С тобой всегда да
28 июня 2025 г., 23:13
Flipsyde – Someday
Чонгук даже подумать не мог, что бывает столько свободного времени. Первая неделя далась, пожалуй, сложнее всего. Из-за того, что вся его жизнь была в подчинении у жёсткого плотного графика, сейчас он не мог полноценно расслабиться. Казалось бы, не заморачивайся и живи в своё удовольствие. Найди для себя какое-нибудь увлечение. И высыпайся, в конце концов. Но он так не может. Конечно, Тэхён всегда рядом и не оставляет его одного. Они много проводят времени на прогулках, изучая город. Много разговаривают и узнают друг друга. Ещё больше Чонгук получает поцелуев и сам в ответ дарит не меньше. Каждое утро ровно в пять, Чонгук просыпается в панике, что уже опаздывает, и за это его ждёт неминуемое наказание. Прийти в себя получается не сразу. На пятый день его накрывает паническая атака, справиться с которой удаётся только с помощью Тэхёна. На часах ещё нет и пяти, а Чонгук уже сидит и задыхается, пытаясь поймать хоть каплю такого необходимого кислорода. Неожиданно в комнату заходит Тэхён, забирается на кровать и сгребает в охапку беспомощного омегу, несмотря на ноющую боль в рёбрах. Крепкие объятия, успокаивающий аромат пачули, шёпот на ухо и нежные прикосновения к спине приводят в чувства. Пусть и не моментально, но точно быстрее, если справляться с этим пришлось бы в одиночку. Когда приступ отпускает, альфа размыкает кольцо из надёжных рук и нежно целует в губы. Просто лёгкое, практически невесомое касание, но оно будто вдыхает жизнь заново. — Ты любишь бегать? — интересуется альфа. — Не знаю, — честно признаётся Чонгук. Потому что действительно не знает. Возможно, и любит. — Значит, пошли узнавать, — бодро произносит Тэхён и хлопает себя по бёдрам. — Но, Тэ... Ты время видел вообще? — Мне всё равно, который час, — альфа фыркает. — Очарование, доверься мне. Тебе сейчас нужно на что-то переключиться. И желательно, чтобы это «что-то» было связано с физической нагрузкой. Бунтует не только твой разум, но и тело, которое привыкло к нагрузкам и ему их не хватает, — спокойно поясняет. — Всё, хватит болтать. Переодевайся и пошли на улицу. А потом где-нибудь позавтракаем. Договорились? Чонгуку ничего не остаётся, как согласиться и довериться альфе. Снова. Когда за Тэхёном закрывается дверь, он неуклюже выбирается из вороха одеяла и направляется в ванную привести себя в порядок. Уже через десять минут омега стоит перед холодильником в поисках бананового молока. Оказывается, это безумно вкусно. Тэхён рассказал, что это очень популярный напиток в Южной Корее. Однако только в корейском квартале продаётся именно тот, что можно встретить на полках в стране производства. Чонгук надел чёрный свободный костюм и кеды, сразу накинув большой капюшон на голову. Не самая удобная обувь для бега, но с этим можно будет разобраться позже. Сделав пару глотков понравившегося напитка, Чонгук слышит тихие шаги, а потом и чувствует самые безопасные объятия. Тэхён обвивает его талию со спины и целует в макушку через капюшон. Омега прижимается теснее к надёжной груди и откидывает голову на плечо, наслаждаясь моментом. Несмотря на все мучающие приступы, если вернуть время вспять, он ни за что в жизни не стал бы менять своего решения. — Допивай и побежали, — Чонгук слышит улыбку в голосе. Два раза омеге повторять не нужно. И вот они уже стоят на улице, разминаясь. По коже бегут колючие мурашки от прохладного воздуха. Солнце ещё только начинает свой день, поэтому воздух, остывший за ночь, только начинает прогреваться. Они бегут в неторопливом темпе в сторону ближайшего от дома парка. Чонгука до сих пор бросает в приятную дрожь от упоминания слова «дом». Пока к этому он привыкнуть не может. В White Rock Lake Park, по которому они уже пару раз прогуливались, находится живописная набережная и множество беговых троп. Чонгуку нравится. Хоть парк и огромен, но здесь уютно, что ли. В этом городе в целом он чувствует себя комфортнее, нежели в Чикаго, где он родился и вырос. Там же он никогда не мог расслабиться. Вероятнее всего, дело в свободе, дверь в которую ему открыл Тэхён и помог сделать первый шаг. Омега немного сбавляет темп от проскочившей мысли. Тэхён это замечает и начинает бежать ему в такт. — Что случилось? — А тебе вообще можно бегать? — с тревогой в голосе интересуется Чонгук. — Боже, я такой невнимательный, — на бегу стыдливо прикрывает ладонями лицо. — Очарование, — Тэхён отстраняет его руки от глаз, останавливаясь и заставляя остановиться Чонгука. — Ты такой милый. Твоя забота, безусловно, очень приятна, но не переживай. Хорошо? Это, — очерчивает круг вокруг лица указательным пальцем, — скоро совсем сойдёт, как и остальное заживёт. Главное – не перенапрягаться, чего на пробежке в таком темпе мы точно не сможем сделать, — Чонгук следит за ним расширившимися глазами и закусывает губу. — Иди сюда, — Тэхён тянет его в свои объятия и нежно гладит по спине. — Не переживай. Чмокнув омегу в висок, альфа отстраняется. Однако у Чонгука есть ещё один беспокоящий его вопрос. — Как ты понял, что мне нужна помощь? — Тэхён вопросительно смотрит на него, не до конца понимая вопрос. — Утром, — поясняет омега. — Почувствовал, — пожимает плечами Тэхён. — Почувствовал? — переспрашивает. — Но... но как? — Не знаю, Чонгук. Это получилось само собой. Я проснулся с каким-то неприятным ощущением. Мой внутренний альфа просто был сам не свой. Ему нужно было к тебе. Поэтому я пришёл, — немного помолчав, спрашивает: — Разве это так важно? Мне удалось тебе помочь, а это главное. — Спасибо, что оказался рядом, — щёки покрываются милым румянцем. — И это важно. — Я рад, что всё обошлось, — губы сами собой расползаются в улыбке. — А теперь продолжим? Омега кивает. И они снова начинают свой путь вдоль набережной. На радость Чонгука даже в такую рань есть заведения, которые ждут на завтрак ранних пташек. Ему плевать на свой внешний вид и на то, что пот стекает по вискам. Сейчас он готов буквально съесть всё, что есть в меню. А учитывая тот факт, что больше не нужно соблюдать жёсткую диету, выбор падает на огромную порцию панкейков с кленовым сиропом и самую большую порцию латте с корицей и картошку фри в придачу. Тэхён с умилением наблюдает, как омега за обе щеки уминает завтрак, и наслаждается, что он начинает хорошо питаться. Безусловно, Чонгук выглядит замечательно для артиста балета, но при этом в нём присутствует нездоровая худоба. Альфа уверен, что стоит ему немного набрать вес, формы приобретут ещё больше соблазнительных изгибов, а кожа приобретёт здоровый оттенок. Отдых также с этим поможет. — Как тебе пробежка? — интересуется альфа и откусывает кусочек от сандвича. — Знаешь, а это интересно. Думаю, что нужно изучить и другие места, где можно бегать, — с набитым ртом отвечает омега. Прожевав, продолжает: — Только одному страшно заблудиться. — И кто сказал, что такое очарование кто-то отпустит бегать в одиночестве? — Тэхён выгибает бровь в вопросе, от чего омега фыркает. В кармане вибрирует телефон. Тэхён откладывает недоеденный сандвич и достаёт его. Удивляется такому раннему звонку от Намджуна, но входящий вызов принимает. — Даже не знаю, опасаться, что ты не спишь в такую рань, или порадоваться, что ты стал ранней пташкой, — звучит с усмешкой. — Я ещё не ложился, — голос уставший. — Есть разговор. — Слушаю, — из тона пропадает вся былая лёгкость. Чонгук отвлекается от поедания панкейков и внимательно наблюдает за альфой, заметив изменения в голосе. — Во-первых, какого хрена охрана не с вами? — зло рычит Намджун. — Не начинай. — А во-вторых, Чонгука ищут. Взгляд Тэхёна вперивается в недоеденный завтрак. — Только не говори, что... — Да, — перебивает на полуслове. — Твою мать, — шипит Тэхён. — Ты ложиться спать планируешь? — Пока не обсудим, что будем делать – нет. — Хорошо, будем у тебя через час. Ты в офисе или... — Дома. Джин займёт на время чем-нибудь Чонгука. Не прощаясь, альфа скидывает звонок. — Что-то случилось? — с тревогой интересуется омега. — Ничего, с чем нельзя разобраться. Не переживай, очарование. Но нам нужно поторопиться. Тэхён решает, что удобнее и быстрее добраться до дома, чтобы переодеться, будет на такси. Поэтому через десять минут они едут на заднем сиденьи автомобиля. Чонгук притих и даже будто не дышит. Тэхён берёт его ладонь в свою и оставляет нежный поцелуй на тыльной стороне. — Успокойся, всё хорошо, — говорит альфа вполголоса. — Ты напряжён, — в тон ему отвечает Чонгук. — Тебе не о чем переживать, моё очарование. Это рабочие моменты.>> >>> <<< <<
Альфы сидят друг напротив друга в кабинете. Как только Тэхён с Чонгуком переступили порог их дома, Сокджин утащил куда-то омегу «по очень важному делу». Кабинет выполнен в стиле классицизма. Роскошно и элегантно. Собственно, как и весь Намджун и его стиль жизни. Его влияние и воспитание взрастили в Тэхёне любовь к прекрасному. Стены с декоративными панелями на них выкрашены в глубокий серо-синий цвет. На левой стене расположены три высоких арочных окна, практически во всю высоту пространства, освещая дневным светом каждый уголок. Тяжёлые портьеры в цвет стен добавляют строгости и утончённости интерьеру одновременно. В дальнюю стену встроен витринный шкаф, в котором Намджун хранит ценные предметы искусства, собранные в разных уголках мира. Стол из тёмного массива дерева располагается посередине комнаты. Два мягких кресла тёмно-синего цвета стоят по обеим сторонам от стола. У окна светло-серый диван с декоративными подушками, который добавляет уюта и разбавляет строгость пространства. Люстра – ещё один предмет искусства в этом интерьере. Намджун приобрёл её на каком-то аукционе в Италии и непременно пожелал повесить в своём рабочем кабинете дома. В целом не скажешь, что этот сорокадвухлетний альфа руководит самой крупной сетью подпольных боёв, если окажешься в его кабинете. — Хватит молчать, рассказывай, — нетерпеливо требует Тэхён. — Вчера вечером в наш офис в Хьюстоне обратились родители Чонгука. У них есть информация, что он находится здесь, в Далласе. Откуда у них такая информация, не уточнили. Они прилетают сегодня вечером и хотят сразу встретиться с самым лучшим из лучших, то есть с тобой. Сарафанное радио, сам знаешь, как работает. Решать тебе. Сам заварил, сам и расхлёбывай. Хотя, признаться честно, Мигель о них отозвался не очень лестно. И я верю в твои суждения. Поэтому на твоей стороне в любом случае. — Хотят встретиться со мной, говоришь, — злорадно ухмыляется, а из горла вырывается утробный рык. Аромат альфы становятся давящим и тяжёлым. — Тэхён, держи себя в руках, — Намджун съёживается, ощущая феромоны доминантного альфы. За столько лет он так и не смог научиться бороться с этим, хоть и старше. — Прости, — Тэхён передёргивает плечами и глубоко вдыхает, успокаивая феромоны. — Это само собой получается. Не могу ничего с собой поделать. — Понимаю, — усмехается. — Твой альфа признал омегу своим и готов защищать любыми способами от кого бы то ни было. — Значит, так. Назначай этим мудакам встречу. Сначала поговоришь с ними сам, я понаблюдаю. А потом уже и я проведу с ними беседу и укажу самый долгий путь по пешему эротическому. Так, чтоб заблудились и забыли дорогу сюда насовсем. — Чудесный план. Как бы клиентов потом не растерять, м? — хохочет Джун. — Ты и растеряешь клиентов? Ой, смешно! Сейчас животик надорву, — ехидничает альфа. — Позволь напомнить. У тебя самое крупное, успешное и продуктивное сыскное агентство по всей стране. На тебя работают лучшие ищейки по всему миру. К тебе обращаются за помощью из заграницы. А ты переживаешь, как бы клиентов не растерять из-за каких-то двух ушлёпков, которые не умеют быть хорошими и любящими родителями? Ну да, ну да. Хочу посмотреть на крах твоей детективной империи, мистер Ким Намджун. Оба не сдерживаются и начинают смеяться в голос. На звук их смеха в кабинете материализовывается Сокджин, а в дверях мнётся в смущении Чонгук. — Так. Вы всё решили? — звучит грозным голосом вопрос. — Всё, валите отсюда. Я, между прочим, тоже ещё спать не ложился из-за вот этого, — тычет пальцем в своего мужа Джин. — А ты, Ким Намджун, быстро в спальню! Тэхён ухмыляется. Сокджин всегда такой, но это больше забавляет, чем настораживает. Альфа подходит к омеге и обнимает, оставляя поцелуй на виске. Как всегда, нежный и трепетный, отчего глаза сами собой у Чонгука прикрываются. — До вечера, — бросает напоследок Тэхён и уводит Чонгука из дома отца.>> >>> <<< <<
Тэхён сидит в своём кабинете. На монитор выведена прямая трансляция с камер видеонаблюдения из кабинета Намджуна. Кулаки непроизвольно сжимаются, а верхняя губа приподнимается в оскале. Альфа рычит, не сдерживая свои порывы. Остаётся только уповать на то, что сейчас к нему никто не сунется и будут обходить его дверь по широкой дуге. Лица Намджуна не видно, съёмка ведётся из-за его спины. Но вот морды этих двоих, сидящих напротив его стола, отображаются отчётливо. — Господа Чон, расскажите, пожалуйста, ещё раз, кого вы ищете и что произошло, — голос Намджуна учтивый, но при этом холодно-отстранённый. — Прошу прощения, что приходится повторять, но таковы правила. Тэхён фыркает от этих слов отца. Вообще нет. Им хоть почтового голубя отправь с рукописным письмом, сразу же начнут поиски. — Конечно, — кивает альфа, — мы всё понимаем. Мы ищем своего сына Чон Чонгука. Он является Примой в Чикагской балетной труппе. Но несколько дней назад он исчез. — Конкретнее, — Тэхён видит, что правое плечо Намджуна движется, а значит, он, как порядочный, ведёт запись данных и заполняет анкету. Актёрского мастерства ему не занимать. — Пять... — Шесть, — вклинивается в разговор омега, поправляя мужа. — Да, шесть дней назад он пропал. Накануне исчезновения у нашей труппы было первое выступление в Хьюстоне. Чонгук был на сцене, но после не вернулся в отель, и его больше никто не видел, — Тэхён даже через монитор видит, что от этих двоих не исходит ни капли беспокойства, только злость. Что раздражает альфу ещё больше. — А до выступления, — продолжает отец Чонгука, — он тоже пропадал больше чем на сутки. Его никто не видел и не знал, где он был. Его телефон был выключен всё это время. Появился он практически перед самым началом показа балетной постановки. Это поведение ему совершенно не свойственно. Он всегда ответственно относился к своим обязанностям в труппе. Поэтому мы думаем, что его похитили, — интересный подбор для «заботливых» родителей, которые ищут своего ребёнка. — Вы обращались в полицию? — Нет, — жестоким тоном отвечает омега, — нам не нужно лишнее и негативное внимание к труппе. — Лишнее внимание к труппе им, значит, не нужно. Да... — очередной протяжный громкий рык. Тэхёна буквально трясёт изнутри от ярости, от этих чопорных и надменных рож. Особенно после того, как Чонгук в порыве очередной истерики, рассказал что они с ним делали. Сколько же пришлось вытерпеть его очарованию рядом с этими... даже людьми назвать язык не поворачивается... — Ясно, — Тэхён слышит, как закипает Намджун. Его тоже уже бесят эти люди. — С чего вы взяли, что ваш сын именно здесь, в Далласе? Парочка переглядывается, и омега неохотно достаёт телефон, что-то нажимает и поворачивает к Намджуну. Что там изображено, Тэхёну не видно, но он знает, что отец не оставит его без информации и озвучит увиденное. — Кто вам отправил это фото Чонгука, как он выходит из аэропорта? В ответ тишина. — Господа Чон, — он устало выдыхает, — я интересуюсь не из праздного интереса. Каждая крупица информации важна. Даже если вы считаете её незначительной. — Это был один из наших танцоров труппы, — сквозь зубы цедит омега. — Он возвращался из дома родителей к нашему туру после того, как его травма была восстановлена. — По фото я не вижу, чтобы его удерживали силой. Почему вы думаете, что это именно похищение? — Потому что он всегда ответственно относился к своим обязанностям, — теперь уже открытая злость появляется на лице отца омеги. — Ясно, — хмыкает Джун. — Мой коллега передал мне, что вы хотите, чтобы за работу взялся именно Ким Тэхён. Верно? — Да, — с кивком подтверждает альфа. — Хорошо. Я всё понял, — Намджун тянется к телефону и нажимает на кнопку селектора. В кабинете Тэхёна раздаётся звонок. Чтобы доиграть спектакль до конца, он, как ответственный сотрудник, отвечает и слышит: — Тэхён, зайди ко мне. — Хорошо, мистер Ким. Идя по коридору, альфа пытается успокоиться, что даётся с трудом. Сотрудники от него шарахаются, только учуяв рядом. Ладно, успокоиться не получается совсем, а феромоны давят. Внутренний альфа рычит без остановки. Хочет защитить своё. Тэхён ведёт плечами перед кабинетом, встряхивает руками, расслабляя кулаки, и распахивает дверь. Намджун оценивает его состояние быстрым взглядом и слегка качая головой. Взглядом настаивает держать при себе всю злость и не оторвать этим людям головы с первой же секунды. — Добрый вечер, — выходит даже разжать зубы и не говорить сквозь них. — Добрый, — здоровается пара, с опаской поглядывая на Тэхёна, ощущая его сильные феромоны и разглядывая оставшиеся синяки на лице. Навряд ли они его узнали. На сцене было яркое освещение и много людей, когда он подходил к Чонгуку с цветами. Альфа останавливается за спинкой кресла Намджуна и складывает руки на груди. Тот, в свою очередь, развернувшись, протягивает ему заполненную анкету зачем-то. Тэхён отрицательно качает головой. Он специально встал так, чтобы Намджун не смог отодвинуть кресло и уйти. Он нужен здесь на всякий случай, для их же безопасности. — С вашей историей я знаком даже лучше, чем вы думаете. Итак, начнём. И будьте любезны меня не перебивать. Во-первых, Чонгук больше никогда, повторюсь, никогда не вернётся ни в труппу, ни тем более к вам. — Да что вы себе позволяете? — в возмущении выпрямляется в спине альфа напротив. — Я. СКАЗАЛ. НЕ. ПЕРЕБИВАТЬ, — зло рычит Тэхён. Видит Бог, он хотел по-хорошему. Альфа съёживается под давлением, а омега пытается дышать урывками, подавляемый удушливым ароматом. Краем глаза Тэхён видит, в какой напряжённой позе сидит Намджун. Но за это он извинится потом. — Продолжим. Во-вторых, Чонгук и только Чонгук отныне решает, где ему жить и как. В-третьих, вы забываете о его существовании и ни при каких обстоятельствах не отсвечиваете на горизонте. Ну и в-четвёртых, это, пожалуй, самое действенное на таких мразей как вы. Если вы решите подать заявление в полицию о пропаже или же сами каким-то невероятно чудесным способом отыщете его, то всё то нежелательное и негативное внимание к вам и вашей труппе будет моментально притянуто. Каждая газета и журнал, даже те, которые читает от силы сотня человек, каждый телеканал и интернет паблик разместят у себя всю нелицеприятную правду. И вдобавок к этому будет подано заявление в полицию по обвинению вас в нанесении тяжкого вреда здоровью и хищению. И тогда вашу хвалёную репутацию ничто не сможет отбелить. Это ясно? Чета Чон сидит, будто громом поражённые, не смея шелохнуться. — Это ясно? — громче повторяет альфа и получает в ответ торопливые кивки. — А теперь пошли отсюда вон! И чтобы я никогда больше о вас даже не слышал! Когда за ними закрывается дверь, альфа падает в освободившееся кресло и протяжно выдыхает. А Намджун распахивает окно настежь. — Жёстко ты их, — передёргивая плечами, говорит он. — Прости за это, — Тэхён обводит рукой комнату. — Если бы ты ушёл, вряд ли я бы смог сдержаться. — Понимаю. Ну и родители у твоего омеги. Бедный парень, как он вообще остался в своём уме рядом с такими? Как приятно слышать «твоего омеги». — Сам удивляюсь, Джун. Он сильный, и его держала на плаву любовь к своему делу. Думаю, именно из-за того, что Чонгук самоотверженно отдавался балету и получал от этого удовольствие даже в минуты насилия. Знаешь, что он мне сказал, когда я рассказал, что дерусь? — вопросительное мычание следует вместо членораздельных слов. — Он сказал, что мы похожи, — хмыкает, вспоминая тот разговор. — Что и балет, и бои завязаны на жестокости, только по-разному. Но при этом я свободен, а он нет. — Действительно, очень сильный ребёнок, — задумчиво тянет Намджун. — Я рад, что он встретил тебя, а ты его. Сделай этого мальчика счастливым, сын, — с доброй улыбкой говорит Намджун. — В этом и заключается план, — поднимаясь с места, Тэхён протягивает руку на прощание. — Спасибо тебе, отец. Это один из немногих моментов, когда Тэхён называет его отцом. Это бывает крайне редко, но каждый раз на лице альфы застывает недоумённое выражение, которое потом расплывается в гордую улыбку.>> >>> <<< <<
По возвращении домой Тэхёна встречают великолепные ароматы свежеприготовленной еды и сладкой выпечки. Он проходит на кухню и видит, как омега суетится у разделочного стола. Такой домашний и уютный, в широкой футболке Тэхёна, что достаёт ему до середины бедра. Альфа совершенно не против, что Чонгук таскает его вещи. Ему это очень даже нравится. А больше всего нравится, что он надевает только те футболки, в которых Тэхён спал до этого. И не скрывает, что это из-за аромата альфы. Такая честность восхищает и подкупает. В каких-то вещах омега смущается, а в каких-то чересчур честен и открыт. Привалившись спиной к стене около двери, Тэхён наслаждается тем, как Чонгук, пританцовывая под музыку в наушниках, раскладывает приготовленную еду по тарелкам, тянется к верхней полке за бокалами, отчего подол футболки задирается, открывая вид на сочные аппетитные ягодицы, обтянутые чёрными боксерами. Альфа сглатывает. Так и хочется взять и утащить это очарование в спальню и заласкать до томных стонов и ярких оргазмов. Хотя Тэхён не торопит омегу, дальше поцелуев и объятий они пока не заходили. Альфа так сильно зависает, что не замечает, как омега разворачивается с тарелкой в руке. Только когда слышит громкое «ой», выходит из своих горячих фантазий. — Прости, что напугал, — говорит Тэхён, когда Чонгук вытаскивает наушники. — И чем тут так вкусно пахнет? — он ведёт носом, втягивая ароматы. — Я решил приготовить нам ужин, чтобы никуда не идти. Ты же работать ездил, — Чонгук смущённо заправляет прядь волос за ухо. — Надеюсь, ты не против? — Ох, очарование, ты меня с ума сведёшь, — вздыхает Тэхён. — Как я могу быть против? Я же тебе говорил – это и твой дом тоже. Ты можешь делать всё, что хочешь. Или не делать ничего. — Тогда иди в душ, а я пока накрою в столовой, — морщит носик. — Только не задерживайся, а то остынет и будет невкусно. — Уверен, всё, что приготовишь ты, будет великолепным на вкус, даже если есть прямо из холодильника, — отстраняется от стены и подходит, чтобы оставить короткий поцелуй на губах. — Я быстро. Ужин проходит весело и шумно. Чонгук много расспрашивает о том, чем конкретно Тэхён занимается у Намджуна, помимо того, что дерётся. Многое его удивляет, и он ахает от каждой услышанной подробности. Альфа рассказывает про интересные и весёлые случаи, которые случались во время поиска или слежки. И, конечно же, он хвалит кулинарные способности омеги. На что тот в своей привычной манере смущается и опускает взгляд, закусывая губу. Ещё Тэхён узнаёт, что Чонгук не пьёт алкоголь. Хоть это и неудивительно, но всё оказывается гораздо прозаичнее. Просто-напросто у того аллергия на этиловый спирт. Сам же альфа пьёт крайне редко. Ему не особо нравится находиться под пьянящим дурманом и терять бдительность. Поэтому на столе из напитков: кола для Тэхёна, банановое молоко для Чонгука. Когда с трапезой покончено, они совместно убирают со стола и загружают грязную посуду в посудомойку. Чонгук предлагает посмотреть какой-нибудь фильм, а альфа и не против. Спать пока он точно не планирует, несмотря на ранний подъём. Омега приносит из своей спальни подаренный Тэхёном пушистый плед. После того как Чонгук поделился своими мечтами завернуться в плед и с чашкой чая и книгой засесть в библиотеке, Тэхён купил самый большой и самый пушистый, какой только удалось найти в магазине. Реакция на подарок была такой бурной и искренней, что альфу чуть не снесло омежьими феромонами. Они устраиваются на диване сытые и расслабленные. Чонгук укладывает голову альфе на бёдра и накрывается самым любимым пледом. А Тэхён запускает пальцы в волосы и не спеша перебирает пряди, наслаждаясь их мягкостью. — Тут омега такой красивый, — шепчет Чонгук, когда от фильма уже прошла добрая половина. — Ты красивее, очарование, — не переставая перебирать волосы, произносит Тэхён, ожидая, что омега, как и всегда, замрёт и начнёт смущаться от комплимента. Но что-то идёт не по плану. Чонгук переворачивается на спину и, смотря прямо в глаза, спрашивает: — Правда? — Истинная, милый. Для меня ты прекраснее всех. Повисает напряжение. — Спасибо. Тэхён, не раздумывая, наклоняется и целует. Этот поцелуй не имеет ничего общего с трепетом. Он показывает, как сильно омега ему важен. Что только он один и больше никто. Сплетаясь языками, они мычат друг другу в губы от наслаждения. Альфа отрывается первым и с близкого расстояния, смотря в глаза, хрипло шепчет: — Я хочу утонуть в омутах твоих глаз, очарование. Хочу, чтобы только твои губы касались моих. Хочу делать тебя счастливым и быть частичкой этого счастья. Хочу, чтобы ты забыл весь прежний мир и просто был со мной. Поэтому, да, ты прекрасен для меня всегда. Когда плачешь, смеёшься, пугаешься или паникуешь – неважно. Я люблю тебя, моё очарование. И снова целует, но уже без прежнего напора. Этот поцелуй – сплошная нежность и трепет. А у Чонгука от этих слов сердце замирает, а на глазах выступают слёзы. В искалеченной душе распускаются цветы, которые перекрывают шрамы, словно их там никогда и не было. Тэхён чувствует, что по щекам омеги стекают влажные солёные дорожки, и сцеловывает их, шепча о том, какой он невероятный и достойный всего в этом мире. Альфа тянет себе на бёдра не сопротивляющегося омегу и крепко сжимает в объятиях. Дарит то тепло, которое ему необходимо, которого у него никогда не было. Чонгук выбирается из крепких объятий и берёт его лицо в свои ладони. Долго рассматривает каждую чёрточку, каждый не сошедший синяк и не зажившие ссадины. А потом глаза в глаза. На этот раз омега целует первым, заставляя отклониться Тэхёна назад, чтобы опереться о спинку дивана, и прижимается к нему теснее. Вжимается так сильно, будто хочет стать единым целым. Альфа обвивает его талию руками и прижимает ближе, как и хочется Чонгуку. Омега, ведомый желаниями, спускается на шею и начинает вылизывать железу. От этих действий у альфы скручивает пах, а желание накрывает с головой. Он откидывает голову на спинку, открывая больше доступа. Одобрительный рокот срывается с губ, получая в ответ довольное урчание омеги. Руки альфы начинают жить собственной жизнью. Иначе он никак не сможет объяснить, когда и как начал сжимать ягодицы Чонгука в ладонях. Однако одна здравая мысль всё же пролетает в голове. Если они продолжат в таком темпе, затормозить он не сможет. — Гук-и, нам нужно остановиться. Я больше не могу сдерживаться, — голос хрипит от нарастающего напряжения. — Так не сдерживайся, альфа, — Чонгук целует в губы, затем скулу, спускается на шею и снова лижет запаховую железу, получая одобрительное рычание на свои действия. Тэхёну так и свихнуться не долго. Соблазнительное гибкое тело, что так плотно и правильно прижимается к нему. Аромат, который сводит с ума, оседая глубоко в лёгких и дурманя мозг. Он поднимается с дивана со своей прекрасной ношей в руках, краем сознания отмечая, что тот ему кажется слишком лёгким. Не глядя, поднимается по ступенькам и ногой распахивает дверь в свою спальню. Развернувшись, он прижимает омегу к двери спиной, продолжая удерживать в руках, и отрывает от своей шеи. Но только для того, чтобы самому впиться губами в такую сладко пахнущую жилку и насладиться ей сполна. Клубника так ярко и возмутительно прекрасно раскрывает свои ноты, что в ней хочется искупаться и носить на себе. Чонгук протяжно и так призывно стонет от наслаждения, что все цепи, которыми альфа сдерживал себя, слетают ко всем чертям. — Я люблю тебя, мой альфа, — сквозь стон выдыхает Чонгук. — Хочу быть только твоим омегой. — Моё любимое очарование, — дыхание перехватывает от неожиданных слов. И альфа вновь целует, но без прежнего напора, опуская любимого на белоснежные простыни. — Мой, — повторяет альфа и теряет голову. Чонгук просыпается первым. В такие же панорамные окна, как и у него в комнате, пробиваются настойчивые лучи солнца сквозь неплотно закрытые шторы. По всему телу расплывается нега наслаждения, а в голове мелькают воспоминания прошедшей ночи. Самой прекрасной, которая когда-либо была у него. Он скован стальными объятиями любимого альфы, который посапывает ему в макушку. И именно так он чувствует. Действительно любит. Не думал он, что такие сильные чувства можно взрастить за такой короткий промежуток времени. Но у них получилось. Омега счастливо улыбается, прикасаясь к сгибу своей шеи справа. Под закрытыми веками мелькают воспоминания о том, каким Тэхён был нежным и ласковым, но в то же время страстным и жадным до его тела и прикосновений. Фантомные касания до сих пор горят приятными ожогами по всему телу. А аромат их смешанных феромонов, что стоит в комнате густой стеной, приятно стекает по рецепторам и оседает внутри. Чонгук уверен, что каждый участок его организма и сам по себе источает именно такую головокружительную смесь. А ещё, что он весь покрыт засосами. Но он совершенно не против. Он прижимается к альфе, потираясь о него и урча. Он действует на инстинктах. Всё происходит само собой. Именно так, как он чувствует. Объятия становятся крепче. Чонгук ощущает поцелуй в макушку, от чего морщит носик и целует своего альфу в грудь. — Это самое доброе утро, которое когда-либо у меня было, — хриплым, более низким после сна голосом говорит Тэхён. — Как себя чувствуешь, моё очарование? — Прекрасно, — выдыхает Чонгук и снова оставляет поцелуй на груди. Тэхён выпускает его из объятий, но лишь для того, чтобы зависнуть над ним. — А как? — многозначительно смотрит в район плеча. Чонгук смущённо улыбается и пожимает им, мол, не знаю. Тэхён наклоняется и целует его родинку под нижней губой, а потом спускается ниже. — Ах, Тэ, — стонет от удовольствия омега, — мммм... — Так нравится? — ухмыляется альфа. — Ммм... продолжай... ммм... не останавливайся... А Тэхён и не планировал останавливаться. Он сам получает дикий кайф, вылизывая свою метку на шее своего любимого омеги. Разве может быть что-то ещё более прекрасным?>> >>> <<< <<
Три недели спустя Тэхён сидит за рулём своего внедорожника Cadillac Escalade. Чонгук за это время успел выяснить, что это любимая марка автомобиля у отца и сына. И отличить их машины можно только по номерам. В остальном они идентичны. Альфа за управлением автомобиля выглядит умопомрачительно сексуально. А Чонгук ловит себя на мысли, что за время, проведённое рядом с любимым, он превратился окончательно и бесповоротно в похотливого омегу. Вот даже сейчас хочется забраться на эти крепкие бёдра и впиться поцелуем в эти пухлые губы, желая продолжения. Громкого и необузданного. И плевать, что руль неудобно будет упираться в спину, зато в этих руках можно будет сгореть и возродиться вновь. Чонгук не спрашивает, куда они едут в такое позднее время. Он, как и тогда, доверяет альфе всего себя, который крепко сжимает его ладонь в своей. Машина останавливается у ничем не приметного здания. Тэхён выходи первым, как и всегда. Распахивает дверь со стороны омеги и помогает ему выбраться. — Готов? — К чему? — удивляется Чонгук. — Сейчас всё увидишь, очарование, — хищно улыбается Тэхён и целует в висок. Как только они заходят внутрь, Чонгук всё понимает. Тэхён привёз его в клуб на подпольные бои. Вопреки всем ожиданиям омеги, клуб выглядит очень даже прилично. Места для зрителей расположены амфитеатром вокруг ринга и заполнены до отказа. Стоит такой сильный шум, какой омега ещё ни разу в своей жизни не слышал. И в общем гуле этих звуков невозможно вычленить отдельные слова. Сам ринг стоит, словно монумент по центру площадки, на достаточно высоком подиуме, так что подняться туда возможно только по лестницам, расположенным с каждой из четырёх сторон. Красные канаты, обрамляющие ринг, выделяются сильнее за счёт подсветки. Огромная люстра кажется в диаметре чуть ли не больше самого ринга. Круглая, массивная, в средневековом стиле, имеет один яркий прожектор посередине и множество красных светильников по периметру. Только это зрелище захватывает дух, не говоря уже о дерущихся бойцах на самой арене. Неожиданно рядом с ними появляется Намджун, омега даже немного вздрагивает. Но тёплая и дружелюбная улыбка приёмного отца Тэхёна располагает к себе, поэтому он сразу же расслабляется. — Готов? — перекрикивает толпу Намджун, обращаясь к Тэхёну. — Всегда готов, — практически рычит альфа. — Тогда иди, я побуду здесь с Чонгуком. — Куда? — вопрос тонет в рёве публики. Тэхён коротко целует омегу в губы и растворяется в толпе. Чонгук вопросительно смотрит на Намджуна, а тот лишь пожимает плечами, и по губам омега понимает «увидишь». Догадаться, что он увидит, не составляет труда. Хотя за всё то время, как Чонгук живёт с альфой, тот ни разу ещё не дрался. Это он знает точно, потому что Тэхён каждую ночь крепко сжимал его в объятиях. Только вот почему альфа привёз его сюда, не понятно. Как заканчивается бой, который шёл, когда они пришли, Чонгук не замечает. Только слышит зазывалу, голос которого громко через рупор разносится по помещению, отражаясь от стен. — Вы готовы к самому зрелищному бою этой ночи? — толпа взрывается диким рёвом. — Я не слышу. Вы готовы? — снова крики и свист. — Так-то лучше, — смеётся. И начинает снова свою речь: — Несколько недель назад вы уже видели на этом ринге этих соперников. Только вот один из них оказался отменным мудаком и напал на победителя исподтишка под покровом ночи, — оглушающий гул и свист неодобрения доносятся до Чонгука со всех сторон. И тут он всё понимает. — Встречайте, на этот ринг выходит наша ле-ген-да Ви! — как же Чонгук ошибался, когда считал, что громче шума он ещё не слышал. Вот сейчас он его слышит, что грозит разорвать перепонки, когда на ринге появляется Тэхён в одних красных шортах с перебинтованными костяшками. — Для Ви этот бой последний в карьере. Это последний раз, когда вы можете насладиться отменным шоу с его участием. Его противник – Джеймс. На этот бой ставки не принимаются. Наслаждайтесь шоу, ребятки. И возмездием. Бой начинается, а у Чонгука будто прекращают работать лёгкие. Тэхён настолько грациозно и беспощадно наносит удары сопернику, что дух захватывает. Каждый удар, словно искусство, каждое движение наполнено силой и непоколебимостью. На ринге он великолепен. Омега, не отрывая взгляда, следит за своим альфой, когда чувствует что-то у себя на шее. А Намджун шепчет на ухо: — Твоя безопасность превыше всего, Чонгук. Ты теперь тоже мой сын. Добро пожаловать в семью. Чонгук опускает растерянный взгляд вниз и видит точно такой же кулон, как и у Тэхёна. Только у него на кончике красуется кроваво-красный рубин, а у Чонгука – прозрачный камень. И он на сто процентов уверен, что это бриллиант. Омега сжимает в кулаке подарок, отчаянно стараясь не заплакать, но тщетно. Слёзы без разрешения стекают по щекам. Та поездка в забытый, никому ненужный город действительно стала самой лучшей в его жизни. — Спасибо, — шепчет он, хоть и знает, что Намджун его не услышит. Тот заключает переполненного чувствами омегу в крепкие отеческие объятия и продолжает следить за своим старшим сыном. Как тот стремительно наносит удар за ударом. Рёв толпы поддерживает Тэхёна, скандируя, словно в один голос: — Ви! Ви! Ви! К ним подключается зазывала, скандируя им в такт и объявляя его победителем, когда его соперник падает и больше не поднимается. Тэхён заносит один кулак над головой, а вторым утирает пот со лба. Больше не медля ни секунды, он перебирается между канатами ринга и быстрым шагом направляется к Чонгуку. Заключает своё очарование в крепкие объятия и получает в ответ такие же. — Готов отправиться домой? — голос приглушает рёв толпы. — С тобой всегда да.
Примечания:
Вот и подошла к концу эта искромётная история, которая чуть не свела меня с ума.
Я безумно рада, что получилось её написать именно такой.
Ах, да! Я ещё не готова расстаться с этой парой. Поэтому бонусу быть🤭
