Неслучайные зарисовки

Поздней ночью Кавех нехотя возвращался домой, размышляя о происходящем и о том, как ему выкрутиться из этой ситуации. Открыв дверь, он увидел всё ту же тёмную гостиную, но теперь на диване сидел Аль-Хайтам, задумчиво смотрящий в окно. Лунный свет мягко освещал часть его лица, подчёркивая острые скулы. ‎ ‎Кавех на мгновение застыл, заворожённый видом своего обворожительного соседа, но тут же, вспомнив о неловкой ситуации, поспешно отвёл взгляд. ‎ ‎Тишину прервал Аль-Хайтам: ‎— Я видел... и другие твои работы. Неплохо получилось. ‎ ‎— Что? — Кавех покраснел, его лицо выражало искреннее изумление. ‎ ‎— Разве не мне следует задавать вопросы? — Аль-Хайтам усмехнулся и поднялся с дивана. ‎ ‎Он подошёл к Кавеху и, без тени насмешки, мягко спросил: ‎— Что ты ко мне чувствуешь? ‎ ‎— Чёрт возьми... Да, я влюблён в тебя! И что теперь? Хочешь, чтобы мы разъехались? Или чтобы я выбросил все эти рисунки? ‎ ‎— Опять ты додумываешь за меня, — тихо произнёс Аль-Хайтам. ‎ ‎Прежде чем Кавех успел что-то ответить, сильные руки обхватили его талию, притягивая ближе. Их губы встретились в поцелуе — нежном и страстном одновременно. Губы Аль-Хайтама были теплее, чем представлял Кавех, и от этого контраста — прохладные пальцы на его талии и жар дыхания — сознание поплыло. Он инстинктивно вцепился в складки рубашки соседа, словно боясь, что тот исчезнет, если ослабит хватку. ‎ ‎Аль-Хайтам оторвался первым, но не отпустил. Его взгляд, обычно такой аналитический, теперь казался размытым, будто он сам не до конца понимал, что за импульс заставил его сделать этот шаг. ‎ ‎— Вот и ответ на твой вопрос, — прошептал он, и Кавех почувствовал, как эти слова вибрируют у него на губах. ‎ ‎— Это... нечестно, — Кавех попытался отстраниться, но руки не слушались. — Ты же видел мои рисунки. Ты знал. А я... я до сих пор не понимаю, что ты чувствуешь. ‎ ‎Аль-Хайтам наклонился, прижав лоб к его плечу. ‎ ‎— Если бы я мог объяснить это логически, мы бы не стояли здесь сейчас. ‎ ‎За окном шумел ночной ветер, шевеля шторы. Кавех вдруг осознал, что дрожит — не от страха, а от переизбытка всего: запаха Аль-Хайтама (приятный аромат кофе), его дыхания на своей шее, памяти о тех самых зарисовках, которые теперь казались нелепой пародией на реальность. ‎ ‎— Я не хочу, чтобы это был просто... эксперимент для тебя, — выдохнул он. ‎ ‎Аль-Хайтам откинулся назад, изучая его лицо. ‎ ‎— Ты действительно считаешь, что я стал бы целовать тебя, если бы это было просто любопытством? ‎ ‎Его пальцы медленно прошлись по ребрам Кавеха, оставляя за собой мурашки. ‎ ‎— Может, тогда я должен доказать обратное?