Неслучайные зарисовки

Его пальцы медленно прошлись по ребрам Кавеха, оставляя за собой мурашки.  ‎— Может, тогда я должен доказать обратное? ‎ Кавех ещё не успел осознать, как его губы снова нашли Аль-Хайтама — на этот раз без тени нерешительности. Поцелуй был горячим, с привкусом кофе и чего-то запретного, что сводило с ума. Аль-Хайтам откинулся на спинку дивана, увлекая за собой Кавеха — тот очутился у него на коленях, их бёдра прижались друг к другу через тонкую ткань одежды.  ‎ ‎— Я  люблю тебя, — прошептал Аль-Хайтам между поцелуями, и эти слова, такие простые, обожгли Кавеха сильнее алкоголя.  ‎ ‎— Я тоже, — он захрипел, пальцы вцепились в воротник рубашки соседа.  ‎ ‎Но слова быстро стали лишними. Кавех, движимый пьяной смелостью, скользнул рукой вниз, нащупал выпуклость в шортах Аль-Хайтама и, не отрываясь от его губ, расстегнул пуговицу. Тот лишь хрипло рассмеялся:  ‎ ‎— А ты куда смелее, чем я предполагал.  ‎ ‎— Заткнись, — буркнул Кавех, но Аль-Хайтам уже отвечал ему тем же — его ладонь скользнула под пояс спортивных штанов Кавеха, обхватывая его возбуждение.  ‎ ‎Они синхронно застонали, лбы соприкоснулись. Кавех сжимал член Аль-Хайтама в ладони, чувствуя, как тот пульсирует, а в ответ получал такие же точные движения — чуть медленнее, с подчёркнутой небрежностью, сводившей с ума.  ‎ ‎— Подожди, — внезапно Аль-Хайтам придержал его запястье. Освободившейся рукой он сдвинул их тела ближе, соединив их обнажённые члены в одном захвате. Кавех ахнул: трение кожи о кожу, жар, исходящий от Аль-Хайтама, его прерывистое дыхание на своей шее — всё это перегружало сознание.  ‎ ‎— Так лучше, — прошептал Аль-Хайтам, обхватывая их обоих двумя ладонями.  ‎ ‎Кавех не мог оторвать взгляд от этого зрелища: его собственный член уже покрытый каплями влаги, тесно соприкасался с более бледным, идеально ровным — как и всё в Аль-Хайтаме. Он ускорил движения, следуя ритму соседа, и тот ответил лёгким сжатием пальцев, от которого в животе ёкнуло.  ‎ ‎— Аль… я…  ‎ ‎Предупреждение прозвучало слишком поздно. Кавех впился пальцами в его плечо, спина выгнулась — и волна накрыла с головой, оставив лишь белый шум в ушах и тёплую тяжесть в конечностях. Аль-Хайтам последовал за ним почти сразу, приглушённо выругавшись.  ‎ ‎Тишину нарушал только их неровный пульс.