Перья и стальные цепи

      Дождь хлестал по крышам Токио, когда они вернулись в квартиру. Инки, промокшая до нитки, тут же пошла на кухню, а Ястреб стоял у окна — его поврежденное крыло неестественно свисало, а пальцы сжимали телефон. — Я за газировкой! — проговорила спокойно Инки, исчезая на кухне.       Телефон в руке Ястреба завибрировал. На экране — номер комиссии.       Гудки. Пауза. Затем: — Отчёт ожидается через двадцать минут. Местонахождение цели?       Голос Ястреба стал металлическим: — Хамелеон использовал преимущество. Его яд временно парализовал крыло. Однако он проявляет интерес ко мне и напарнице. Рекомендую... — Продолжайте поиски, — холодно перебил голос. — Используйте героиню как приманку.        Лицо Ястреба стало пустым. Маска солдата. — Принято.        Инки прислонилась к стене, сжимая банку газировки. Её эльфийские уши чётко уловили каждое слово из разговора Ястреба с Комиссией. Банка смялась в её руке с глухим хрустом. "Используйте героиню, как приманку." — повторялось в её голове снова и снова.       Кровь ударила в виски. "Так вот какой он... Герой №2", — пронеслось в голове. Она глубоко вдохнула, разжала пальцы — и лицо вновь стало пустым, без эмоций. Она вышла с кухни, открыв дверь в комнату, где находился Ястреб. — Ну как там? — её голос звучал неестественно спокойно, когда она протянула Ястребу банку. Наверное, Комиссия в ярости, что мы упустили Хамелеона... да ещё с твоим крылом.       Он взял банку, не встречая её взгляд. — Ничего нового. Выходим через десять минут. — Куда? — Инки наклонилась к рюкзаку, делая вид, что что-то ищет. Одна цепь уже выскользнула из её руки, готовая к действию. — По плану. Ты будешь в переулке за...        Металлические цепи взорвались в воздухе, обвивая его тело с молниеносной скоростью. Ястреб потерял равновесие и рухнул на колени. Перед ним возник ствол пистолета, а за ним — глаза Инки, холодные, как сталь. — Я всё слышала, — тихо проговорила она. — Значит, я для тебя просто пушечное мясо? Хотя Хамелеон охотится за нами обоими.       Ястреб не сопротивлялся. Его золотистые глаза — обычно насмешливые — теперь были пусты, как у солдата. — Приказ есть приказ. — ПРИКАЗ?! — её крик разорвал тишину, а глаза расширились от ярости. — Какой, нахер, приказ?! Сколько людей ты похоронил, слепо следуя этим 'приказам'?! — Я должен подчиняться!       Цепи сжались сильнее, но здоровое крыло осталось свободным — она намеренно не трогала его. Проверяла. — Ты можешь подчиниться... или предложить другой план! Если бы все герои плевали друг на друга, как ты, их бы уже не осталось!       Её взгляд стал ещё острее. — Моя страна приказала мне поймать Хамелеона любой ценой. Но я не бросила тебя, когда ты падал с неба! Потому что герои — не расходный материал.        Последние слова она выкрикнула, будто пыталась докричаться до него сквозь годы слепого подчинения.             Ястреб не шевелился. — И ты знаешь, что я права. — Она указала пистолетом на его свободное крыло. — Я специально не связала его... но ты даже не попытался атаковать. Мы оба знаем — ты мог бы вырваться мгновенно.       Он не ответил, но его крыло дёрнулось — не для атаки, а чтобы прикрыть окно за его спиной. Хамелеон мог быть там... — Я вижу это! — она вдруг крикнула, цепь дрогнула. — Ты даже сейчас... пытаешься защитить меня, но готов предать по приказу!       Лицо Инки исказилось — то ли от злости, то ли от боли. — И ты сам понимаешь... что я тебе не наврежу... — голос её дрогнул.       Громовой выстрел разорвал воздух. Пуля впилась в стену. Пистолет отлетел в угол. Цепи исчезли. — Я скоро вернусь, — прошептала она, и её голос был едва слышен.       Дверь захлопнулась. Ястреб остался на коленях, впервые в жизни чувствуя, как трещит его слепая преданность Комиссии