потерпи. Еще чуть-чуть. Она снова и снова дула мне на рану, шепча что-то успокаивающее, вроде как. Пока я догорал в своем личном аду. *** 7 июня 1987 года. Позавчера мне исполнилось семь. На день рождения я получил от отца свою первую метлу в подарок и пребывал на апогее восторга. Мать, конечно, очень скептически отнеслась к такому презенту и строго запретила тестировать ее без присутствия Люциуса, но, конечно, она же моя мама, она всегда будет беспокоиться за меня. Иной раз даже чересчур. Сегодня в Мэноре собрались все сливки магического общества. Шикарно украшенный главный зал, изобильно пышущий разнообразными закусками стол, дамы и господа в дорогих костюмах. Казалось, что это больше для них, для родителей — вот Люциус обсуждает очередной (наверняка прибыльный) проект с Министром Магии, а вот мать, чинно оттопырив мизинец у бокала с шампанским, ведет светскую беседу с миссис Нотт. Но нет. По словам родителей, это застолье организовано для меня. А вот и я, который ненавидел любые торжественные мероприятия и мечтал как можно скорее закончить официальную часть и испытать свой подарок. — Ну что, где она? — вижу сияющие от предвкушения карие глаза, оборачиваясь к другу. Слава Мерлину, вот и Тео. Такой же безбашенный и смелый, как я. Уверен, наша дружба будет нерушимой и пройдет сквозь года и события. И когда-нибудь, мы точно также будем сидеть, уже изрядно состарившиеся и седые, на одном из торжественных вечеров, организаторами которых уже выступят наши жены, но все также мечтающими улизнуть куда подальше для более интересного времяпрепровождения. — В моей комнате. — шепчу ему на ухо и глазами указываю наверх. — Пошли покажу. Не сговариваясь, мы, как два шпиона, лавируем между дорогими гостями (кстати, некоторых из них я вообще видел впервые), силясь незамеченными улизнуть на второй этаж. Воровато озираясь по сторонам, стараемся миновать опасность в виде наших родителей. Переглядываемся, и синхронно заступаем на лестницу, уверенные в своей удаче. — Молодые люди, вы куда-то собрались? — о нет. Отец. — Хочу показать Теодору свою комнату. — Ну, формально я даже не соврал. Скорее, недоговорил. — Можно? — Без глупостей. — Люциус смерил нас оценивающим взглядом и одобрительно моргнул. Тео и я синхронно кивнули головами и, не скрывая широченных улыбок, вприпрыжку убежали наверх. — Ничего себе! Да ты счастливчик, это точно! — присвистнул Тео, рассматривая метлу со всех сторон. — Уже летал? — Пока нет. — вздохнул я. — Мама не разрешила тестировать ее без присутствия отца. А он, как всегда, вечно занят. — Зачем нужна метла, если на ней нельзя летать? — почесал затылок Нотт. — А можно мне попробовать? Мой отец уже обучил меня полетам, но я катался на его старой метле, и она была такая медленная! Аж скучно. Я бегать умею быстрее, чем она летит. А такую красотку грех не оседлать вот прямо сейчас! Обида заполнила меня до краев. А правда, зачем было дарить метлу? Чтобы она просто стояла, как дорогой трофей в моей комнате? Чтобы у отца был еще один повод прихвастнуть перед высшим обществом? — Тео, а это сложно? Ну, летать? — план уже созрел в моей голове, осталось лишь уточнить детали для реализации. — Я бы хотел первый сесть на нее. Все таки, это мой подарок. — Вообще ничего сложного! — Нотт подскочил с места и рукой указал мне следовать его примеру. — Для начала, сконцентрируйся, и подними руку над метлой. Четко произнеси — вверх! — и она сама прыгнет к тебе в руку. Это важно, твоя магия должна пройти сквозь нее, чтобы ты смог взлететь. Я жадно впитывал информацию, не желая облажаться. — Ну а потом садишься и все, летишь! — довольно завершает Тео. — Управление на всех метлах одинаково — чтобы взлететь выше, нужно потянуть рукоятку на себя, ниже — от себя. Право-лево, думаю, и так понятно. Я подбегаю к метле и выполняю инструкцию друга. — Вверх! — зажмуриваю глаза и концентрирую магию в ладони. Ну, кажется ничего не произошло. — Драко, ну ты гоблин, с первого раза! — восторженно захлопал в ладоши Тео, а я открываю глаза и крепче сжимаю ладонь, ощущая под ней гладкую дубовую рукоятку. — Даже у меня получилось раза с шестого! Да вы точно созданы друг для друга! От радости я готов прыгать на месте. Восторг! Метла подчиняется мне! Значит, и с полетом не должно возникнуть сложностей. Но вот незадача — в комнате, хоть и огромной, не полетаешь. — Осталось самое сложное. — я надул губы и исподлобья погладил метлу глазами. — Пролизнуть с ней незамеченными во двор. Это вообще реально, как думаешь? — Дурак ты, Малфой. — снисходительно покачал головой Нотт. — У тебя есть гигантское окно, чем не место для взлета? — Но… — я замялся. Одно дело — когда стоишь на земле и призываешь метлу. Тут нет ничего страшного и даже если не получится — ничего глобального не случится. Совсем другое — выпрыгивать в окно второго этажа. — Уверен, что это хорошая идея? А вдруг у меня не получится? — Да брось ты, все получится! — подбодрил меня друг и активно закивал. — Вон как резво она тебе в руки кинулась! А уж поверь, летать у волшебников в крови! Тем более, ты — Малфой! Ну кто из Малфоев не умеет управлять метлой? — Моя мать. — я на секунду задумался, но тем не менее все равно подошел к окну и посмотрел вниз. Да уж, страшновато. — Она же женщина. — фыркнул друг и развел руками, невербально сообщая, что это же очевидно. — Им и по статусу не положено. А ты — мужчина. Пусть еще и недостаточно взрослый. Уверенности мне это не добавляло. Но отступать было поздно. Я слишком горд для того, чтобы уступить дебют своей новенькой метлы другу, а ведь он не упустит такую возможность и точно сиганет с окна. — Просто сесть и все? — я распахнул громоздкую створку и залез на подоконник. — Просто сесть и все. Давай, Драко! Я тебя подстрахую! — но как он это собирается сделать, я не уточнил. Сглотнув страх, скребущий горло изнутри, я решительно делаю шаг вперед. Глаза по прежнему зажмурены, а руки до скрипа сжали гладкое дерево. «Ты же Малфой. — пытаюсь подбодрить сам себя. — Открой уже глаза. Малфои не должны бояться.» — Попробуй сделать круг! — краем уха цепляюсь за голос вдалеке и решаюсь. — Охренеть. — совершенно не аристократично вырвалось из меня, когда я понял, что парю над землей. — Я лечу! — уже громче кричу и оборачиваюсь к Нотту. Улыбаюсь, по-детски искренно. Получилось! О-хре-неть! — Тео, я лечу! — Ну, а что я тебе говорил? — самодовольно отвечает мне друг. — У тебя это в крови! Попробуй сделать круг вон до той елки. Киваю, и полный уверенности и гордости я набираю скорость. Какой же это непередаваемый восторг — летать! Я ощущаю невероятную легкость во всем теле. Голова пуста от мыслей, а неподдельное, окрыляющее блаженство заполняет до краев. Не помню, когда я в последний раз был настолько счастлив. — Драко Люциус Малфой! — громкое и грозное рычание прерывает мой оглушительный дебют, и я смотрю вниз. Это стало фатальной ошибкой. Будучи еще неопытным пилотом, за опущенной головой я потянул вниз и рукоятку метлы, отчего та накренилась, дернулась и я, не удержавшись, соскользнул вниз. Посадка получилось достаточно мягкой, но есть нюанс. Да, пушистые ветви многовековой ели смягчили мое падание и я не сломал шею. Но в процессе, нога зацепилась за острый сук, и детская кожа, не выдержав такого халатного обращения, разошлась, оставляя за собой уродливый кровавый след и не менее уродливый разрез на бедре. Я взвыл от боли, хватаясь за ушибленное место, и, посмотрев на руки, запаниковал еще больше. «Кровь! У меня кровь!» — гулко стучит в висках. — Ты ослушался меня, глупый мальчишка. — отец поднял меня за ухо и потащил за собой. — Как ты посмел! Своей ничтожной выходкой опозорил всю нашу семью перед важными гостями. — Прости меня! Прости, прости, прости! — я захлебываюсь слезами, но отцу абсолютно плевать. — Ты будешь наказан. — шипит Люциус, затаскивая меня в Мэнор с черного хода. — Добби! Он щелкнул пальцами, и гигантские блюдца вместо глаз материализовались напротив моих. — Хозяин. — дрожащим голосом обозначил свое появление домовик. — Приведи это в порядок. — отец с силой отшвырнул меня на пол, глазами указывая на рану домовику. — И никаких обезболивающих. Этот щенок не заслужил. — Но мне больно, больно! — кричу отцу, но понимаю, что это вряд ли способно изменить его решение. — Запомни, — его трость с хрустом вперилась мне в позвоночник, — Малфои не скулят от боли, а молча терпят ее. Какой бы сильной она ни была. *** — Эй, ты меня слышишь? Я все. — ласковый голос на краю сознания выдергивает меня из лужи собственного дерьма. Нехотя разлепляю глаза и перевожу взгляд на нее. Гермиона скомкано улыбнулась, подушечками пальцев поглаживая мою еще недавно разодранную ногу. — Даже получилось ограничиться пятью швами. — я услышал в ее голосе нотки гордости и брезгливо поморщился. — Еще больно, да? «Больно, мне больно!» — эхом кричит мой детский голос в голове. — Не смей…ко мне…прикасаться… — я с силой хватаю ее за предплечье и отбрасываю от себя. Она отшатнулась, чуть было не упав с табуретки. Черт, окклюменция. Мне нужна окклюменция. Из последних сил я концентрируюсь, запихивая свои чертовы воспоминания обратно. Туда, откуда они блять вылезли. Но… что? Нет! Не может быть. Стены не просто не возводились. Казалось, что они стремительно разрушались, ехидно подготавливая мне новую порцию «счастливых моментов молодости». Мои глаза округлились. Невозможно. Это я физически ослаб или что? Браслет не сработал, это значит… — Прости, я понимаю, что была недостаточно аккуратна, но я делала это впервые, и… — Грейнджер виновато посмотрела на меня, собирая инструменты. — Думаю, вышло довольно неплохо, учитывая обстоятельства. «Больно, мне больно!» — все также набатом стучит в моей голове. — Отвали от меня! Уйди! — рычу, зажмуривая глаза. Если бы веки могли вдавить глазные яблоки в череп, именно это сейчас бы и произошло. — Все заживет, не беспокойся. — игнорируя мои выпады, безбашенный Гриффиндор аккуратно нагнулась и укрыла меня одеялом. — Тебе нужно поспать. Скорее всего, у тебя болевой шок. Анестезии не было, а спирт — так себе альтернатива для уставшего организма. Она тупо не шарит, с каким огнем сейчас играет. Ей нужно уйти. Немедленно. — Да свали ты уже нахрен! — не сдерживаясь, кричу на нее, приподнимаясь на локтях. «Без обезболивающего. Этот щенок не заслужил.» «Больно, мне больно!» Хватаюсь за голову и скребу пальцами череп. Будто в нем можно проделать дыру и вытащить оттуда все годами копившиеся помои. — Доброй ночи, Малфой. — дверь закрылась и я беззвучно кричу в подушку. Больно, мне больно! И черт, какая разная реакция может быть у людей на чужую боль. Тот, кому должно быть не все равно, сделал еще больнее. Растоптал, добил и уничтожил морально. Всем своим видом демонстрируя, что ему плевать. Плевать на то, что со мной происходит, лишь бы не ударить в грязь лицом перед общественностью. А тот, кому я сам делал — и продолжаю делать — больно, проявил сочувствие? Да блять, нет, нихуя. Не только сочувствие, но и практическую помощь оказал. Не отвернулся, желая поглумиться и отомстить за все мои прошлые деяния, а протянул руку помощи? Даже невзирая на все говно, бесконечно льющееся из моего рта? Почему блять все так? Кап. Первая спичка робко загорелась, угрожая растопить многолетние глыбы льда.