Перья и стальные цепи

Россия. Москва. Съёмная квартира Инки.

      Вечерние сумерки мягко обволакивали комнату, окрашивая стены в сиреневые тона. Инки прижала колени к груди, устроившись на широком подоконнике. Прохладное стекло щекотало босые ступни, когда она набрала знакомый номер. Три протяжных гудка - и в трубке раздалось характерное шуршание, будто кто-то проводил пальцами по бархатистым перьям. "Опять твой урок русского?" - голос Ястреба звучал устало, но в глубине тона пряталась искорка оживления. - Ты сам просил, - Инки уютнее устроилась, прижимая смартфон к щеке. - Повторяй за мной: 'ТигРРрр'. "Тигл," - немедленно последовал нарочито небрежный ответ.       Её смех, звонкий и беззаботный, разлетелся по пустой квартире, отражаясь от стен. - Господи, будто с первоклашкой разговариваю! Ну давай ещё раз: 'мы'. "Ми." - Мы-ы... "Ми-и!" - он нарочито растянул слог, копируя её интонацию. - Ыыыыы! - не выдержала Инки, чувствуя, как от смеха сводит живот.       В трубке раздался непривычно звонкий смех Ястреба - тот редкий, искренний, который он всегда пытался заглушить покашливанием или язвительным комментарием. И в этот момент её осенило. - Ах ты ж сука пернатая! - вырвалось по-русски, когда пазл сложился. "О-о, напоминаю, твои маты я усвоил куда быстрее," - парировал он, и она буквально слышала хищную ухмылку в его голосе.       Инки закатила глаза, хотя знала, что он этого не видит. Губы сами растянулись в улыбку, пока она наблюдала, как городские огни за окном постепенно заменяют дневной свет. В голове уже формировался колкий ответ, но...       Резкий щелчок оборвал связь. На экране мелькнуло уведомление: "Вызов завершён. 47:32".       И сразу же сообщение: "Вызов! Хоть иногда буду предупреждать."       Она застыла со смартфоном в руке, внезапно осознав, что только что провела с ним без малого час. Сорок семь минут смеха, глупых препирательств и этого странного тепла в груди, которое упорно отказывалось уходить.       Где-то там, за этим стеклом и тысячами километров, пернатый нахал наверняка уже придумывал новые способы вывести её из себя. И почему-то с каждым таким моментом Инки чувствовала, как она привязывалась.

Россия. N. Квартира родителей Инки.

      Тени от заката мягко ложились на стены комнаты Инки, окрашивая их в золотистые тона. Она удобно устроилась за столом, поставив телефон на подставку так, чтобы Ястреб мог видеть её и её рисунки на графическом планшете. В динамике раздавался его голос, а на экране мелькали кадры его игры, он тоже отдыхал, наконец-то получив выходной. - А мне потом говорит этот тип: «Мы и сами могли справиться!» - возмущалась Инки на японском, - Да без моих цепей, которые за раз вытаскивают по десять человек, вы бы угробили как минимум половину! Чуть не подрались с тем солдатом-героем…       Ястреб в ответ лишь фыркнул, жуя курицу на палочках и попивая пиво из банки. Он тоже поставил телефон на подставку, и Инки видела, как он лениво управляет персонажем в какой-то игре, изредка бросая взгляд в камеру. - А у меня вообще слепые горожане, - проворчал он. — Один кричит: «А ты летать умеешь?!» Нет, конечно, это просто спецэффекты, кино снимаем! А то, что у меня перед ним крылья в несколько метров, ярко-красные, - этого он не замечает!       Они оба рассмеялись, и в этот момент дверь в комнату приоткрылась. На пороге стояла мама Инки, держа в руках тарелку с только что испечёнными пирожками. - Доча, это ты так на этом вашем японском разговариваешь? - удивилась она, глядя на экран.       Инки слегка покраснела, но хихикнула в ответ. - Да, мам, - ответила она по-русски. - Но плохо читаю и пишу. Только на слух воспринимаю.       Ястреб резко заинтересовался, наклонился к экрану и что-то громко сказал на японском, отчего Инки злобно фыркнула в его сторону. - А… ты с кем-то… - тихо пробормотала мама, слегка смутившись. - Да, это… мой коллега. Друг. Японец. Крылатый герой. - Инки ухмыльнулась. - И та ещё заноза пернатая. - Э! Я знаю, что значит «пелнатий» и «заноза»! - тут же отозвался Ястреб, явно гордый собой.       Инки залилась смехом. - Пелнатий!!! - передразнила она его акцент, и даже мама не смогла сдержать улыбку.       Мама Инки с лёгкостью выдохнула и оставив пирожки, закрыла дверь, в комнате снова остались только они - Инки, Ястреб на экране и тарелка с дымящимися пирожками.       Ястреб лениво откинулся на спинку кресла, потягивая пиво, и вдруг бросил: - А у тебя прикольная мама. И пирожки хорошие на вид. - Его крылья шевельнулись за спиной, а в голосе зазвенела знакомая язвительная нотка. - Вот почему ты такая пышка.       Инки, уже откусывавшая пирожок с мясом, резко замерла. Медленно подняла взгляд на экран - убийственный, настолько острый, что, будь он материален, Ястреб уже лежал бы с дюжиной цепей в груди. - Всё прекрасно, - проговорила она, нарочито спокойно, сжимая пирожок так, что фарш чуть не вывалился. - Только одного не хватает.       На экране Ястреб приподнял бровь, но не успел спросить «чего» - потому что Инки уже дорисовала на планшете карикатуру, где он прибит цепями к стене с подписью: «Идеальный декор». - ТЕБЯ. ЦЕПЯМИ. ПРИБИТЬ, - процедила она, демонстративно отправляя рисунок в чат.       В трубке раздался его смех - громкий, живой, без привычной защитной саркастичности. - Ну попробуй, Цепная, - бросил он, но в голосе слышался вызов.       А за окном, в предрассветных сумерках, где-то между Россией и Японией, витало обещание новых стычек, глупых споров.

Россия. Оренбург. Тюремный двор "Чёрного дельфина".

      Солнце мягко лизало бетонные стены тюремного двора, окрашивая серость в золотистые оттенки. Филипп сидел на скамейке, склонившись над блокнотом, его пальцы с затупленными когтями ловко выводили линии. На голове у него, словно живая шапка, дремал Огурчик, растянувшись на матовой поверхности маски - обязательном атрибуте для таких, как он.       Инки в своей военной форме тихо подсела рядом, не нарушая тишины. - Что рисуешь? - спросила она, бросая взгляд на его наброски. - Да так, разное… - его голос звучал глуше из-под маски. - Что-то из воспоминаний. Что-то, что вижу здесь. Что-то из снов… или кошмаров.       Она молча кивнула, разглядывая рисунки. Даже в таких условиях его талант не угас: линии были чёткими, композиция живой. Будто бумага была единственным местом, где он ещё мог быть свободным. - А ты… сам-то как? - наконец спросила она.       Филипп пожал плечами. - Иногда бывают бзики. Но пока спокоен. - Он лениво махнул рукой в сторону тюремных стен. - Место, в принципе, тихое. Если не считать шумных соседей.       Инки улыбнулась, но вдруг замолчала, будто что-то обдумывая. - Как там твой пернатый? - неожиданно спросил Филипп, не отрываясь от рисунка.       Она подняла бровь. - А тебе так важно? - Просто переживаю за сестру. - Которую ты хотел убить.       Филипп цыкнул. - Не напоминай…       Инки хихикнула, а в этот момент одна из её цепей, незаметно скользнув по скамейке, сунула ему в карман штанов пачку сигарет. - Твои любимые. Те, что курил раньше. - Она прищурилась. - Только упаковку заменила на тюремную.       Филипп замер, потом через маску улыбнулся, она почувствовала это по тому, как слегка сморщились уголки его глаз. - Помнишь… Спасибо. - Он потрогал карман. - А то в Японии, да и тут, ту ещё херню продают…       В этот момент раздался резкий гудок - сигнал окончания прогулки.       Филипп аккуратно поднял Огурчика с головы, устроив его на плече, и встал. - Ну, я пошёл, Цепочка. - Увидимся.       Он кивнул и медленно направился к двери, ведомый охранником. Инки осталась сидеть, глядя ему вслед, пока его силуэт не растворился в тени коридора.       А Огурчик, прежде чем скрыться из виду, на прощание высунул язык, будто говорил: "Не грусти. Он ещё похулиганит."

Япония. Забегаловка в Токио. Поздний вечер.

      Запах жареной курицы и сладковатого соевого соуса густо витал в прокуренном воздухе маленького заведения. Ястреб, с перьями слегка взъерошенными после десятичасового патруля, методично разбирал коробку с курицей, время от времени бросая раздражённые взгляды на молчащий телефон. Макс сидел напротив, с невозмутимым видом наблюдая за этим представлением, лишь изредка поднося к губам крохотную чашечку сакэ. - Если бы я не знал, что у тебя нервный тик от недосыпа... - врач намеренно сделал паузу, наслаждаясь моментом, - я бы подумал, что ты ждёшь важного звонка.       Ястреб швырнул обглоданную кость в урну, даже не удостоив взглядом. - Заткнись. Просто проверяю отчёты. - От кого это? Комиссии... - Макс прищурился, - или нашей русской "звёздочки"?       Ответом ему стал лишь презрительный хмык. Но прежде чем Ястреб успел что-то добавить, дверь заведения распахнулась с мелодичным звоном колокольчика. Макс заметил вошедшую первым, но намеренно сделал вид, что увлечён своим напитком, лишь краешком глаза отмечая, как лицо его спутника внезапно исказилось. - Простите, это место свободно? - голос прозвучал сладко, с характерным славянским акцентом, который Ястреб узнал бы из тысячи.       Он подавился рисом с курицей. Макс фыркнул, едва не расплескав дорогое сакэ.       В дверях стояла Инки. Если бы не эти предательские косички: длинные, туго заплетённые, почти до пола, её можно было бы принять за обычную туристку. Цепи были тщательно спрятаны под элегантным кимоно в современном стиле, но Ястреб-то знал: где-то там, под шёлком, они уже шевелились в предвкушении. - Ты что, ВООБЩЕ не умеешь предупреждать?! - он ткнул в её сторону палочками для еды, но голос уже предательски срывался на смех. - А что, так веселее! - Инки ловко подсела к нему вплотную, одним изящным движением выхватывая из его коробки самый аппетитный кусок курицы.       Макс, наконец, не выдержал и залился хриплым смехом, наблюдая, как Ястреб пытается сохранить каменное выражение лица, но его крылья уже предательски взъерошились от возмущения. - Просто цепи очень соскучились по твоему затылку, - добавила она невинно, закидывая ногу на ногу так, что разрез кимоно обнажил её пухлую часть ляшек и блеснувший на мгновение металлический браслет. - И долго ты тут собираешься торчать? - процедил Ястреб, отвоёвывая свою еду. - Командировка, - пожала плечами Инки, ловко уклоняясь от его палочек и откусывая украденный кусок. - Прислали "поучиться" у знаменитых японских героев. Пока не понадоблюсь дома, сижу тут. - Значит, надолго, терпеть тебя ещё... - хмыкнул Ястреб, но в его голосе прозвучало что-то подозрительно похожее на... облегчение?       И в этот момент одна из её косичек "случайно" шлёпнула его по лицу, словно живая, а точнее, там находились тоже цепи. - Ой, извини, - она прикрыла рот рукой, но глаза смеялись. - Они такие непослушные, когда радуются.       Ястреб замер, ощущая, как по его щеке скользит шёлковая лента. В воздухе повисло напряжение, которое Макс тут же поспешил разрядить: - Ну что, заказываем ещё сакэ? - Да!

***

      День был обычным, прошло меньше недели, как Инки стала жить тут. Инки расставляла книги по полкам в своей новой токийской квартире, привыкая к жизни в чужой стране. Стопка учебников по японскому языку, обычная чтива которая интересовала Инки, несколько альбомов для рисования, фотография с родителями – всё обретало своё место.       Телефон зазвонил неожиданно, разрывая тишину. - Алё?.. Что хотел, Миш? - спросила она, прижимая трубку к уху и продолжая раскладывать вещи.       Голос в трубке был грубым, низким, лишённым всяких эмоций: — Мне сказали доложить, даже если ты уже в курсе. Раз уж ты была близка с заключённым Х-9...       Инки замерла, рука непроизвольно сжала корешок книги. - ...Хамелеон мёртв.

      Тишина.

- Что... - её голос стал тише, почти шёпотом. - Каким нахер образом? - Не поладил с другим сокамерником. Избили. В новостях уже проскочило. На этом всё.       Она не ответила сразу. В голове пронеслось: "Он не мог. Он не настолько глуп. Он не..." - Хорошо. Спасибо за информацию, - наконец выдавила она командным тоном и резко положила трубку.       Телефон выскользнул из пальцев, упав на диван. Инки медленно опустилась рядом, уставившись в стену.       Смешанное состояние – не горе, не злость, а какое-то странное, почти недоверчивое оцепенение. - Да не может быть... - она вдруг ухмыльнулась, говоря в пустоту.       Потому что знала его. Потому что верила в его живучесть. Потому что где-то в глубине души уже догадывалась.       Но решила пока не копать глубже.

Россия. N. Дом родителей Филиппа.

      Вечер. Мать Филиппа возилась на кухне, отец чинил кран в ванной. Всё как всегда – тихо, спокойно.       Раздался стук в дверь. - Иду, иду! - крикнула мать, вытирая руки о фартук.       Она распахнула дверь – и застыла. На пороге стоял Филипп. - Привет, матушка, - он улыбнулся, и в его глазах светилось что-то тёплое, почти детское. - Я обещал приехать. Скучал по вам.       Огурчик тут же выполз из-за его ворота и радостно зашипел, будто говорил: "Ну наконец-то!"       Мать не успела ничего сказать – она просто схватила сына в объятия, не обращая внимания на то, что его когти слегка царапают её спину.       А где-то в тени подъезда, будто случайный блик света, мелькнуло что-то невидимое... и исчезло.