Между короной и грехом

Август сидел в библиотеке, делая вид, что читает. Он знал, что рано или поздно кто-то догадается. Но сейчас всё ещё было слишком смутно. Никто не мог доказать, что это именно он. Он должен был сохранять хладнокровие. — Тебе это нравится? — голос Сары прозвучал, как выстрел. Август поднял глаза. — Что именно? — Смотреть, как всё рушится. Как Вильгельм страдает. Ты ведь слил это, да? Он молчал слишком долго. Сара медленно подошла ближе. — Ты ненавидишь Симона. Завидуешь Вильгельму. Ты хотел, чтобы они распались, чтобы он страдал. — А ты чего хочешь? — Август сощурился. — Можешь меня сдать, если так уверена. Но тогда ты можешь вылет отсюда. — Тогда давай так, — Сара скрестила руки. — Я молчу, если ты… заботишься, чтобы меня не выгнали. Помоги остаться. — Ты шантажируешь меня? — Нет. Просто предлагаю сделку. Они смотрели друг на друга, как игроки за карточным столом. И оба знали — это не последний раунд. Позже Кейт всё же нашла Винсента в зимнем саду. Он стоял, глядя в стекло, покрытое инеем. Она заметила в его голосе глухую злость. Не привычную язвительность, не иронию — а настоящую ярость, которую он сдерживал. — Я рядом, — сказала она. — С тобой, с Вильгельмом… с теми, кто заслуживает правды. Винсент обернулся. Их взгляды пересеклись. — Кейт, если бы это случилось с тобой… я бы разрушил весь Хиллерска, лишь бы защитить тебя. Он почти не дышал, когда сказал это. И она — тоже. — Ты мне небезразличен, Винс, — прошептала она. — Только, пожалуйста, не исчезай. Не сейчас. Он прикоснулся к её щеке. Осторожно, будто проверяя, настоящая ли она. — Не исчезну, Кейт. Не сдамся. — Тогда не отпускай. И он её поцеловал. Тем временем королева Кристина вызвала Вильгельма в резиденцию. Он сидел напротив неё, за столом из красного дерева, на котором всё всегда лежало идеально симметрично. — Ты должен отрицать. — Я не буду врать. — Ты должен. Это твоя обязанность. Ради короны. Он закрыл глаза. Видел перед собой лицо Симона. Его глаза. Его улыбку. Его страх. — Это не я, — сказал он хрипло. Симон смотрел трансляцию с пресс-конференции один. — Я прошу уважать мою частную жизнь. Вильгельм даже не дрогнул. Ни один мускул. Ни одна эмоция. Как будто Симона не существовало. Сердце Симона застучало медленно и глухо. И он понял — всё. Он не может быть с человеком, который отрёкся от него. Пусть даже под давлением. Он больше не мог верить. Фелис долго не могла заснуть. В её голове крутилась мысль: почему видео было именно таким качественным? Почему кто-то вообще мог записать его? В полночь она открыла фотоархив школы. Публичные аккаунты, записи мероприятий, личные фото из Instagram. Она сравнивала мельчайшие детали — угол съёмки, разрешение, шумы. И вдруг — нашла. — Нет… — прошептала Фелис. На одном из фото, которое Август выложил осенью, был запечатлён почти тот же ракурс, что и на скандальном видео. И те же пиксели — характерные искажённые области по краям. У камеры была определённая неисправность. И она — совпадала. Точно. Фелис схватила ноутбук, вышла из спальни и побежала искать Кейт. Вильгельм шёл по коридору с тяжёлым, ледяным дыханием. Он только что поговорил с Фелис — и теперь всё встало на свои места. Все сомнения исчезли. Он толкнул дверь комнаты Августа. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Август привстал. — О чём? — Это ты слил видео. — Голос Вильгельма дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты подставил меня. Симона. Всех. — У тебя есть доказательства? — Да. И я покажу их. Всем. Если нужно — королеве, директору, журналистам. Ты уничтожил мою личную жизнь. Думаешь, я прощу? Август отвёл глаза. Его маска рушилась. — Ты всегда получаешь всё. Я был ничем. Сыном «не того брата». Мне ничего не светит. — Ты был моим другом. Моей семьёй. А теперь — никто. Ты больше не часть моей жизни. Вильгельм вышел, хлопнув дверью. Он не оглянулся. Фелис, Кейт и Винсент встретились в оранжерее. — Мы не можем молчать, — сказала Фелис. — Если Август останется безнаказанным, это случится снова. — И это разрушает Симона, — добавила Кейт. — Я видела, как он смотрел трансляцию. Он умер внутри. Винсент кивнул. — Тогда мы говорим. Всем. Сначала — директору. Потом остальным. — Ты готов идти против школы? — спросила Кейт. Он посмотрел ей в глаза. — Если ты со мной — я готов на всё. Актовый зал был украшен в бело-золотых тонах. Искусственный снег падал с потолка. Струнный квартет играл в углу сцены. Студенты сидели в рядах, одетые в праздничные мундиры. Симон сидел в глубине зала, в черной водолазке и тёмно-синем пиджаке. Его лицо было замкнутым. Он избегал взглядов. Даже Кейт он не ответил на жест приветствия. Церемония подходила к концу, когда Вильгельм неожиданно вышел вперёд. Все замерли. Он подошёл прямо к Симону — и обнял его. Медленно, твёрдо. Не как друг. Как любимый. Симон остался неподвижным. Он не обнял в ответ. Вильгельм шепнул: — Я люблю тебя. Все смотрели. Некоторые ахнули. Кто-то зааплодировал. Но Симон не сказал ни слова. Он встал и вышел из зала. Вильгельм стоял один, опустив руки. Кейт наблюдала за всем, затаив дыхание. Винсент подошёл, обнял её за плечи. — Думаешь, они простят друг друга? — Не знаю, — прошептала она. — Но надеюсь. В её телефоне мигнуло новое сообщение. От директора: Приглашаю Фелис, Кейт и Винсента на беседу по поводу новых фактов об утечке. Кейт посмотрела на экран. — Начинается. Винсент сжал её ладонь. — И мы не сдадимся.