There is no place in heaven for suicides.

Прежде чем Алекс успел осознать, где-то в районе печени разлилась жгучая, резкая боль. Перед глазами в темноте он рассмотрел парня, но его черты не были естественными — как и всё в этом проклятом месте. Раздался скулёж, и Алекс поднял глаза чуть выше, увидев Эдди, который сжал руками шею монстра и что-то кричал ему. Но парень слышал его словно сквозь толщу воды, не в силах пошевелиться от боли. Монстр отшвырнул мужчину и направился к нему — и тогда Алекс смог его рассмотреть. Волчий хвост, густая шерсть, покрывавшая руки и ноги. Ноги были слегка неестественно изогнуты, а на лапах — огромные когти, которыми он, по всей видимости, и проткнул самого Алекса. На теле красная толстовка, на ногах порванные спортивные штаны. Внезапно в сторону полетела чья-то рука, и он сразу узнал, чья. Подкачанная, бледная, с проступающими венами — без сомнений, рука Эдди. Но почему Алекс не услышал даже вскрика? За массивной спиной оборотня мужчины словно и не было. Адреналин ударил в виски, горячей волной разливаясь по телу. Парень рывком поднялся, пальцы вцепились в холодную рукоять ножа, валявшегося на земле. Без раздумий прыгнул на спину твари, всадив лезвие по самую рукоять в шею. Монстр взвыл, дико и пронзительно, и сбросил его, как назойливую мошкару. В следующий миг Алекс уже лежал на спине, пригвожденный к земле тяжелыми лапами. Сквозь туман боли он почувствовал гнилостное дыхание на шее — и вдруг хруст, сдавленный вой. Тушка оборотня рухнула на него, придавив своим весом. — Держись, — хрипло бросил Эдди, одной рукой выдергивая Алекса из-под тела. Пальцы парня впились в плечо мужчины. Вторая рука судорожно прижимала к животу рваные раны. Губы сомкнулись, сдерживая новый стон. — Алекс… Потерпи немного. Сейчас я всё сделаю… — В его голосе впервые слышалась волнение. Он бережно усадил Алекса на смятую постель и присел перед ним на корточки, ладонь на мгновение задержалась на плече парня. — Эй. Подожди тут пару секунд, ладно? Я проверю, кто в следующей комнате. Может, нам помогут. Глаза Алекса застилала мутная пелена — слезы катились сами, смешиваясь с потом на лице. Он бессильно хныкал, сжимая зубы, чтобы не закричать, но тихие стоны всё равно вырывались сквозь сжатые губы. Эдди резко нахмурился, и через секунду он уже мчался к двери. И только сейчас Алекс заметил — из культи на руке мужчины не сочилось ни капли крови. Даже намёка на алые подтёки. Но мысль рассыпалась, как песок, когда новая волна боли накатила, выворачивая внутренности. Пальцы судорожно впились в простыню, и вдруг взгляд упал на фотографию на тумбочке. Пожелтевший снимок: улыбающийся рыжеволосый парень обнимал белоснежного пса. Уголок был надорван, но подпись читалась четко: «Джейк и Снежок». Ледяное понимание заставило поднять голову. Сквозь пелену слёз он разглядел — среди свалявшейся шерсти на голове монстра торчали рыжие пряди. Такие же, как на фото. К Алексу тут же вернулся Эдди, подхватывая с пола свою оторванную руку и небрежно засовывая ее в карман. Парень с ужасом наблюдал, как пальцы культи шевельнулись при этом движении, и горький ком подкатил к горлу. Эдди поймал его взгляд. — Это… Я пришью её позже. — Его голос звучал странно буднично, будто речь шла не об оторванной руке. — Следующая комната пустая, идём туда. Надо зашить твои раны. Мужчина наклонился, подхватил Алекса под мышки и взвалил его на себя. Обрубок руки плотно обхватил парня за талию, а другой — крепко прижал его дрожащую ладонь к своему плечу. Они доплелись до соседней комнаты, которая внезапно оказалась… уютным кафе. Розовые обои в тонкую полоску, аккуратные столики с бархатными стульями и мягкий свет круглых плафонов. Странно симметричное пространство — все столики стояли на идеально равных расстояниях, как расставленные шахматные фигуры. Ни окон, ни даже намека на выход — только две двери: та, через которую они вошли, и еще одна в противоположной стене. Эдди быстро усадил парня на ближайший стул, придвинув второй так близко, что их колени соприкоснулись. — Сейчас, потерпи, — бормотал он, доставая из кармана нитку с иглой. Алекс успел мельком увидеть, как мужчина ловко, почти не глядя, пришивает себе кисть — кожа стягивалась, как ткань на рваной куртке. Парень резко отвернулся, подавив рвотный спазм. Слезы текли сами по себе. Внезапно холодные пальцы коснулись его руки, сжимающей рану. — Убери руку. — голос Эдди звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная нотка. — Я зашью тебя. Алекс послушно отдернул дрожащую ладонь, цепляясь окровавленной рукой за стул. В следующее мгновение худи уже расстегнули, и холодный воздух коснулся оголенного живота. Под черной футболкой открылись рваные раны — темная кровь сочилась густыми каплями. Пальцы Алекса внезапно впились в плечо Эдди, оставляя сквозь одежду бледные полумесяцы. — П-пожалуйста… Не делай… м-мне больно… — голос Алекса дрожал. Эдди беспомощно провел взглядом по мокрым щекам парня, его пальцы слегка сжали бедро Алекса в немом обещании. — Я постараюсь сделать это быстро. Игла блеснула в тусклом свете, когда он ловко заправил нить. Первый прокол — и Алекс впился ногтями в его плечи. Кожа под пальцами Эдди была горячей, липкой от крови. Каждый стежок заставлял тело парня содрогаться, а из горла вырывались сдавленные вопли. Каждый раз когда игла протыкала кожу, слышался неприятный хруст кожи. — Молодец… Ты справляешься… Почти закончил… — шепот Эдди звучал хрипло, пока его окровавленные пальцы скользили по игле и коже. Алекс заерзал, пытаясь вырваться, но железная хватка на его бедре приковала к месту. — Не дергайся! Их взгляды встретились — заплаканные глаза Алекса и усталые, но твердые глаза Эдди. На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием. — Б-больно… Хватит, пожалуйста… — парень всхлипнул. Эдди нахмурился, его пальцы двигались быстрее, но менее аккуратно — стежки получались неровными, торопливыми. Когда последний узел был завязан, он поднял глаза и увидел, как Алекс стиснул зубы, прокусив губу до крови. Алая капля скатилась на подбородок. — Черт… — пробормотал Эдди, вытирая окровавленные руки о джинсы. Из кармана он достал рулон бинта и ловко замотал живот парня. — Ты молодец. Отлично справился, приятель. — уголки его губ дрогнули в усталой улыбке. Большой палец осторожно стер кровавую дорожку на подбородке Алекса. Затем из другого кармана появилось аккуратно завернутое печенье, то самое, которое им вежливо предложил Герман. — Держи. Сахар даст сил, а горький шоколад… в нем железо. Полезно для крови. Алекс с трудом разжал пальцы. Его рука дрожала, как в лихорадке, когда он принял угощение и откусил кусочек. Сладкий вкус странно, неприятно контрастировал с медным привкусом крови во рту. — Кстати… — Эдди откинулся на спинку стула, запрокинув голову. Его пальцы невесомо коснулись плеча Алекса, — еда помогает справиться со стрессом. Тишину неожиданно нарушил хриплый голос Алекса. — Тот монстр… Он обычный ребенок… — голос Алекса дрожал, смешивая отчаяние с яростью к этому проклятому месту. — Да. Как и ты. — Эдди произнес это ровно, но в его интонации проскользнула злость — раздражение против несправедливости мира. — Здесь много таких. Видимо, он не искал искупления и просто сошел с ума, превратившись в это. Этот мир отвратителен. Тяжелая тишина повисла между ними, пока Алекс не нарушил её робким вопросом: — А… твоя рука… Эдди поднял перед собой ладонь, изучая грубые швы. Кожа вокруг них была белой, безжизненной. — Как видишь — всё в порядке. Я привык терять конечности. — он резко задрал рукав, обнажая частокол старых шрамов, — Умею их быстро пришивать. Только сейчас Алекс заметил — на шее мужчины зиял полукруглый шов, будто кто-то начал отрезать ему голову, но передумал на полпути. — Ты… не чувствуешь боли? — тихо спросил парень. — Чувствую. Просто привык, — Эдди безразлично опустил руку, уставившись в потолок. Через несколько минут молчания он вдруг повернулся к Алексу, кривя губы в подобии ухмылки. — Так что, шкет, расскажешь, почему спрыгнул? — Эдди небрежно провел пальцами по волосам Алекса, как будто гладил непослушного котенка. — Тебя бросила девчонка? Алекс резко напрягся — в глазах вспыхнуло раздражение, но тело осталось неподвижным. Адская боль наконец начала отступать, оставляя после себя лишь жгучую, пульсирующую волну. — Да, твоя мамаша, — сквозь зубы процедил парень. Эдди замер на секунду, брови взлетели вверх, а затем из его груди вырвался громкий, искренний смех. — Колючка ты, Алекс. Только вот я свою ''мамашу'' не знаю, так что подкол не удался. — его пальцы продолжали вязать узоры в темных прядях, а голова удобно устроилась на спинке стула. Прикрытые веки и легкая ухмылка выдавали странное сочетание усталости и удовольствия от этой перепалки. Тишина растянулась на несколько минут, прежде чем Алекс наконец нарушил ее, тихо начав говорить. — Просто… Я неудачник, — голос Алекса звучал плоским, лишенным эмоций тоном. Его взгляд уставился в пустоту где-то перед собой, — едва сводил концы с концами. А потом… накрыла эта апатия. Как будто я перестал чувствовать что-либо вообще. Эдди резко поднял голову, ухмылка мгновенно исчезла. Он выпрямился на стуле, его пальцы непроизвольно сжали ткань на коленях. — И я подумал… зачем такая жизнь? — Алекс продолжал монотонно, — единственный свет в моей жизни — Васька, мой кот. Но… Он умер. Рука Эдди медленно сползла с волос на плечо, осторожно сжав его через тонкую ткань футболки. — Друзей не было. Родители… Отец — тиран и алкаш, мать… ей было плевать, — губы Алекса искривились в горькой усмешке. — Мои книги никому не нужны. Денег хватало только на самую дырявую квартиру. Часто голодал. В общем, с меня хватит. Даже мою смерть никто бы не заметил. Тяжелое глотание, прерывистый вздох. Эдди почувствовал, как под его пальцами дрогнуло плечо. — Знаешь… — голос Эдди звучал непривычно мягко. — Я не умею поддерживать. У меня… никогда никого не было. — он сделал паузу, его пальцы непроизвольно сжали ткань футболки Алекса, — Но… Алекс. — еще одна пауза, будто слова давались с трудом. — Ты должен знать одно. Кажется, что выхода нет, но… после самой темной ночи всегда наступает рассвет. Рано или поздно ты бы встретил кого-то, кто помог бы выбраться из этого ада. Ты слишком молод для такого. Жизнь и так слишком коротка. Алекс задержал взгляд на этих черных глазах — уже таких знакомых, хотя они знали друг друга всего несколько часов. Впервые за долгие годы он вот так по-настоящему разговаривал с кем-то. Камень, годами давивший на грудь, будто слегка приподнялся, позволяя сделать первый глубокий вдох. Спустя ещё несколько минут молчания, Эдди внезапно встал, отбрасывая тень на розовые стены кафе. — Продолжим путь? — его рука замерла в воздухе — ладонь вверх, с едва заметными шрамами на костяшках пальцев. Алекс сжал зубы, плюнув на обжигающую боль. Каждый мускул дрожал, когда он, постанывая и стискивая зубы, поднимался со стула. — Да.