Астильбе

      Сколько себя помнил, Чимин всегда был один. Одинокий, незамеченный. На него обращали внимание только чересчур любопытные детеныши зверей. Могли увязаться следом, в игривой попытке поймать зубами длинный подол юката или утащить гэта прямо во время ходьбы. Но поскольку ни то, ни другое не получалось, они быстро теряли интерес.       О людях же не было и речи. Сколько бы раз Чимин ни обращался к путникам, те не то что говорить с ним не хотели, даже смотреть на него.       Потому когда маленький человек произнес звонкое: «Екай-сан!» — Чимин и сам не отозвался, не оторвался от созерцания проклевывавшихся из корневища побегов цветов, от ежегодного, но все равно завораживающего зрелища. Чудным «Екай» обращались не к нему, ведь Чимин знал свое имя, хоть и не мог разобрать в тумане памяти, кто его так называл.       Человек окликнул снова, и он обернулся, поскольку подумал, что не один, а двое забрели в утренний лес, а он любил наблюдать, как детеныши дурят и играются, впрочем, других занятий у него и не было. Чимин всегда только наблюдал.       Но вопреки ожиданиям, маленький человек оказался один, без сородича, и смотрел он прямо на Чимина, а не сквозь, как глядели люди обычно.       — Екай-сан, вы добрый или злой?       Растерянный Чимин выпрямился и поразился еще больше, когда взгляд человека поднялся следом за ним.       Его наконец заметили. С ним заговорили. Пусть и спутали с кем-то другим… И Чимину нестерпимо сильно захотелось ответить, вот только ответа он не знал.       — Что значит «добрый»? «Злой»?       — Добрые всем помогают, а злые делают больно, поэтому их никто не любит, — с охотой поделился знаниями маленький человек.       — А «любит» что значит?       — Любить… Ну это когда кто-то сильно нравится. Хочется быть всегда рядом, играть вместе, смеяться, обниматься, даже заботиться. А еще когда волнуешься. Мама за меня постоянно волнуется. Говорит, это потому, что сильно меня любит.       Чимин не все понял, но от слов «быть рядом, вместе» стало непривычно приятно где-то в груди. Рядом с ним так много перерождений цветов был только лес. И он подумал, что хотел бы, чтобы его любили. Чтобы рядом был кто-то еще, с кем Чимин тоже мог играть, как множество раз на его глазах это делали детеныши, чтобы из него тоже вырывался этот чудной звук, что, кажется, звался смехом, чтобы он больше не чувствовал себя таким одиноким в этом большом мире.       — Она и в лес мне ходить запрещает, — человек скорчил рожицу, — потому что в них екаи водятся. Говорит, вы все злые.       Был ли он злым, Чимин про себя все еще не знал. Но зато он выяснил: чтобы его полюбили, чтобы кто-то остался рядом, ему нужно стать добрым.       Так заронилась семечка, из которой вскоре выросло большое древо желания. На нем темной ночью во время праздника Танабата Чимин и оставил свое тандзаку с заветным желанием:       «Хочу стать добрым».       Ведь он не знал, а повстречавший его ребенок не объяснил, что одиноким и незаметным Чимин был не из-за злой сути. А потому что являлся слабым екаем, видеть которых могли люди лишь одаренные.