—
6 июня 2025 г., 14:09
Ландо никогда особо не обращал внимания на свои руки. Он знает, что они огромные — сложно не заметить, честно говоря, — но никогда не ловил себя на мысли, чтобы сравнить их с чужими. Просто для него это еще одна странно большая часть его тела: огромные руки, огромная шея, огромный… ну, вы поняли. Да и о том, что люди могут думать по этому поводу, он тоже не волновался. В конце концов, это же просто руки, правда? Не такие уж и особенные — ну, может, менее удобные, чем маленькие. Так что Ландо никогда не встречал никого, кто искренне любил бы большие руки.
До Оскара.
Оскар просто, блять, помешан на руках Ландо.
Он, наверное, запал на эти руки еще с момента их первой встречи: когда они обменялись рукопожатием, и Оскар моментально покраснел, словно только что открыл в себе что-то новое. А Ландо в ответ просто расплылся в ухмылке — похоже, в тот день он тоже открыл для себя кое-что интересное.
С тех пор Ландо только подогревал его одержимость. Прикасался к нему, проходя мимо: проводил рукой по спине, задевал талию. Во время позирования крепко хватал его за поясницу, будто она идеально ложилась под его ладонь. После каждой сессии обязательно протягивал руку для рукопожатия, точно зная, как Оскар любит сжимать его большой палец. А еще Ландо мог втихую сжать его шею, когда никто не смотрел, или просто положить ладонь на стол — будто выставлял ее напоказ, как произведение искусства в галерее.
Но больше всего Оскар сходит с ума, когда Ландо просто засовывает свои пальцы ему в рот. Это почти что магия — едва они касаются его языка, как он полностью отключается, забывая все на свете. В эти моменты он думает только об одном: как бы получше обхватить губами пальцы, словно это леденец.
Вот почему Ландо начал тщательно мыть руки — уделяя им немного больше внимания и мыла, чем обычно.
После квалификации Ландо заметил, что настроение у Оскара — что вполне объяснимо — было не самым лучшим, так что он просто сказал ему приходить. Не просил, потому что Оскар обязательно нашел бы отговорку — мол, слишком устал или еще что-то, — и отказался бы. А Оскар все равно любит, когда ему дают четкие указания, так что…
Ландо слышит тихий, почти неуверенный стук в дверь и идет открывать. На пороге стоит Оскар — в своих джинсах и огромном худи Квадрант, потому что он немного помешан на определенных вещах. Ландо находит это очаровательным, даже трогательным, но молчит ради Оскара. А тот стоит, переминаясь с ноги на ногу, с усталым взглядом.
— Привет, — Ландо жестом приглашает младшего войти.
Оскар только что-то невнятно бурчит себе под нос и падает на диван.
— Хочешь что-нибудь посмотреть? — спрашивает Ландо, устраиваясь на диване рядом.
В ответ — только невнятное мычание. Ладно, значит, Оскар сегодня явно не в настроении разговаривать. Что ж, это нормально. Ландо не станет давить или вытягивать из него слова, особенно когда видит его подавленность.
— Давай фильм про экшн? — это любимый жанр Оскара, тут точно не прогадаешь. — Кажется, недавно вышел новый с Томом… ну, ты знаешь, как его. Как тебе?
Но Оскар хмурится и дуется. Значит, не то.
— Ну ладно, что ты хочешь тогда посмотреть? — Ландо смеется в ответ на его реакцию.
Оскар просто выхватывает пульт из его рук, немного листает и останавливается на документальном фильме о жирафах.
— Серьезно? — Ландо никогда не видел ничего более скучного, но Оскар просто улыбается и кивает. — Ботан.
Оскар никак не реагирует и кладет голову на колени Ландо, когда начинается документалка. В итоге оказывается, что это не так уж скучно — жирафы на самом деле довольно прикольные, да и Ландо может занять себя, перебирая волосы Оскара.
Спустя примерно двадцать минут Оскар начинает издавать тихие, полные дискомфорта звуки. Ландо не реагирует: если Оскару что-то нужно, он может просто попросить. Однако тот молчит и после нескольких минут хмурого молчания внезапно, с явной решимостью, хватает левую руку Ландо и засовывает два его пальца себе в рот.
— А? — усмехается Ландо. — Вот, что тебе было нужно, да, детка?
— Мхм, — выдыхает Оскар, и, кажется, все его мысли разом покидают тело.
Ландо с улыбкой наблюдает, как Оскар полностью расслабляется, превращаясь в безвольное тело. Они продолжают смотреть фильм именно в таком положении: левая рука Ландо все еще во рту у Оскара, а правой он ласково играет с его волосами. Рука Оскара крепко держит его ладонь, словно он боится, что тот может убрать ее.
Оскар продолжает издавать тихие звуки удовольствия. Он всегда так делает, когда погружается глубоко в сабспейс — скулит, стонет, мурлычет, даже не осознавая этого. И Ландо всегда воспринимает это как свою маленькую победу, потому что это значит, что Оскар чувствует себя достаточно безопасно, чтобы тело просто брало контроль на себя, не включая разум.
В какой-то момент Оскар издает особенно громкий скулеж, и Ландо, чтобы немного его утихомирить, добавляет третий палец. Срабатывает: Оскар расслабляется еще больше, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.
К концу документального фильма у Оскара во рту уже четыре пальца, а Ландо узнал, что у жирафов синие языки, хотя так и не запомнил, зачем это нужно.
— Давай, Оск, идем спать, а? — Ландо пытается вытащить свою руку из крепкой хватки, чтобы встать, но Оскар издает какой-то испуганный звук и еще сильнее вцепляется в его ладонь, не давая уйти. — Детка, я так не встану, — он поглаживает Оскара по волосам, чтобы успокоить, но тот — упрямый, как всегда, — только сильнее цепляется за него и тихонько скулит.
— Оскар. Пусти.
Оскар мгновенно отпускает руку и вытягивает ее изо рта — правда, не может сдержать тихий, грустный звук, который вырывается помимо его воли, — и поднимается с дивана. Все-таки он прекрасно знает, кто между ними главный, и ему совершенно не хочется разочаровывать Ландо.
— Хороший мальчик, — Ландо тоже встает и ведет Оскара к кровати.
Ландо снимает с себя одежду, оставаясь в одних боксерах, а затем начинает раздевать и Оскара — он просто не уверен, что тот сейчас способен сделать это сам. Белье с Оскара он тоже стягивает, потому что знает: Оскар предпочитает спать без всего. И, честно говоря, Ландо точно не будет жаловаться.
Ландо укладывается на спину, и Оскар тут же придвигается ближе. Едва его голова касается груди Ландо, он тут же тянется к его руке, чтобы снова взять пальцы в рот.
— Не-а, — Ландо отводит руку в сторону. — На сегодня с тебя хватит, не стоит слишком жадничать, правда?
Оскар выглядит совершенно опустошенным и замирает на мгновение.
А потом…
— Пожалуйста.
Голос Оскара звучит сломленно, отчаянно.
— Ох, — ухмыляется Ландо, — ты уже на взводе, малыш? Уже отчаянный — и лишь от моих пальцев?
— Пожалуйста, — повторяет Оскар. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Хорошо, все нормально, милый, ты свое получишь, — Ландо запускает три пальца в рот Оскару, а другой рукой тянется ниже.
Ландо даже не дразнит — он знает, что Оскару сейчас не до этого, — и просто медленно его гладит по всей длине. Оскар стонет, но из-за пальцев звук получается приглушенным. Тогда Ландо чуть сгибает пальцы на его языке и быстрее двигает рукой.
Оскар закрывает глаза и скользит руками по груди Ландо, будто пытается найти точку опоры, чтобы удержаться в реальности. Его пальцы находят предплечье Ландо, и он вцепляется в него, впивается ногтями — скорее всего, оставляя на коже следы.
— Ты такой влажный, малыш, и так хорошо справляешься, — шепчет Ландо, осыпая лицо Оскара поцелуями. Его щеки пылают красивым румянцем, который расползается по всему телу.
Звуки, которые издает Оскар, становятся все громче и чаще с каждым мгновением, а его тело начинает подрагивать от отчаянного желания, отзываясь дрожью на каждую похвалу Ландо.
Слюна капает с губ Оскара прямо на чужую грудь, и хотя это могло бы выглядеть мерзко, Ландо только сильнее заводится от этого зрелища. Он ловит себя на мысли, что мог бы оставить Оскара в таком состоянии навсегда: засовывать ему свои пальцы, свой член — все ради того, чтобы снова и снова видеть, как тот разрушается — безумно и невероятно красиво.
Когда Ландо проводит большим пальцем по головке, Оскар выгибает спину, дергает ногами и чуть не впивается зубами в его пальцы.
Он близок, Ландо это чувствует — научился читать тело Оскара как открытую книгу. Поэтому Ландо начинает двигать рукой еще быстрее и заставляет принять еще один палец.
— Кончи для меня, малыш, — шепчет он в волосы Оскара, в последний раз сжимая пальцы.
Оскар кончает, почти крича, и обмякает на Ландо.
Ландо дает ему несколько секунд отдышаться, потом осторожно вынимает пальцы изо рта и поднимается, чтобы взять салфетки и привести его в порядок. Оскар даже не думает возражать — он слишком погружен в приятную истому после оргазма.
После того как Ландо заканчивает, он возвращается в постель, обнимает Оскара и начинает покрывать его голову нежными, легкими поцелуями, ласково гладить спину и шептать, какой тот хороший. Оскар засыпает моментально.
И когда маленькая рука Оскара покоится на груди Ландо, тот не может сдержаться — накрывает ее своей рукой и думает о том, что они действительно идеально подходят друг другу. Возможно, дело не только в том, что Оскар помешан на руках, потому что Ландо, кажется, тоже начинает понимать их привлекательность.
