Часть 11: Webs
2 августа 2025 г., 16:33
***
Не ведая о зле, которое зреет рядом с ней, которым были покойная Марси Нэш и Марк Сантос, Афина стоит перед кухонным островком, изучая коробку с документами. Она ненавидела смотреть на это, но было слишком поздно отступать: об этом уже знали Бак и Эдди. Теперь они были вовлечены, и пути назад не было. Парни сидели рядом, наблюдая за ней, все еще не зная, что думать обо всем этом. Воздух был густым от напряжения, усталости и чувства цели. Им нужно было выяснить, что произошло той ночью. — Это были последние файлы дел, которые Бобби просматривал перед тем, как пойти в эту лабораторию, — Афина села на диван. Она разложила несколько папок с выцветшими печатями агентства и медицинскими кодами. Бак наклонился над одной из них, пролистывая страницы, заполненные научным жаргоном. — Половина этого зачеркнута. Что, черт возьми, такое «VX-147-R Threshold Deviation» — спросил Бак, глядя на документы. — А почему логотип CDC рядом с Министерством обороны? — задавался вопросом Эдди. Он также задавался вопросом, почему Бобби просматривал эти файлы, прежде чем зашел в лабораторию. — Потому что это был не просто вирус. Та женщина мутировала его. Или что там делала эта сука, — Афина закатила глаза, прежде чем произнесла последнюю фразу. Все знали, что ее нельзя упоминать рядом с Афиной. Женщины, которая изначально мутировала вирус. Они обмениваются взглядами, но Афина продолжает говорить. — Бобби не просто так вошел в эту лабораторию, потому что он был героем. Помните, изначально мы верили, что она была там. Вот почему это был звонок, верно? Потому что в лаборатории начался пожар, — сказала Афина. — Да, я помню, но… ее… даже не было в лаборатории в ту ночь. После того, как она украла антивирус, она ушла, чтобы продать его ближайшей фармацевтической компании? — спросил Эдди. — Оставить другого ученого внутри, чтобы он подвергся воздействию этого вируса, — вздохнул Бак. — А мы знаем почему? — спросил Эдди. — Я думаю, это по тому, что ее уволили. Но она сделала что-то очень опасное, и Бобби не выбрался из той лаборатории. Его больше никто не видел, — Грант вздохнула.***
*1 неделю спустя* Прошла неделя, и пока Бак и Эдди глубоко погружались в ту ночь, Афина готовилась к показаниям. Она согласилась, что это лучшее, что можно сделать, поэтому делала. Она почувствовала себя лучше после того, как они с Баком поговорили; она знала, что он и все остальные идут с ней. Несмотря ни на что. И вот так она оказалась там. Яркий верхний свет гудел, как лампы для допросов. Афина сидит за длинным овальным столом в стерильно-белой комнате. Напротив нее — помощник директора Меррик, начальник Сантоса. Справа от него сидит Марк Сантос в строгом костюме и с непроницаемым выражением лица. Его глаза ни разу не оторвались от нее. Включается цифровой диктофон. Афина сидит прямо и собранно, но под ее кожей горит огонь. — Сержант Грант, спасибо, что согласились дать показания в поддержку мер Бюро по сдерживанию распространения вируса в Лос-Анджелесе, — начал Меррик. — Конечно, — она кивнула. — И вы понимаете, что ваше заявление будет засекречено в соответствии с разделом 11-B, конфиденциальность национальной безопасности? — спросил он. — Да, — Афина говорит, кивая. Меррик тоже кивает. Марк слегка откидывается назад, складывая руки. Пальцы Афины сжимают край стола, пока пытаясь держать себя в руках. — Пусть в протоколе будет отражено: сержант Афина Грант-Нэш признает, что ФБР под руководством агента Сантоса справилось с вирусной утечкой с минимальными потерями и максимальной эффективностью. Сержант Грант, вы согласны? — спросил он. Взгляд Афины мельком устремляется на Сантоса. Он едва заметно кивает ей, призывая подыграть. Ее сердце колотится, когда она это делает. — Да. Агент Сантос быстро взял ситуацию под контроль. С точностью, — Афина соглашается. Меррик что-то пишет. Сантос дышит, едва дышит. Афина продолжает, взвешивая слова. — Он следил за тем, чтобы паника не распространялась за пределы зон сдерживания. Он принимал решения, которые… защищали город и тех, кто находился под его командованием, — сказала Афина, едва не стиснув зубы от того, что говорила. — Вы бы описали агента Сантоса как заслуживающего доверия? — спросил он. Афина колеблется. Марк ёрзает на месте, его челюсть сжимается. Интересно, что она скажет дальше. — Да, — Афина подыгрывает. — И вы были бы готовы публично поддержать внутренний отчет Бюро, если бы это потребовалось для рассмотрения в Сенате? — спросил Меррик. У Афины переворачивается живот. Это была сделка. Ложь. Молчание. Для 118. Для Бобби. Для ее будущего ребенка. Она встречается взглядом с Сантосом. Он смотрит на нее так, словно та являлась центром вселенной. — Да. Я бы так и сделала, — она выдыхает. Пауза. Меррик удовлетворен. Он закрывает папку и тянется к диктофону. — Ну что ж, на этом заявление закончено. Агент Сантос, на пару слов? — спрашивает он. — Да, только дай мне минутку, — говорит Сантос. Сантос не двигается сразу. Когда Меррик выходит из комнаты, он остается сидеть. Афина остается там, где она есть. Тишина оглушает. Ей нужно остановиться, но эмоции от того, что она только что сделала, начинают становиться слишком сильными. Наконец, она говорит первой. — Ты получил то, что хотел. Сокрытие продолжается. Поздравляю, — сказала Афина, держа себя в руках. — Тебе не обязательно было так говорить, — говорит он. -Нет? Как мне следовало это сказать, Марк? Спасибо, что шантажом заставил меня предать моего покойного мужа? — парировала Афина. — Бобби был не единственным в той лаборатории. Угроза была больше, чем он, — напомнил ей Марк. — Итак, ты превратил его в сноску, — Афина почти закричала. Марк наклоняется вперед, голос низкий и резкий. — Я спас жизни. Включая твою. Включая жизнь ребенка, — Марк поправил ее. Стараясь изо всех сил не наброситься на нее. Но Афина внезапно встает, сжав кулаки по бокам. Она была не в настроении для всего этого. — Не смей. Не смей использовать моего ребенка как щит! — рявкнула она. — Я не монстр здесь, Афина. Я не поджигал. Я не вызывал вирус. Я не убивал его! — он выпалил ей в ответ. Она пристально смотрит на него. — Но ты его похоронил, — напомнила ему Грант. В комнате снова становится тихо. Марк смягчается. Теперь он говорит медленнее. — Ты все еще носишь обручальное кольцо, — заметил он. — Потому что я не попрощалась, — призналась Афина. — Может, тебе и не нужно, — сказал ей Марк. Глаза Афины мелькают. В том, как он это говорит, есть что-то странное. Что-то прямо под поверхностью. — Что это значит? — тут же спросила его Афина. — Не здесь. Пока нет, — сказал он ей.***
*Той ночью* Проплакав всю дорогу до своей квартиры, Афина вернулась вместе с Баком и Эдди. Они хотели узнать, как прошли показания. И все ли с ней в порядке. — Фина, тебе нужно перестать так много плакать, — сказал Бак. — Это нехорошо для ребенка. Ты знаешь, ребенок… тоже может чувствовать эту печаль, — сказал ей Эдди. Афина вытерла лицо, прежде чем немного рассмеяться. Она никогда не забудет, как много они для нее сделали. — С каких это пор вы двое стали так осознавать, что полезно для беременной женщины? — спросила она. — С тех пор, как ты, — Бак рассмеялся вместе с ней. — Я знаю, вы оба правы. Я не буду слишком себя ругать. Мне просто нужно было сегодня пережить это, — она вздохнула. — Как все прошло? — спросил Эдди, наконец задав вопрос, который их мучил с тех пор, как Афина вернулась домой. — Он подкупил его, — сказала Афина. — И? — спросил Бак. — Он что-то сказал. Странное, — Афина вздохнула. Они ждут, и Грант тяжело дышит. — Он сказал… может, мне не придется прощаться, — объяснила она. Бак и Эдди переглянулись. Наступило тяжёлая тишина. — Ты думаешь, это означает то, что мы думаем? — задался вопросом Эдди. — Не знаю. Но он впервые оступился, — сказала она. — Тогда пришло время нам поднажать. Сильно, — сказал Бак.
