Serendipitous ( Удачный случай )

Бак встал первым, взглянув на входную дверь. — «Мэй?» — крикнул он. Эдди уже отпил ещё полглотка вина. — «Она что-то забыла?» Но затем они услышали её голос. — «Не совсем». Оба мужчины застыли на месте. — «Афина?!» — сказали они в унисон. Вот она — стоит в дверях. Волосы аккуратно зачёсаны назад, больничная повязка свежевыстрижена, на ней чёрная толстовка с капюшоном и тёмные джинсы, а выражение её лица колеблется между усталостью и торжеством. Глаза покраснели, но были сухими. Её осанка была решительной, но не непроницаемой. — «Я тоже рада вас видеть», — сказала она, мягко улыбаясь. Они были ошеломлены. — «Как, чёрт возьми, ты выбралась оттуда?» — наконец спросил Бак, пересекая комнату и направляясь к ней, словно не верил в её реальность, пока не подошёл достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней. Афина подняла руку. — «Прежде чем я отвечу… я что-то прерываю?» Эдди моргнул. — «Что?» Она указала на стол — на недоеденный ужин, на полупустые бокалы с вином, на горящие свечи. — «Вот это», — сказала она, приподняв бровь. — «Красное вино, паста Бобби, декоративная подсветка. Раньше это был вечер свиданий в нашем доме, пока всё не развалилось». Эдди открыл рот, но тут же закрыл. — «Это не так». Бак тем временем затих, отступив к краю стола. — «Да. Это всего лишь… ужин». Афина не поверила. Не до конца. Её взгляд задержался на Баке ещё немного, наблюдая, как он метнулся к Эдди и тут же отвёл глаза. Но она не стала обращать на это внимания. — «Пока что», — сказала она с понимающей ухмылкой. — «У нас есть проблемы поважнее». Эдди скрестил руки на груди. — «Ты так и не ответила на вопрос. Как ты выбралась?» Афина пожала плечами. — «Марк». — «Марк?» — недоверчиво переспросил Бак. — «Сантос?» Эдди сразу насторожился. — «Ты же с ним не договаривалась, да?» — «Нет», — сказала Афина. — «Ничего официального. Я просто сыграла свою роль. Сказала ему, что устала и растерялась. Немного солгала. Немного пофлиртовала. Сработало. Он собственноручно меня проводил». — «Ты флиртовала?» — лицо Бака исказилось от отвращения. — «С ним?» Афина застонала, прижимая пальцы к виску. — «Поверь, это не один из лучших моментов моей жизни. Но я не собиралась гнить там, пока вся моя жизнь рушилась». Эдди, пытаясь остудить накал в комнате, пробормотал: — «Единственное хорошее, что сделал этот человек». Афина пропустила это замечание мимо ушей. Голос её смягчился. — «Он кое-что сказал, пока я была там. О CFS. О том, как мои родители настаивают на отмене опеки над Мэй. Сказал, что, поскольку отец ребёнка считается погибшим, а я нахожусь в больнице, они хотят рассмотреть возможность… отдать ребёнка моим родителям». Бак стиснул зубы. — «Нет. Этого не будет». Эдди шагнул вперёд. — «Мы не позволим этому случиться, Афина. Ты не одна». Афина медленно кивнула. — «Знаю. Просто я потеряла бдительность. Я думала, что поступаю умно, но стала слишком эмоциональной, слишком безрассудной. Это моя вина». Бак покачал головой. — «Нет. Неправда. Ты была права насчёт того, что видела. Во всём. Просто не было никого, кто бы тебе поверил, пока не стало слишком поздно». Эдди взял один из распечатанных отчётов со стола и поднял его. — «Мы доказали это», — сказал он. — «У нас есть видеозапись того, как Марси выходит из тюрьмы. Тебя подставили, Афина». Афина медленно выдохнула, и на мгновение часть её доспехов треснула. — «Что ж… — прошептала она. — Теперь мы знаем правду. Но главный вопрос… что, чёрт возьми, мы будем с этим делать?» В наступившей тишине мерцали свечи. Снаружи вдалеке прогремел гром. И никто из них этого не говорил, но все знали: Завтра всё изменится. После того как Афина заговорила, в комнате надолго воцарилась тишина. Отблески камина мерцали на бокалах с вином. Бак и Эдди смотрели на неё с благоговением, тревогой и чем-то ещё. Дело было не только в том, что она вернулась. В ней снова был огонь в голосе. Она вернулась с целеустремлённостью. С яростью, которая наконец нашла своё направление. Афина села на край дивана, положив одну руку на стол; её пальцы провели невидимые линии по дереву. — «Я знаю, что нам нужно делать», — наконец сказала она. Эдди подался вперёд. — «У тебя есть план?» — «У меня было много времени подумать», — пробормотала Афина. — «Три дня в стерильной комнате с планшетом, который суют тебе в лицо каждые шесть часов, заставляют тебя размышлять. И злиться». Бак наклонился вперёд. — «Афина… о чём ты думаешь?» Она посмотрела на них обоих. — «Нам нужно не просто доказать, что меня подставили, — нам нужно сделать это неоспоримым. Нам нужно раскрыть это настолько публично, настолько громко, чтобы никто не смог снова это замять. Ни Марк. Ни Марси. Ни мои родители. Ни служба опеки и попечительства». Эдди стиснул зубы. — «Значит, мы выйдем на публику?» — «В конце концов», — сказала Афина. — «Но сначала мы воссоединимся. На этот раз — больше никаких разлук. Больше никаких секретов. Больше никакой лжи тем, кто нас любит. Я больше не могу нести это одна, и никто из вас тоже не должен. Если мы хотим вернуть Бобби домой, если мы хотим пережить то, что грядёт, мы должны сделать это вместе». Бак медленно кивнул. — «Итак… какой первый шаг?» Взгляд Афины обратился к двери. — «Мэй». Эдди недоумённо посмотрел на неё. — «Что с ней?» — «Мне нужно поговорить с ней», — сказала Афина, и её голос стал мягче. — «Поговорить по-настоящему. Я была к ней несправедлива — не до конца. Я пыталась защитить её, но в то же время отгородилась от неё. С этим покончено. Если она собирается поддержать меня в этом, она заслуживает знать всё. Всё». — «И ты думаешь, она это выдержит?» — спросил Бак. Афина не колебалась. — «Она уже на полпути. Я видела это по её глазам, прежде чем её вытащили из комнаты. Она напугана, но знает, что что-то не так. Я должна сказать ей правду… и мне нужно, чтобы она поверила в меня. Полностью». Эдди кивнул. — «А потом?» Глаза Афины потемнели. — «Майкл». Даже Бак теперь выглядел неуверенным. — «Ты уверена? После того, что он сделал?» — «Нет», — призналась Афина. — «Но я не позволю ему написать финал моей истории. Он не имеет права решать, что будет со мной или с этим ребёнком. Если я хочу вернуть свою жизнь, я должна противостоять тем, кто пытался её у меня отнять. А Майкл? Он думает, что поступает правильно. Он думает, что защищает меня. Мне нужно дать ему понять, что он только ухудшает ситуацию». — «А что, если он не послушает?» — спросил Эдди тихо. Афина горько улыбнулась. — «Тогда он первым узнает, что произойдёт, если он снова попытается заставить меня замолчать». Последовала долгая пауза. Бак выдохнул и откинулся на спинку кресла. — «Итак… что тебе от нас нужно?» Афина посмотрела на них обоих с огнём в глазах. — «Будьте готовы. Соберите всё, что у нас есть: все улики, всех свидетелей, все услуги, которые мы ещё можем получить. Завтра я поговорю с Мэй, потом с Майклом. После этого мы выдвинемся. И когда мы это сделаем…» Она медленно встала. — «Они не поймут, что их поразило». Мужчины кивнули и тоже встали. Все трое молчали, но что-то невысказанное снова объединяло их, как это всегда бывало в самые ответственные моменты. Афина схватила своё пальто. — «Я буду на связи», — сказала она, открывая дверь. — «Держитесь рядом. Это только начало». И с этими словами она ушла в ночь. Позже той ночью Свет лился сквозь окна дома Майкла, отбрасывая мягкое золотое сияние на деревянные полы. Было тихо — слишком тихо. Он стоял на кухне, глядя в полупустую кружку кофе, который давно остыл. Он плохо спал. Телефон всё утро вибрировал от сообщений от Беатрис и Сэмюэля, новостей из больницы и сообщений от CFS. Но единственное сообщение, которого он не ожидал, было тем, которое он только что получил: «Я иду к тебе». — Афина Он едва успел собраться с мыслями, как дверь распахнулась. И вот она. Афина решительно вошла. Тёмное пальто развевалось за ней, словно грозовая туча. Её глаза — обычно острые, сильные, непоколебимые — сегодня горели чем-то другим. Предательством. Яростью. Болью такой глубокой, что она постарела с тех пор, как он видел её в последний раз. Майкл застыл на месте. — «Ты ушла», — сказал он, словно эти слова имели смысл. Губы Афины скривились в холодной, пустой улыбке. — «Да. Уверена, ты удивлён, учитывая, что ты хотел, чтобы я оставалась там ещё две недели».