Циферблат

1 Февраля 1996г

Время 13:38

Накатанная дорога в лесу

      Бобик скакал на ухабах, от чего все сидящие внутри пружинили от сидений вместе с автомобилем. Павел, открывший было пиво, на очередном ухабе и подпрыгиваний разлил его на погоны Доронина, за что был в тот же миг нелестно назван. Мы неслись во весь опор в сторону школы, пока в голове у меня роились беспокойные мысли:  «Чëртова Алиса! Всë из-за неë! Если бы не еë выходки, сидел бы уже дома, а не катался на этой мусоровозке!» Молодой милиционер уронил бутылку, и пиво расплескалось по полу. Такое неуважение спровоцировало новую волну мата со стороны Доронина, впрочем, Алексеенко не долго расстраивался, а переключил своë внимание на меня. Увидев зажатую позу и бегающий взгляд, младший милиционер решил меня подбодрить:  -Ты, если на зону присядешь с такой статьëй, то готовься к тому, что скорее всего твоë очко окажется в зоне риска.  -Паш, не пугай ты его, а то ещë обоссытся, машина то служебная, оттирать потом. -с одновременной ухмылкой и укором произнес Доронин. -Ха-ха, да ладно тебе, что уже пошутить нельзя? Старший по званию лишь цокнул в ответ, переводя взгляд на дорогу, пробубнил про себя что-то в стиле «ничему не учится». За весëлыми разговорами, менты привезли меня к школе, заехав в заранее открытые ворота. Не став мудрить с парковкой, остановились прямо перед входом и с важным видом вышли из бобика. Угрюмый фасад здания вновь встречал меня, якобы говоря мол: «недалеко убежал» Я попытался спрятаться на заднем сидении, но старший милиционер рывком открыл дверь, и схватив за ремень на штанах, поволок вон из тëплого салона автомобиля.  -Да вылазь уже, не советую сопротивляться, хуже будет. Но я не послушал молодого и брыкался как мог. -Вот же неугомонный…тиха ты бля! Получив чапалах, стал идти более спокойно, впрочем, не менее гордо. Наша процессия из трëх самых уважаемых людей этого посëлка прошла внутрь, пожилой охранник увидев нас, сразу пугливо отошëл в сторону. Снующие по первому этажу мелочи боязливо смотрели то на широкоплечих милиционеров, то на меня, с измазанной в крови роже.  Воображение рисовало скорейший суд, бетонную коробку, где через маленькое, зарешëченное окно еле поступал солнечный свет. Как меня помещают на восемь лет в компанию троих Ром Пятифановых, мечтающих выбивать мне зубы каждый день, пока от них ничего не останется. «Брр…ничего, как только с меня снимут наручники, можно будет отмотать время на полдня и послать Бяшу с его просьбами далеко и надолго!» Шли мы недолго, пройдя мимо гардероба, я понял что ведут меня в кабинет директора. Взгляд сам собой упал на лестницу. Именно здесь Семëн получил от Ромы впервые, и всë по моим наводкам.  Дверь была открыта, поэтому мы прошли внутрь. Директор стоял у окна, рассматривая что-то за мутным стеклом деревянных окон. Старый пиджак стильно сидел на закрытом рубашкой теле, а вот туфли на ногах были сильно поношены, казалось, что им столько же лет, сколько и мне. Услышав звук закрывающейся за спиной Павла двери, Дмитрий Александрович развернулся к нам.  -Привëл? – обратился директор к Михалычу -Конечно привëл, куда он денется то тут? Его лицо имело суровое выражение, взгляд холодных глаз сразу же упëрся в меня. Я вжал голову в плечи, находиться под этим строгим взглядом было просто невозможно. Но никуда уползти мне бы не дали стоящие за спиной милиционеры, которые по первому же кивку директора подтолкнули меня к стулу у деревянного стола.  -Я постою. – максимально пренебрежительным тоном заявил без пяти минут арестант.  -В ногах правды нет. – произнëс вошедший в кабинет мужчина. Это был Тихонов. Лейтенант смерил всех присутствующих быстрым взглядом, после запер за собой дверь.  Он был явно зол, оно и очевидно. -Ты что не уловил? Сел я сказал! Уже через секунду мой зад как можно глубже вжимался в неудобный стул.  Дмитрий Александрович положил руку на спинку своего модного кожаного кресла на колëсиках, но постояв так секунду смотря куда-то под стол, всë же остался стоять. Милиция зачем-то дышала в затылок, и это очень сильно напрягало. Но, как оказалось, это было лишь детским уровнем по сравнению с тем ужасом, который начался через секунду.  -Ты что, опять пил будучи в патруле? – обратился к молодому Тихонов. -С чего ты взял, дядя, да я трезв в два глаза! – Паша показушно раскрыл веки как можно шире  Лейтенант по-звериному принюхался, после сделал вид что всë нормально, и он ничего не заметил. Но как только молодой потерял бдительность, быстро нанëс ему удар по печени. -Тха! – Алексеенко согнулся вытягивая руку перед собой, будто жестом говоря «урок усвоен». -Понабирают долбоëбов, нервов уже на всех не хватает. Ещë раз замечу, выпру по статье, поедешь обратно к своему папаше, понял? -Да…дядя– молодой достаточно быстро оклемался от удара. -Для тебя так точно, товарищ лейтенант. Перейдëм к сути. Тихонов перевел взгляд на меня. Обойдя стул, направился к месту директора. -Дмитрий Александрович, вы не могли бы нас оставить не надолго?  -Конечно, работайте как вам удобно, но накажите каждого из паршивцев! -А это мы разберëмся уже сами. Директор покинул кабинет, Доронин запер за ним двери на замок. Тихонов, отвернувшись к окну, зашторил его, после усевшись в кресло директора уставился прямо на меня. «Ох уж это взгляд…такой суровый и тяжëлый…не легко под его прицелом…» Хотелось исчезнуть, стать невидимым, банально сквозь землю провалиться, лишь бы это закончилось. -Ты знаешь, что совершил? – Тихонов начал первый. Затемнëная комната создавала иллюзию настоящей комнаты для допроса. Настольные часы медленно тикали нарушая тишину. -Я ничего не сделал… – принялся повторять то же, что и при Доронине с Павлом, однако Тихонова такой ответ не устроил. Да и руки крепко закованные в холодное железо думали иначе. Константин Владимирович ударил кулаками по поверхности стола, заставив меня подпрыгнуть на стуле, а после почти прокричал в лицо:  -Двадцать восемь ударов лопатой! Ты действовал наверняка, да!? Это была ненависть? Гнев? Они были в крови, умоляли о пощаде, но ты снова и снова наносил удары!  Я старался держать лицо кирпичом, хотя при его крике и дëрнулся всем телом. Такое внимание к собственной персоне не радовало, и хотелось поскорее смыться.  -Когда избили друг-друга до полусмерти, вы, стадо уголовников, принялись убегали! Вам что, настолько наплевать на собственную жизнь?! Только тебя из-за цвета волос в той каше директор и смог опознать. Вот для чего ты в это влез, Петров? Ты же не такой как они. Думаешь станешь крутым в их глазах? Сможешь вжиться в этот кровавый мир рекета и насилия? Не обманывай себя, ты ведь просто пешка, пешка которую кинут в размен и не подавятся. Пешка в руках тех, за кем мы сюда и пришли. Не вздумай мне врать, я вижу тебя на сквозь, сучëнышь.  «Пешка? Я? Но ведь…нет!»  -Ты знаешь итог вашей безрассудной драки?! Дети в реанимации! Черепно-мозговые травмы! На школу собираются подать в суд! Ну а так как на данный момент ты чуть ли не единственный, уже опознанный вашим директором участник, то самое большое наказание понесëшь ТЫ!  Тихонов грозно разъяснялся, брызжа слюной. Он тыкнул мне в грудь пальцем, по ощущениям это было больше похоже на попадание стрелы. На секунду мне показалось что этим действием он остановил мне сердце. -Господи за что мне всë это…хрен поймёшь чë в этом посëлке в последнее время происходит, так ещë и вы со своими тараканами в башке… Лейтенант устало выдохнул, оторвав палец от моей груди, уселся ровно в кресле. Достав из сумки папку с надписью «Дело N150», старлей достал какой-то документ, и принялся молча записывать: «Петров Антон Борисович 1978 года рождения…» Дальнейшие записи было трудно прочесть, отзеркаленые мысленно слова были больше похожи на случайный набор букв. Судя по всему, это был протокол. «Он же не шутит? Серьëзно повесит на меня Бяшину инициативу!?» На секунду возникло желание вскочить со стула и вновь выкрикнуть «неправда, это не я! Они первые начали!». Но это было бы по-детски, и чëткие пацаны своих не сдают. А я всë же уже начал примерять на себя лавры уважаемого человека в среде хулиганов. Поэтому остался сидеть с лицом, которое пытался держать каменным, но создавалось впечатление, что на самом деле оно выглядело испуганным. Тем не менее, Тихонов был безжалостен и продолжил свой приговор.  -Нет, выгонят то тебя из школы сто процентов, поедешь, узнаешь как там у Пятифанова дела. Но! Если кто-то из детей умрëт в больнице, ты ещë и в тюрьму сядешь. В свои восемнадцать-то лет! Это путь в никуда, Петров, тебя не возьмут ни в один университет, ни на одну работу! «Ну какая тюрьма?! Мне менее чем через три недели обратно к шикарной московской жизни возвращаться, а тут такое! Попал так попал! Нужно было тихо досидеть это время, а я что?!» – мысленно кричал а отчаянии. Однако следующая фраза лейтенанта меня удивила. Константин Владимирович отошëл от стола, и снова глянув в окно, будто опасаясь что нас могут услышать, произнëс намного более спокойным тоном:  -Но... этого может и не случиться, ведь мы не знаем остальных участников драки, и нового лидера всех этих дуболомов, которым ты, как я уже говорил ранее, явно не являешься. Удивлëн что тебя вообще туда взяли, но не суть... в общем, Антон, ты можешь сейчас сидеть и молчать, тогда и тебе и мне очевидно, чем это закончится, а можешь рассказать нам о всех, кто дрался, проявлял инициативу. Мы же в свою очередь сделаем вид, что тебя во всей этой истории не было, да, мужчины? Завершив своë деловое предложение, Тихонов с ухмылкой посмотрел на милиционеров стоящих позади меня.  -С чего это такая невиданная щедрость? Откуда мне знать что вы не пытаетесь меня подставить? – недоверчиво спросил я, пытаясь увидеть в непроницаемом лице милиционера частичку лжи. -Хахаха, ой. – Павел рассмеялся, но быстро понял что зря. -Что смешного?  -Эх парень, скинуть всю вину на тебя и закрыть дело было бы слишком жестоко с нашей стороны. Да и отец твой неплохо так забошлял за твою амнистию, на новый УАЗ точно хватит, хе-хе. Если поможешь следствию, то мы можем закрыть глаза на твои проблемы, а если будешь дальше сидеть тише воды ниже травы, то и в школе остаться сможешь. Я не верил своим ушам, так отец уже в курсе произошедшего!? -А отец… «Теперь мне дома точно пиздец, может уж лучше на нары?» -Михалыч, бляха! Ладно молодой язык за зубами держать ещë не научился, но ты то…не ожидал. Что отец? Сразу примчался как только его вызвали, но когда вскрылся факт твоего побега, решил вернуться домой, скорее всего ждет тебя там же. -Что я? Будто ты не собирался сказать ему то же самое. – Доронина по всей видимости, задело обвинение Тихонова. -Собирался, но не в такой же манере, ты хоть иногда думаешь что говоришь? -Я то? А когда ты на задержании год назад алкашу в русскую рулетку сыграть предложил, это то есть было  «обдуманное действие»? -То другое было, я ж специально его на понт брал. -Так, тихо девочки, не ссорьтесь, помада у меня. – отчеканил Паша. Повисло секундное молчание с замешательством, где двое зрелых мужчин оценивали по внутренним параметрам, на какие угрозы расценивается такое неуважение со стороны молодого коллеги. -Ты чë совсем страх потерял малой!? -Я тебя сейчас вне очереди чистить снег вокруг участка отправлю! Милиционеры кинулись в словесную перепалку. Как дети малые… Это выигрывает мне немного времени, нужно подумать… «Могу ли я так поступить? Предать многих, кто мне доверился, обречь на отчисление целую толпу школьников, а кого-то и на тюрьму? Отказаться от товарищества, обменять расплату за собственную безответственность на страдание других? Но с другой стороны, тюрьма это не то место, в котором я хотел бы оказаться. Да и ради кого? Кучки неотëсанного быдла, которых я знал меньше месяца? А ведь так уже в Москву хочется… Чëрт, о чëм я вообще думаю?! Здесь можно принять только единственное верное решение...» -Ладно всë, хватит, а то нас сейчас вся школа услышит. Так, что ты решил, Антон? – Тихонов усмирил конфликт вернувшись к сути. -Что для начала с меня бы снять наручники, а то я уже рук не чувствую… От услышанного Тихонов улыбнулся, для него это было плевое дело. Глядишь я и на контакт готов пойти. -Ну, это можно, у кого из вас ключи? – обратился к сослуживцам лейтенант. Павел снял с меня наручники. Руки жгло, кожа на запястьях уже успела посинеть. «Закрыл он их конечно слишком сильно…» -Спасибо, а решил я в общем то…

***

Колонна по одному из школьников выходила из учебного заведения, конвоируемая двумя милиционерами. То тут, то там слышались звуки рыданий и мольбы и прощении. Увидев меня, хулиганы смотрели с круглыми глазами, не веря что их сдал тот человек, которому они доверяли так сильно.  -Тоха, брат, за что!?-прокричал один из неизвестных мне хулиганов перед тем, как его затолкали в машину вперед головой. «Ничего личного, ребята». Некоторые срывались на злость и пытались плюнуть мне в лицо, но я стоял у самой стены школы, так что харчки позора до меня не долетали. Во рту был приятный сладкий вкус, от погружëнного внутрь петушка на палочке, которого мне в качестве доброй воли и благодарности за сотрудничество подарил Тихонов.  -Ну что, Антон, хорошо сосëтся? – поинтересовался улыбающийся милиционер. Он был невероятно доволен сложившейся ситуацией, ведь теперь ему будет намного проще отчитаться о произошедшем.  -Приколисты… – ответил я, довольный не меньше его текущим раскладом ситуации.  Последним выводили и грузили в бобик Бяшу, который оказывается всë так и не ушëл домой, а временно спрятался в школьном подвале, где обычно собиралась большая часть хулиганов. Сейчас бурят смотрел на меня ненавидящим взглядом, а когда его начали насильно заталкивать в итак набитый до отказу автомобиль, принялся кричать:  -Ну и мразь же ты, Тоха! Тебе этого так не простят! Тебя... – его крики заткнул Павел, вставив ему самодельный кляп в рот. После этого мычащее тело закинули к рыдающей и стонущей школоте.  «Использовать циферблат было пока рано, посмотрим что меня ждëт по прибытию домой, ибо шанс избавиться от тотальной тирании абсолютно всех хулиганов выпадает не так часто. Этот день многие запомнят надолго». Я сдал всех. И пятифановцев, и бардов. Настучал на кого только смог. Некоторых даже имени не знал, просто приходил в класс и показывал пальцем стражам порядка. Около пятнадцати человек были отданы Тихонову на растерзание. -Всë, мужики, стартуем, нам ещë оформлять их всех. Я не хочу в отделе ночевать сегодня.  Через минуту, после короткого разговора Тихонова с Дмитрием Александровичем и рукопожатия с клятвами во взаимном уважении, любимая милиция погрузилась таки в бобик, и поехала в сторону отдела, увозя кошмары этой школы прочь, оставив меня и директора наедине. Мы молча смотрели как перегруженный УАз уезжает всë дальше и дальше, пока он не заговорил со мной: -Вот так дела…мне Тихонов сообщил, что ты сильно помог следствию, говорит, тебе грамоту выпишет, школе материальную благодарность отправит, статью напишет о случившемся. Интересно получается, как же ты, Петров, за пару часов из главного подозреваемого в героя превратится то успел? Я промолчал. Правды он никогда не узнает, как и того, откуда поступят возможные средства для школы. Леденец с хрустом раздробился на мелкие кусочки у меня во рту. -В любом случае, можешь доучиться одиннадцатый класс у нас, на этот раз, тебе просто повезло. Директор пренебрежительно фыркнул, оставив меня около крыльца одного. У него ещë наверняка сейчас забот хватает. Я выплюнул деревянную палочку. «И что мне теперь делать? Домой к бате на растерзание как-то не хочется…» – с этой мыслью я повернулся в сторону школы. Под самыми дверьми стояла Ася. Девушка молча смотрела на меня, в еë глазах читалось беспокойство. -И давно ты тут стоишь? -Достаточно, что бы увидеть многое. – она кинула косого на лежащую у меня под ногами палочку. Повисло пятисекундное молчание. Ася сделала пару шагов в мою сторону. Я стоял, ожидая какого-то осуждения или пощëчины. Но вместо этого она заковала меня в объятие, уткнувшись носом в грудь. От неожиданности я растерялся. -Я думала…думала что тебя увезут вместе с ними….что я тебя больше никогда не увижу… Лишь спустя некоторое время я всë же смог сообразить и обнять еë в ответ. -Прости, ты была права, не стоило в это ввязываться… Ася отпрянула от меня, приведя в порядок сбившуюся на лицо прядь волос. -Заклеила пластырем значит. – я обратил внимание на аккуратно приклеенный в области глаза пластырь бежевого цвета. -Ага, нужно же было как-то замаскироваться, повезло что никто не заметил, я ещë волосами прикрывать пыталась. Ты когда с Тихоновым в класс наш вошëл, я уж подумала что и меня загребут. -Глупая что-ли? Я бы уж лучше сам сел, чем тебя сдал. От моих слов девочка слегка покраснела, я бы даже сказал растерялась. -У тебя сколько уроков ещë?-мне захотелось развеять эту неловкость банальным вопросом. -Два еще, сейчас будет, физра, после неë факультатив по геометрии. Да и почему только у меня? У нас вообще-то сегодня как обычно по расписанию совместный урок в зале. «Точно, сегодня же понедельник, как я мог об этом забыть!» -Ах да, забылся совсем я с этими разборками. -Ты не пойдешь? Я думала сыграть с тобой, в прошлый раз ваша команда выиграла, но чувствую что сегодня я за всë отыграюсь. Игрок в волейбол из меня был не сказать что умелый, но в нашем классе пару мальчишек часто ездят на соревнования, так что чисто благодаря им мы обычно и побеждаем. «Сменка у меня с собой, может всë же задержаться в школе чуть дольше ожидаемого, отец успеет остыть к тому времени, да и физра урок не напряжный». -Пойду, спасибо что напомнила, но на победу не надейся! – я дал Асе лëгкую «стричку» в лоб. -Ай! Придурок! -Ой прости, переборщил чутка… Но не успел я дотронутся до неë во второй раз, как тут же мне в ответ прилетело пальцами под рëбра. -Гха! – от неожиданности я согнулся. Это было больше неприятно, чем больно. -Ха-ха, будешь знать как руки распускать свои! -Да я же…извинился и вообще… -Бу-бу-бу, извинился он, ладно, пойдëм уже, а то опоздаем...