Oopsie Doopsie

***

Ничего в этот вечер не предвещало катастрофы, кроме, разве что, самого желания куда-то выбраться. Хёнджин ненавидел клубы. Ему не нравилось, когда музыка громче мыслей, не нравился даже алкоголь, от которого память расползается по полу, как разбитое стекло, и не нравились чужие руки, выныривающие из темноты, будто тени с зубами. Он любил покой, умиротворение и уют. Другими словами, комфорт. Но, даже несмотря на все это, он всё равно вышел из дома и направился в клуб. Слишком уж сильно свербило внутри, под кожей. Он хотел почувствовать себя живым. Хенджин пришёл один в уже давно знакомый клуб, как обычно. Заведение принадлежало его хорошему приятелю, да и близко располагалось к студии. Он всегда посещал такие места один. Не потому, что не с кем было пойти, нет. Наоборот, он бы легко собрал толпу: Чанбин, Сынмин, даже Минхо, который обожал подобные места. Просто… он хотел одиночества. Или чего-то, что выглядело как одиночество, но им не являлось. Уединение среди людей. Излюбленное извращение Хёнджина. Клуб «Les Enfants d’Hortense» располагался в переулке, который дышал забвением. Всё здесь было приглушённым, загадочно прекрасным: свет, запахи, даже голоса, движения. Пространство, где все притворялись кем-то другим, в надежде хоть ненадолго освободиться от самих себя. Заведение существовало почти вне времени. Сюда приходили не развлекаться, а теряться. Хенджин был одним из них. Ваша анонимность – наше все. Бармен в чёрных перчатках не спрашивал имён. Никто не смотрел никому в лицо. Работники были в безопасности. Маски были обязательными — и не ради стиля, а ради приличия, ради… интереса и желания прикоснуться к лицу через воображение. Клиенты сами выдумывали для себя желаемые лица. Заведение дарило мечту в совершенно другом понимании этого слова. Хенджин выбрал место в тени, под галереей с бархатными портьерами, откуда хорошо просматривался танцпол. Взял джин со льдом, игнорируя коктейли с претенциозными названиями. Вкус у напитка оказался едким, как плевок в лицо. В принципе, подходило. Нет, было идеально. Прошло, может, полчаса. Может, больше. Музыка текла, как масло, — медленный трип-хоп с оттенком чего-то восточного. Сцена напоминала клетку, на ней извивались танцоры, но никто не вызывал у него желания смотреть. Всё было красиво, выверено, глянцево… слишком идеально и от этого еще скучнее. До одного момента. Она появилась в зале не как человек, а как прямой кадр из сна, вырванный из чужой головы. Хенджин так и остался сидеть на месте с напитком в руках. Девушка в коротком платье цвета кровавого угля, с белыми длинными волосами, будто застывшими в движении. На ней не было ничего вызывающего. Или так показалось Хенджину. Каблуки на высокой платформе, да даже прозрачные перчатки черного цвета выше локтя и… чулки. Хенджин гулко сглотнул, со звуком опустил напиток на стол. Все было другим в ее движениях, двигалась она иначе. Не так, как остальные. Она не танцевала, а словно дышала телом, как будто музыка рождалась у неё под кожей. Всё в её походке было двусмысленным. Что-то в ней, едва уловимое, заставило Хёнджина выпрямиться и забыть, где он находится. Она не искала глазами никого. Но… подошла к нему. Ни слова не сказав, она опустилась на его колени. Пахла она тонко, слишком приятно, но не приторно. Жасмин, пудра, немного сигарет и кедр. Кожа под прозрачной тканью перчатки была холодной, болезненно белой, а когда её пальцы коснулись его щеки, медленно, едва заметно, как будто проверяли живой ли… Хенджин почувствовал, как онемел. – Коснитесь меня взглядом — и я подарю вам иллюзию, – неожиданно заговорила она. Глубокой голос выбил из головы все мысли. Вот бы содрать маску… – Здесь время останавливается. Гортензия терпеть не может часы. Сквозь полумрак и маску разглядеть её лицо было невозможно, но глаза, как говорится, зеркало души. Они у юной незнакомки были слишком живыми. Хенджин оцепенел. Он знал эти глаза, этот голос… Действия, слова, движения заставляли сердце пропускать удары, выбиваясь из ритма. Она не была похожа на других девушек в клубе. И не в том смысле, что была красивее, вовсе нет. Она была иначе скроена. Слишком хрупкая. Слишком чёткая. Как кукла, которую собрали из несовместимых частей и вдохнули в неё жизнь. Хенджин решил поиграть. Так ведь интереснее, верно? И пока её бедро покоилось на его ноге, а пальцы, в беззвучном ритме, рисовали круги на его вспотевшей от волнения шее, в голове Хёнджина, наконец, стало тихо. Тревога улеглась. Он нашел то, что искал. Ту, которую искал. Или того? Пульс замедлился. Голос… глаза… накрашенные алым лаком ногти… веснушки на плечах… Пиздец… Он почувствовал — впервые за долгое время — себя. Настоящего. Не того, кто смеётся на камеру, кто извиняется за дыхание, кто говорит, что всё хорошо. А того, кто смотрит на чужое горло и думает, как там под кожей бьётся вена. Хенджин хотел, чтобы она подумала, что он не знал её имени. Не знал, почему она выбрала именно его. Но в этот момент это было неважно. До тех пор, пока девушка не наклонилась, чтобы прошептать на ухо три слова… низким, чуть хриплым голосом, который выбил воздух из его груди уже во второй раз: – Ты узнал меня? Хенджин хотел бы ответить. Хотел бы сказать «да», или «нет», или хоть что-нибудь. Но язык предательски прилип к нёбу, а мысли запоздали, словно он сейчас на устном экзамене сидел. Девушка — или кто бы она ни была — не дожидалась ответа. Она уже знала его, как и его несуществующий ответ. Её пальцы скользнули по линии его подбородка, будто подчиняя. Танцпол вокруг размазался, все перестало существовать в одно мгновение. Остался он и она. Они вдвоем. Или… вернее сказать… он и он, но пока только один из них это знал. Феликс… Имя эхом било по вискам. Это был он, без сомнений. Хенджин был уверен в этом. Эти глаза.. его движения… этот странный способ смотреть, как будто через тебя, как будто видя больше, чем ты сам хочешь показать. Так умел только он. Феликс всегда так смотрел. Даже тогда, когда они были ближе, даже тогда, когда между ними ещё была нежность, а не то странное, гудящее напряжение, которое наполняло сейчас клубный воздух. Но прежде чем Хёнджин успел произнести хоть звук, Феликс — потому что да, теперь он был уверен, это Феликс — встал. И оставил его в одиночестве, медленно ушёл, не оглядываясь. Он оставил после себя только лёгкий аромат духов. Хёнджин поднялся, как во сне. Напиток остался нетронутым. Внутри горела живая пустота, свернувшаяся клубком и словно дышащая. Он двинулся вглубь клуба, туда, где свет превращался в дым, где стены были чернильными, и где тела сливались друг с другом. Нужно было найти Феликса. Пока тот не исчез окончательно. Он должен был убедиться… Ли словно мысли читал. Ведь неожиданно появился снова у стены в приватной зоне. Он ждал. Знал, что Хенджин придет за ним, узнав его даже в таком девичьем образе. – Блять… – Хёнджин, сжав зубы, пошёл туда, куда его тянуло. – Зачем ты здесь? – голос звучал хрипло, как будто с чужих губ. – Для тебя. – Зачем? – искренне удивился Хван. – Что? – Затем, что ты должен меня увидеть, – ответ был мягким, но не слабым. Феликс улыбнулся сквозь маску, и Хенджин это почувствовал. – Я же… – По-настоящему, Хенджин. Эх… вот расслабиться бы тебе, – усмехнулся юноша. Он взял его за руку. Пальцы были прохладными, как вода. И слишком уверенными. Как будто он это делал уже сто раз. Может, делал… В приватной комнате было темно. Тепло до одури, а еще весьма тесно. – Сними, – попросил Хёнджин. Он сам не знал, о чем просит. Хотел, чтобы его… партнер по группе… чтобы его бэндмейт… снял с лица маску или же с тела платье. Он неосознанно опустил глаза ниже и задохнулся от неимоверного вида, который открылся его взору. Чулки... Ох уж эти блядские чулки… чёрные, тонкие, слишком идеально подходящие к стройным ногам. Они ложились по коже так, будто были частью тела. Хенджин смотрел жадно на то, как они заканчивались чуть выше колена, открывая гладкую, соблазнительную линию бёдер, светлую кожу. В этом было что-то безумно притягательное, что-то, от чего трудно было отвести взгляд. Он ощутил, как у него пересохло в горле. Поверх чулок же короткое красное платье, словно горящее от яркости в контрасте с черным цветом перчаток, чулок и маски. Красивое короткое платье плотно обтягивало тонкую для мужчины талию, ловко подчеркивало худые, слишком стройные и сексуальные бедра и оставляло ноги почти полностью открытыми. Всё выглядело вызывающе и смело. Образ явно был создан для того, чтобы провоцировать. – Нравится тебе, я вижу, – прошептал Феликс. Это выглядело ошеломляюще красиво, ни в коем случае не вульгарно. Это было красиво… чертовски красиво. Хенджин не сразу осознал, что он вообще-то смотрит на мужчину. На Феликса, с которым дружит аж с детского сада… Это осознание пришло не как удар, а как дрожь. Он не понимал реакцию собственного тела. По ощущениям Хван горел в лихорадке. Его сердце стучало быстрее, дыхание сбивалось, и в голове начинался настоящий беспорядок. Он не мог понять, что именно с ним происходит, но чувствовал, как внутри что-то сгорает. Все привычное превращалось в пепел. Перед ним стоял мужчина. В красном платье. В чёрных чулках. И он не мог оторвать взгляд. Феликс улыбнулся. Он ничего не сделал. Лишь усмехнулся и поднял руку, кончиками пальцев коснувшись плеча сквозь слои ткани. – Снять? – прохрипел он. – А ты не боишься разочароваться? – Я… – Хенджин замолк, когда Ли подошёл ближе и ткнулся лбом в его плечо. – Или наоборот? – прошептал он. – Может боишься, что понравится? Он сейчас сам не понимал, что вообще испытывает. Он хотел убить и одновременно поцеловать Феликса в болтливый рот. Ли читал его, как открытую книгу, знал лучше самого Хвана. Этим и бесил. Он был прав. Ему понравится то, что он увидит. От этого и стало страшно… всегда было страшно… Феликс бесшумно отстранился, отступил на шаг. Он направился в сторону просторной постели и, ничего так и не сказав, сел. Хенджин наблюдал за тем, как он задрал край платья. Кружевные чулки на стройных ногах сводили с ума. Он хотел впиться ногтями в крепкие, гладкие бедра. Всё, что было женственным, не отменяло мужского. Оно включало его. Хенджин дурел от вида, от которого не хотелось отводить глаз. Он и не собирался. Феликс явно не этого хотел. – Посмотри на меня, – голос стал ниже. Хёнджин выдохнул, он смотрел. И не мог не смотреть. Внизу живота медленно нарастал огонь. Он не двинулся и на сантиметр. Секунды тянулись, казались вечностью. Хенджин любовался, не хотел испортить момент. Все внимание должно было быть на Феликсе, сегодня он был в роли того, кто соблазняет, сводит с ума. Феликс всё ещё сидел, небрежно закинув ногу на ногу. Платье задралось выше дозволенного, намеренно, вызывающе. Он больше не играл в девушку и именно от этого выглядел, как воплощение греха. – Хочешь сорвать с меня это? — спросил он низким голосом. И Хёнджин хотел. Слишком сильно. Слишком, чертовски, сильно… – Так и будешь стоять? Подойди ближе, сними с меня эти тряпки, маску, посмотри мне в глаза, наконец! Хенджин не стал отвечать. Он приблизился, опустился на колени перед ним. Маска слетела на пол. Пальцы дрожали. Хван завороженно коснулся края чулка, наблюдая за тем, как кружево цеплялось за нежную кожу. Касание словно обжигало. – Т-ты… – он хотел было коснуться острых коленок губами, однако Феликс не дал ему это сделать, обхватив за подбородок. – Не делай вид, что не мечтал об этом, – прошипел он. – Заслужи меня. Хенджин не собирался спорить. Ли был прав. Он встал медленно. Схватил его за подбородок, посмотрел прямо в глаза и уже через секунду закрыл омуты. Губы встретились в поцелуе. Они словно пытались разрушить друг друга. Поцелуй был сначала грубым, почти неуклюжим. Хёнджин жадно приник к губам Феликса, будто всё внутри него рвалось наружу. Он целовал так, как будто давно сдерживал это желание, как будто весь этот вечер, все эти взгляды, каждое молчание были только прелюдией к этой секунде. Губы Феликса отвечали с той же яростью. В этом не было ни нежности, ни мягкости. Только огонь… Хёнджин прижал его ближе, не размыкая губ. Их дыхание смешивалось, становилось тяжелее. Иногда губы отрывались на долю секунды, чтобы тут же снова вернуться в тот же ритм. Он не думал, как целует, не думал, как должен. Он просто ощущал, что не может остановиться. В каждом их движении чувствовалась настойчивость, голод, необходимость. Они ждали этого слишком долго… Феликс слегка наклонил голову, и поцелуй стал глубже. В нем появилось что-то другое, более медленное. Они уже не разрушали, они изучали друг друга. Хёнджин чувствовал, как всё вокруг исчезает. Остались только мягкость губ, жар дыхания и дрожь внутри. Он целовал Феликса, как будто боялся, что тот исчезнет, как будто только поцелуем можно было удержать его здесь, рядом. Платье соскользнуло с плеча. Феликс отстранился, откинул голову назад, открывая взор на бледную шею. Веки дрогнули от таких необходимых сейчас касаний. Он был красив… неимоверно… Хёнджин поднял Ли с постели и развернул его к стене, слегка грубовато. Феликс явно не был против его действий. Его сильные руки легли на удивительно хрупкие плечи Феликса, с силой сжимая. Он придвинулся сзади, не оставив ни капли пространства между их напряженными телами. Его широкая грудь, которая была все ещё скрыта атласной тканью рубашки, прижалась к спине Феликса, бедра будто вросли в него. Он дышал тяжело, часто, и дыхание тут же ложилось на обнажённую шею, горячее, чем сама кожа. Хенджин судорожно обнял его. Сжал руками тонкую талию так, как будто боялся отпустить. Их тела словно подстраивались друг под друга, повторяли изгибы, искали точную линию соприкосновения. Идеально подходили друг другу… Даже воздух между ними казался плотным, наполненным чем-то невидимым и дрожащим. Томная атмосфера, приглушенные не то стоны, не то охи, сладкий аромат, блестящая кожа… Феликс запрокинул голову, положив её на плечо Хёнджина. Он не говорил ни слова. Просто стоял, позволяя держать себя вот так, касаться как вздумается. Длинные, чуть дрожащие пальцы Ли нашли стену перед ним, будто искали точку опоры. А Хёнджин опустил голову и начал жадно целовать его шею. – Ты капец какой сладкий, – замычал мужчина. Он покрывал чувствительную кожу поцелуями медленно, будто изучал. Один поцелуй сменялся другим. То влажный, то почти невесомый. – Не брыкайся, – он чувствовал, как Феликс вздрагивает, как отзывается всем телом. Хёнджин передвинул губы выше, к уху. Поцеловал мочку, провёл по ней языком. Снова вдохнул его крышесносный запах. Этот запах будто проникал под кожу. Он закрыл глаза и поцеловал снова. В этот раз дольше, гораздо глубже. Кровавые цветы один за другим начали появляться на снежной коже. Феликс обернулся частично, насколько позволял захват. Их лица мгновенно оказались рядом. И тогда Хёнджин снова поцеловал его в губы. Не так, как раньше. Сейчас поцелуй был мягким, тихим, долгим. Он двигался осторожно, словно боялся нарушить тонкую границу. Его руки скользнули вверх, обвили плечи Феликса, потом вернулись обратно. Он хотел почувствовать каждое движение, каждый вдох, каждый отклик. Феликс дышал через нос, стараясь не разрывать поцелуй. Он отвечал так, будто времени больше не существовало. Губы двигались медленно, как в замедленном сне. Их языки слегка коснулись друг друга, и поцелуй стал чуть глубже, чуть смелее. Но всё ещё без спешки. Всё ещё с трепетом. Как будто они шли по краю чего-то большого, чего-то, от чего сердце начинает стучать неестественно громко… Чувства душили… Хенджин потерялся… Хван как-то резковато провёл рукой по впалому животу Феликса, скользнул вверх и положил ладонь ему на грудь. Всё ещё прижимаясь к его спине, всё ещё целуя, он просто держал его так. Он медленно скользнул руками за спину, нашел молнию и хотел было спустить ее вниз, как Ли отстранился, повернувшись к нему лицом. – Хочешь снять с меня платье? – теплое дыхание пощекотало губы Хенджина, уже и так пылающие от множества поцелуев. – Хочу, нельзя? – Заслужил? – ухмыльнувшись, Феликс сел на постель. Он избавился от каблуков красного цвета, развел стройные ноги в стороны и задрал платье. – На колени. Хенджин почувствовал, как к вискам прильнула кровь. Мурашки заползли на спину от тона, от сладкого ожидания и… возбуждения. Он подошел ближе, грузно опустился на колени. Кружевное белье все того же черного цвета, через которую прекрасно было видно, в каком состоянии находится член Ли, стало причиной скандальной смерти. – Можно? – подал голос он. Хван кивнул в сторону белья. Руки его все это время покоились на коленях. Он не хотел злить Феликса. – Только губами. Хенджин улыбнулся и под внимательным взглядом Ли принялся покрывать поцелуями его ноги. Чулки все еще сводили с ума. Он достиг внутренней стороны бедра, целовал нежно кожу. Хотел, чтобы Феликс признал, сказал, что можно касаться и руками. Он хотел ощутить нежную кожу под пальцами. Оттягивать кружевные чулки, играться. Хенджин поднял глаза и посмотрел в омуты напротив, после же наклонился ниже и начал целовать его ноги. Аккуратно, будто боялся спугнуть. Чулки всё так же сводили его с ума. Тонкая ткань под его губами, кружево на коленях, запах Феликса — всё это мешало думать ясно. – Да, вот так, молодец, – улыбнулся Феликс дьявольски красиво. Он взял в захват зубов нижнюю губу. Хенджин двигался медленно, не спеша. Ласково целовал сладкую кожу чуть выше колена. Потом ещё выше. Постепенно добрался до внутренней стороны бедра и почувствовал, как Феликс затаил дыхание. Он на секунду замер и посмотрел вверх. Феликс сидел спокойно, не отталкивал его, только смотрел внимательно и почти не дышал. Ли ждал дальнейших действий, наблюдая. Хенджин хотел большего. Хотел, чтобы тот сам разрешил. Хотел услышать, что можно трогать, что можно дотянуться рукой. Он почти ощущал, какая на ощупь эта кожа, нежная, тёплая. Очень хотел провести пальцами по бедру, оттянуть кружево, поиграть с ним. Погладить, не спеша, будто не для Феликса, а для себя. Просто чтобы знать, что может, что можно… – Хочу руками, – не выдержал он. Он всё ещё не прикасался, руки мирно покоились на коленях. Хенджин мог касаться лишь губами, горячим дыханием. Он все ждал, что Феликс скажет хоть что-то. Хоть намекнёт, одним взглядом покажет, что можно. Феликс же, в свою очередь, явно не спешил разрывать молчание. Он глубоко вздохнул и чуть съёжился от прикосновения губ Хенджина, когда тот коснулся края белья. В его взгляде сквозила тихая просьба. Чувство растерянности и желания смешались в одном ощущении. – Давай руками, – Ли не выдержал, наклонился и медленно положил руку Хенджина на своё бедро. Пальцы Хенджина скользнули по коже, чуть касаясь кружева чулка. Он ощутил лёгкий вздох Феликса и прижался щекой к колену, как будто собирался впитать каждую крупицу тепла. Его умелые пальцы осторожно сжали ткань чулка чуть ниже бедра. Он стал медленно стягивать кружево, стараясь не спугнуть и не навредить. Сперва чулок сдвинулся немножко. Потом более свободно лег на кожу. Тонкая ткань упала на пол. Хенджин помог чулку соскользнуть до щиколотки. И только тогда решился поднять глаза. Феликс сидел, не двигаясь. Его взгляд был мягким. Он чуть склонил голову в сторону, предлагая продолжать. Хенджин медленно провёл ладонью по гладкой коже щиколотки и потом точно также медленно поднялся выше, к голени. На его лице читалась глубокая сосредоточенность. Он губами ещё раз коснулся внутренней стороны бедра, и Феликс тихо застонал. – Господи… – Ли прикрыл глаза и прикоснулся рукой к волосам Хенджина, словно ободряя его. – Нравится? – Хенджин почувствовал, как тело Феликса расслабилось. – Молчи, прошу, – заныл Ли. Хван принял негласные правила игры. Он обвёл пальцами колено, поглаживая кожу распрямившейся ноги. Целуя бедро, Хенджин провёл рукой выше, к паху. Он ощущал дрожь, исходящую от Феликса, и в груди билось желание довести его до нужной точки. – П-подожди, – Феликс осторожно приподнялся на локтях и посмотрел в глаза Хенджину. – Я сделал что-то не так? Ли чуть приоткрыл губы и тихо сказал, что ему приятно, что все так, как надо, что лучше не бывает. В его голосе звучала лёгкая дрожь. – Хорошо, – Хенджин заулыбался и стал кусать губу, чувствуя, как внутри поднимается тепло. Он снова опустил взгляд вниз и провёл кончиками пальцев по гладкой коже, после же отодвинул ее в сторону, открыв взор на аккуратный, уже красный от возбуждения член. Феликс вздрогнул, когда пальцы старшего неожиданно коснулись члена. – Ты… – ощущения нахлынули волной. – Тихо, все хорошо, – Хенджин нежно сжал орган и начал двигаться медленно вверх и вниз, прислушиваясь к реакции Феликса. Феликс выгнулся от первого прикосновения. Он чуть потерялся в ощущениях. Было слишком много всего. Тёплые волны удовольствия один за другим растекались по всему телу. Его и так неровное дыхание стало прерывистым, пухлые губы, красиво блестящие от слюны, слегка приоткрылись. С каждой секундой его голос становился тише. Хенджин внял этому молчанию и продолжил осторожно надрачивать чужой член. Его пальцы скользили, не спеша, как будто читая каждую реакцию Феликса. Тепло рук и губ Хенджина сливало границы между ними. – Остановись, боже, – Феликс был уже близко. Хенджин прикрыл глаза, стараясь запомнить прикосновения, впитать в кожу то, как ощущается кожа Феликса под ладонями. Феликс потер руки в волосах Хенджина, не осознавая, что уже держит его голову над собой. Их дыхание синхронизировалось. – Хочешь отсосу? – облизнувшись явно специально, произнёс старший. – Мгм… а ты не хочешь вставить? – прохрипел Ли. – Нам же нужно для этого… – Тут есть все необходимое, – перебил Феликс, указав на маленький ящик у постели. – Ты хочешь? Чтобы мы занялись этим? – с недоверием спросил Хван. – Чего хочешь ты? – вопросом на вопрос. – Я много чего хочу, – признался он. – Ммм? – Б-быть рядом… – Чертов романтик, – шикнул Ли. Он потянул Хенджина на себя, впившись в губы требовательным поцелуем. Они не торопились. Каждый поцелуй, каждое движение рук было наполнено тихим трепетом. Хенджин снял с Ли белье, развел ноги в стороны и принялся ласкать пальцами возбуждение, пока губы были заняты чужими. Феликс замычал прямо в поцелуй, выгнувшись в спине. Через некоторое время, когда Хенджин почувствовал, что Феликс почти достиг предела, он стал двигаться мягче. Он нежно и умело ласкал уже обнаженное тело, прикладывая губы к самым чувствительным местам. – Нгх… я… я растянут, и… ч-чист… вставь скорее, – Феликс проронил тихий стон и сжал ладони в простыне. Его глаза были полны теплоты и благодарности. – Ах вот почему ты сегодня так долго мылся и… поэтому не пришел со мной сюда, да? – Какой догадливый… Хенджин не дал Феликсу закончить мысль, медленно дотрагиваясь кончиками пальцев до кончика члена. Он в быстром темпе снял с себя рубашку, спустил брюки и навис над Ли. Феликс развел ноги в стороны еще больше и обнял Хенджина за шею, прося без слов заполнить его до краев своим членом. Он терся истекающим смазкой органом о живот Хенджина. Хван сам уже был на грани, поэтому направил член в нужном направлении и медленно вошел в приятную узость чужого горячего тела. – Бля-я-ять… – Феликс заныл, впившись зубцами в плечо Хвана. Хенджин расслаблял Феликса как мог. Он осторожно водил по члену, помогая тому отпустить напряжение и переждать моменты дискомфорта. После того, как Ли более-менее расслабился, он принялся толкаться и с каждым разом увеличивал амплитуду движений. Хенджин был чертовски хорош, он явно знал, как именно нужно доставлять удовольствие. Когда он проехался по простате, Феликс забыл, что вообще нужно дышать. Он уже всхлипывал, сам подмахивая бедрами навстречу. Глаза слезились от удовольствия, губы все время нуждались в поцелуях. Хенджин целовался охуенно, Феликс таял. Он кончил ярко, без единого звука. Все тело Феликса свело судорогами удовольствия. Он раскрылся полностью, показал себя без тени стеснения в самый уязвимый момент. Хенджин же любовался, скользя глазами по каждому участку стройного тела. Он остановился, ждал, чтобы Ли пережил свой оргазм, но не выдержал. Вынул член и довел себя до финала кулаком. Белесые капли перемешались со спермой Ли. Хенджин прижал голову к плечу Ли, остался лежать рядом, чувствуя биение сердца под рукой Феликса. – Как ты? – спросил он, как только Ли опустил его руку с себя и мягко провёл пальцами по щеке. – Лучше не бывало… – он взглянул на партнёра и улыбнулся. – Я… – Молчи, не сейчас. Хенджин не стал продолжать, лишь поднял глаза и встретил нежный взгляд. Они лежали молча. В их телах ещё дрожал отголосок прикосновений, но в атмосфере висела тихая, глубокая близость. Слова вовсе не были нужны, и каждый из них понимал это прекрасно. Да и не знали они, о чем начать разговор, как начать. Что будет дальше вообще, решит время. Все утром. Сейчас же они хотели делить лишь прикосновения и дыхание.

***