Бледный сад

Катерина вслушалась в мелодию, в слова... Резким ударом, словно вонзив в душу ледяную иглу, пришло озарение. Она помнила эту колыбельную, ей ее пел... Ее пел отец. А отец же пропал давным-давно, когда лишь исполнилось Катерине 4 года, и как сейчас она жалела, что забыла эту колыбельную. Всю свою жизнь об отце она помнила столь не много, что и лица его не вспомнит, ведь в один из дней снежная буря забрала его с собой. — Столь странная мелодия, и смысла словно нет... Кто вы? Откуда знаете колыбельную отца? Он пел ее лишь мне, даже мать не слышала... — По коже прошелся холодок, Катерина была напугана и крайне удивлена. Лишь смирилась она с тем, что проснулась в своем кошмаре и тот оказался весьма добр к ней, как окунули ее в прошлое, и то было как упасть в ледяную воду. — Госпожа Катерина, разве не рады вы были услышать колыбельную вновь? Не печальтесь, ведь отец вас не оставлял и рядом был. А то, откуда знаем мы — не суть. Ведь радость от теплых воспоминаний, да горе от терзаний вопросами. От чего бы этому месту просто не быть праздником для вас? Просто потому, что мы вам благодарны, добрейшая Катерина. — Безликий господин взял чайничек со стола, неудивительно, что он тоже бледный, только был ли он тут все время? В общем почему бы ему просто не появиться, если не было. Господин безликий встал со стула и обошел стол, остановился по правую сторону от Катерины, подлил чай в ее чашку. — Пусть не заканчивается чай в вашей чашке, пока не закончатся мои истории, милая госпожа. Безликий господин вернулся на свое место и вновь заговорил, даже не дав Катерине скомкать роящиеся мысли в голове и выразить их. — Добрейшая госпожа, взгляните только на себя... Разве в столь скверном наряде можно станцевать вальс? А уж никуда не деться от танца, что непременно будет на балу в вашу честь, сразу же после чаепития. Давайте-ка пока не закончились истории, вы приоденетесь. — И тут господин Безликий стал рассказывать историю, а за спиной Катерины звякнуло что-то. Катерина вздрогнула от неожиданного звука, она взялась за спинку стула и обернулась. Метающийся взгляд быстро успокоился, когда она увидела, что стоит за ее стулом всего-то шкаф... И тут же стало интересно Катерине, что же внутри него. Она поднялась со стула, оттряхнула с колен крошки печенья и осмотрела себя... Да, и правда не пойдешь никуда в ее одежке, ведь были на ней кроссовки, самые обычные штаны и красная футболка... Тут уже сама Катерина захотела обновить наряд. Не терпелось распахнуть бледный шкафчик, что пах точно так же, как тот, который стоит у них дома, а пах он старым деревом. Но не смотря на рвение, Катерина подошла неспешно и аккуратно открыла дверцу, не хотелось показаться невеждой. И увидела Катерина чудесные наряды... пышные платья, самые разные туфли да босоножки, ожерелья и серьги, заколки величественные. провела она рукой по платьям, и были они из шелка будто, а может и еще мягче, невесомее и элегантнее. — Давным-давно, по человеческим меркам, конечно, была девочка, да была малой совсем. Любила та девочка родителей своих, маму и папу. А ещё любила красиво наряжаться, разрисовывать обои яркими карандашами и узнавать много нового. Не любила та девочка сидеть на месте да учить нудную арифметику, но не нравилось маме ее поведение, а папы часто дома не бывало. И нелегко девочке приходилось, разве должен чудесный ребенок тратить детство на цифры и правила? — Господин Безликий сделал паузу, словно чего-то ожидая. Остановилась и Катерина. Отвлеклась от рассматривания одежки и украшений, повернулась к безликому господину и призадумалась... — Конечно не должна, господин Безликий. На что ребенку арифметика? Ведь есть вещи и поинтереснее в такое чудное время. Господин Безликий кивнул. Может ему понравился ответ, а может и нет, просто решил он не обижать Катерину. Но он продолжил рассказывать, а Катерина вернулась к шкафу с вещами, хотя слушала историю очень внимательно. — ...Вот и посчитала та девочка точно так же, ничего не могло ее так удивить в арифметике, как удивлял своим разнообразием и красотой ее окружающий мир. Однажды пошла ее мама по магазинам, а девочку взяла с собой. И шагали они мимо витрин по тротуару город, засмотрелась тогда девочка на одно платье, что выставили под стекло. Было оно насыщенного, глубокого синего цвета. Не было пышным, а было аккуратным, утонченным. Дернула девочка маму за руку, пальчиком указала на платье и робко попросила: "Мамочка, можем мы взять это платье? мне оно так нравится, оно такое красивое!...", и глаза у девочки засияли, правда хотела она то платье, то не было детским капризом. Но мама отказала, сказав, мол: "В твоем возрасте нечего о платьях заботиться, лучше бы такой интерес у тебя к науке и этике был."...