Расслабься.

Санкт-Петербург. Холодный вечер, ранняя зима. Руслан Тушенцов- пятнадцатилетний паренек с щенячим взглядом, который уже успел повидать больше, чем положено в его возрасте, сидел в пустом классе после уроков. На столе перед ним лежала раскрытая тетрадь по литературе, но мысли его были далеко не о ней. Он ждал. Ждал Данилу Владимировича.       Молодой учитель, всего двадцать два года, с острым умом и обаятельной улыбкой, которая заставляла сердца учеников биться чаще. Руслан не был исключением. Они сблизились случайно — сначала разговоры после уроков, потом совместные прогулки по серому городу, смех. Руслан знал, что это неправильно. Семь лет разницы. Но запретное всегда манило сильнее. Дверь скрипнула. — Ты еще здесь? — Голос Дани был мягким, как и всегда. Руслан поднял глаза. Учитель стоял в дверях. На нём любимый темный свитер, который слегка обтягивал его плечи. В его взгляде было что-то новое—напряженное, горячее. — Да. — прошептал Руслан. — Ждал тебя. Даня вошел, закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, но в его голосе не было привычной теплоты. Руслан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но он не двинулся с места. Даня подошел ближе, слишком близко. Его дыхание было горячим, с легким запахом кофе. — Ты знаешь, что между нами что-то есть, — прошептал он. Руслан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Пальцы учителя коснулись его щеки, скользнули в волосы, Руслан замер. — Ты такой… прекрасный, — голос Кашина стал низким, хриплым. И вдруг всё изменилось. Руки, которые до этого были нежными, впились в плечи Руслана, прижали его к столу. Тетрадь упала на пол. — Даня? что ты... —Молчи. Губы прижались к его шее, жестко, почти болезненно. Руслан попытался оттолкнуть его, но учитель был сильнее. — Нет… стой… — голос Руслана дрожал. Но Даня не слушал. Одним резким движением он перевернул Руслана, прижал лицом к столу. Холодная поверхность впилась в щеку. — Ты хотел этого.– прошептал Даня где-то у самого уха. — Ты сам ко мне тянулся. Руслан почувствовал, как ему насильно расстегивают джинсы. Сердце бешено колотилось, в горле стоял ком. — Нет… пожалуйста… Но протест уже не имел значения. Боль. Резкая, разрывающая. Руслан вскрикнул, но ладонь учителя грубо прижала его рот. — Тихо. — прошипел Даня. Каждое движение было пыткой. Руслан чувствовал, как его тело рвется, как горячие слезы катятся по щекам. Он пытался вырваться, но руки учителя держали его мертвой хваткой. — Больно… — выдохнул он сквозь слезы. Но Данила только глубже вошел в него, на что тот застонал. Мир сузился до этой боли, до этого предательства. Руслан закрыл глаза. Уже ничего не исправить. Когда все закончилось, Даня отошел, поправил одежду. Его дыхание было тяжелым, но лицо уже стало привычно-спокойным. — Ты… — Руслан не мог говорить. Его тело дрожало, внизу жгло. — Успокойся. — сказал Данила, даже не глядя на него. — Ты сам этого хотел. И он вышел. Дверь закрылась, а Руслан остался один. С разорванной душой. С разорванным телом. И с пониманием, что уже не будет как прежде.