Город забвения

Жизнь, которая впереди гораздо важнее той, что позади.

      

      

      Чонгук медленно выплывает из сна. Одежда немного сковывает движения, не позволяя потянуться как следует. Омега морщит носик и открывает глаза. В панорамные окна бьют яркие лучи солнца, поэтому комната кажется ещё больше и светлее, чем при первом впечатлении.              Воспоминания льются рекой в ещё сонный мозг. Неужели он и правда здесь? Правда взял и без задней мысли уехал с Тэхёном? Ответ очевиден. И внутри ни капли сожаления. Сплошное удовлетворение и наслаждение моментом. Он переворачивается на живот, пряча счастливую улыбку в подушке. Ощущение, будто он попал в какую-то невероятную сказку и сейчас исполняет роль главного героя. Только противоречие маячит где-то на периферии.              Телефон так и остался выключенным. Чонгук раздумывает, стоит ли сменить номер или проще заблокировать всех неугодных. Ответа пока нет, но с этим можно и не торопиться. Скатившись с кровати, он направляется прямиком в душ. Вчера он не только не удосужился раздеться, но и грим не смыл. Поэтому кожу сейчас неприятно стягивает. Стоя под прохладными струями воды, зачесав волосы назад, Чонгук возвращается мыслями к Тэхёну. Его взглядам и словам, а главное, к его действиям. Чонгук не привык к такому вниманию. Более того, ему был строго запрещён какой-либо контакт с противоположным полом. Это могло помешать работе в труппе. А сейчас он волен делать то, что хочется и желает. Осознание того, что жизнь его была как у птички в клетке – больно бьёт наотмашь.              Запахнув халат, предложенный отелем, омега выходит из ванной комнаты. На журнальном столике так и стоит ваза с клубникой. Стоило лишь подумать о еде, как живот начинает урчать. Закинув пару ягод в рот, слышит звонок отельного телефона . Кто это может быть, даже гадать нет необходимости. Чонгук с улыбкой поднимает трубку и сразу слышит бархатистый голос:              — Доброе утро, Чонгук.              — Доброе.              — Получилось выспаться?              — Ты ещё спрашиваешь? Конечно! Здесь очень здорово, — от волнения омега начинает накручивать пояс от халата на ладонь. — Спасибо, — добавляет смущённо.              — Не за что. Я рад, что тебе комфортно. Готов позавтракать?              — Конечно, я очень проголодался. Только мне нужно одеться.              — К тебе через пять минут придёт портье, принесёт чистую одежду.              — Что? Тэхён, это лишнее. Не нужно!              — Чонгук, не спорь, пожалуйста. Как будешь готов, выходи. Буду тебя ждать в вестибюле на первом этаже.              — Договорились, — хорошо, что Тэхён его сейчас не видит. От смущения всё лицо красное, как спелый помидор.              Ровно через пять минут раздаётся стук в дверь. Портье действительно приносит новый брендированный пакет. На этот раз одежда чёрного цвета: джинсы, футболка с логотипом и ботинки на толстой подошве. Всё тот же бренд. Интересно, почему именно Calvin Klein.              Быстро переодевшись, Чонгук спускается на лифте. Сто́ит открыться дверям, и омега видит альфу, что стоит чуть поодаль. Смущение топит с головой. Он совершенно не знает, как себя вести. Былая лёгкость испарилась без следа.              Тэхён ярко улыбается, а омега подвисает. Квадратная улыбка, очень необычная и до чёртиков очаровательная. С ней альфа выглядит более милым, что ли, несмотря на синяки и ссадины на лице. Пару раз моргнув, Чонгук выходит из оцепенения и улыбается в ответ.              — Готов? — стоит омеге подойти, слышит вопрос.              — Готов, — кивает, подтверждая свои слова.              — Ну, тогда поехали, — Тэхён подставляет руку, согнутую в локте.              — Так мы же можем поесть здесь, — в недоумении Чонгук указывает на ресторан при отеле.              — Уже время обеда, очарование. В этом ресторане не подают завтраки так поздно.              Чонгук больше ничего не говорит и просовывает свою руку под локоть альфе. Находясь в такой близости, он незаметно, поглубже вдыхает, млея от аромата.              На этот раз Тэхён сам за руль не садится, а усаживается на заднее сиденье рядом с омегой. Чонгука напрягает наличие ещё одного человека в машине, поэтому всю дорогу он молчит и смотрит в окно, разглядывая архитектуру города. В первый раз Хьюстон Чонгуку не понравился. Он показался ему каким-то безликим. А вот сейчас мир заиграл другими красками. Поэтому для омеги эта поездка будто впервые по городу.              Они выходят напротив какого-то маленького ресторанчика. Омега с интересом разглядывает входную группу. Достаточно оригинально. Все окна – это зеркала, обрамлённые живыми яркими цветами, которые источают головокружительный аромат. Он улыбается уголками губ и следует за альфой. Тот по-джентльменски открывает дверь и жестом предлагает пройти Чонгуку первым.              Внутри интерьер так же изобилует цветами разных сортов и оттенков. Каждый столик разделён живой изгородью из вечнозелёных растений в горшках. Маленькие букеты свежесрезанных цветов украшают сами столы.              Они располагаются за дальним от входа столиком у окна. Когда с выбором, чем полакомиться, покончено, а официант всё записал и удалился, Тэхён без каких-либо предисловий говорит:              — Чонгук, я повторю сейчас слова, которые говорил ещё в Гленрио, — серьёзное выражение лица немного напрягает, Чонгук нервно потирает ладони о джинсы. — Я хочу забрать тебя к себе. Увезти из этой жизни, чтобы ты стал свободным. Это ни к чему тебя не обязывает. Просто чувствую, что так будет правильно. А чего хочешь ты?              Омега ожидал этого вопроса, но всё равно оказался к нему не готов. Он отводит взгляд и начинает покусывать нижнюю губу. Тэхён не торопит, просто ждёт. Насильно мил не будешь. Только когда на столе появляются тарелки с едой и дымящимися кружками с кофе, Чонгук еле слышно шепчет:              — Я хочу согласиться, если твоё предложение всерьёз, — на что Тэхён кивает и желает приятного аппетита, приступая к позднему завтраку.              На обратном пути альфа интересуется, нужно ли что-то забрать из его бывшего отеля. Чонгук хочет забрать некоторые вещи, ведь у него ничего нет. Но до скрежета зубов не желает встречаться с кем-либо из труппы или с родителями. Хочется просто исчезнуть для них раз и навсегда.              Заметив замешательство, Тэхён добавляет:              — Если ты не хочешь, ничего страшного, — альфа ласково улыбается. — Мы купим всё, что тебе будет нужно.              — Зачем тебе это, Тэхён? — уже не обращая внимания на водителя, интересуется Чонгук. Он, правда, не понимает. — У меня ничего нет. Ни-че-го, — чеканит по слогам. — Весь мой заработок всегда был у родителей. Им было плевать, что я уже далеко не маленький ребёнок. Поэтому они просто выдавали определённую сумму на неделю, а остальное оставляли себе. У меня нет образования. Школу из-за частых гастролей не получилось окончить, да и родители считали, что Приме образование не нужно, — омега говорит быстро и нервно. — Так зачем тебе решать такие проблемы? Почему ты хочешь помочь мне? — взгляд с вызовом, глаза в глаза.              — Потому что я хочу, а главное, могу помочь, — Тэхён видит, что не особо убедил омегу. Интересно, он правда не понимает или хочет услышать то, что понимает? — Ну, хорошо. У меня есть свой личный интерес. Но, повторюсь, тебя это ни к чему не обязывает.              Чонгук закусывает щёку изнутри, но продолжает смотреть на Тэхёна. Конечно, он не может не замечать определённых вещей. Как альфа смотрит и что делает для почти незнакомого человека. И это не может быть неприятным. Внутри столько противоречивых чувств. Этому хочется отдаться и ни о чём не думать. Больше не оглядываться назад. Но в то же время он не понимает, зачем такая обуза Тэхёну.              — А чего ты желаешь сейчас больше всего? — вопрос с губ омеги слетает быстрее, чем мозг успевает подумать.              — Поцеловать тебя, — над ответом даже задумываться не нужно.              Чонгук в ступоре отводит взгляд. И почему это слышать неожиданно, но и до мурашек приятно? А неожиданно ли? Признаться честно, и Чонгук хочет ощутить эти губы на своих губах, почувствовать их вкус. Но в этом он так открыто не признается. Смущение затопит с головой. Больше не проронив ни слова, они возвращаются в отель. Лишь у входа в номер Тэхён говорит о времени, когда нужно будет выезжать.              Омега ходит по номеру кругами. Нервное напряжение достигает своего пика. Мысли от «да пошло оно всё к чёрту, уеду с Тэхёном» до «разве я могу бросить свою устоявшуюся жизнь» мечутся, как ненормальные. Безумно хочется уехать и забыть обо всём. Уехать туда, где будет лучшая жизнь. А будет ли она лучшей? Вдруг там, куда его заберёт Тэхён, ждёт очередная клетка, только роскошнее и дороже. Вдруг жизнь с чистого листа станет ему ненавистна, но вернуться он уже не сможет. Количество этих «вдруг» скапливается столько, что начинает болеть голова.              Обессиленно упав на диван, он понимает, что нужно поговорить с Тэхёном и всё выяснить. Ведь он ничего не знает об этом альфе. Ни чем тот занимается, ни откуда родом. Информации о нём ноль целых ноль десятых. Это, пожалуй, напрягает больше всего. Как бы Чонгуку ни хотелось сбежать, как бы ни была ему ненавистна его жизнь с жёсткими рамками, как бы ни тянуло его к Тэхёну, рациональная сторона натуры берёт вверх.              Взвинченный по самую макушку, он выходит из своего номера и боязливо стучит в соседнюю дверь. Ему нужны ответы. Как бы ни было сильно желание всё бросить и исчезнуть без хотя бы малейшей крупицы информации, не сможет. Слишком долго он находился взаперти.              

>> >>> <<< <<

             — Во сколько ты вылетаешь? — звучит на громкой связи из телефона, который Намджун заботливо оставил в номере Тэхёна перед тем, как уехать в Даллас.              — Самолёт должен быть готов к семи, — хоть из Хьюстона можно доехать на машине, Тэхён не горит желанием в своём нынешнем физическом состоянии находиться в пути дольше необходимого.              — Так он согласился? — на заднем фоне слышен звон стекла и чьего-то бормотания.              — Типо того, — задумчиво тянет Тэхён. — Ему страшно ехать неизвестно куда, неизвестно с кем, хоть он об этом и не говорит. Но я чувствую этот страх.              — Тэхён, боже... — удручённо выдыхает Джун. — Ты ему хоть что-нибудь объяснил? Рассказал о себе? Или в своей обычной манере просто озвучил чего хочешь и больше ничего.              — Ты слишком хорошо меня знаешь.              — Навалять бы тебе, — чуть ли не рычит альфа. — Поговори с омегой. И объясни ему всё. Иначе потеряешь, так и не получив его себе.              — И что я ему должен сказать?              — Как минимум, объясни куда он приедет и чего ему ожидать. Не все готовы жить такой жизнью, какой живём мы. Вспомни, как истерил Джин, когда я его привёз к нам, ничего не объяснив, — устало вздыхает. — Уверен, ситуации у них разные. Но не повторяй моих ошибок. Вот о чём я тебе говорю.              — Между прочем, ты своего альфу не потерял, и вы счастливы, — Тэхён не смог удержаться и не съязвить. — Хорошо, я... — стук в дверь перебивает на полуслове. — Я перезвоню, — не дождавшись ответа, отключает звонок и быстрым шагом направляется открывать.              Распахнув дверь, он видит Чонгука, который переступает с ноги на ногу, закусив губу и заламывая пальцы. Жестом приглашает войти. Видимо, омега всё-таки решил, что хочет знать подробности. Или передумал. Впрочем, гадать смысла нет. Буквально через пару минут станет всё ясно.              Чонгук проходит вглубь номера и усаживается на диван. Плечи, как и спина, в напряжении, руки зажаты между бёдер. Тэхён присаживается на край кровати, чтобы дать омеге больше пространства и не душить своими феромонами.              Вот уже пять минут они сидят в тишине. Взгляд Чонгука не отрывается от журнального столика, а Тэхён не отрывает от него свой. Ждёт, даёт возможность заговорить первым. Просто-напросто не хочет давить.              — Я... — запинается. — Тэхён, я ничего о тебе не знаю, а ты предлагаешь доверить тебе свою жизнь, — немного помолчав, добавляет. — Я хочу всё изменить. Очень хочу скинуть эти оковы и быть свободным. Но... но мне страшно, — последние слова выходят не громче шелеста листьев в безветренную погоду.              — Ты можешь спросить всё, что тебя интересует, — усталая мимолётная улыбка трогает губы. — Я последний человек, которого тебе стоит бояться, Чонгук. Я не причиню тебе зла.              — Я знаю это. Нет, не так, — нервно облизывает губы и поднимает взгляд. — Я чувствую это. Мне с тобой спокойно. Но...              — Но ты хочешь знать больше. Я понимаю, — кивает Тэхён. — Что ты хочешь знать?              — Я даже не знаю, куда ты меня хочешь отвезти, — Чонгук мило морщит носик, отчего Тэхён зависает на мгновение.              — К себе домой.              Чонгук выгибает бровь, намекая, что это не очень понятный ответ, на что Тэхён морщится и начинает рассказывать о себе. Что даётся с трудом.              — Я из Далласа, Чонгук. Намджун – мой приёмный отец. Мои биологические родители погибли от рук одной из банд, когда мне было тринадцать. С тех пор меня воспитывал он. Намджун он... — сложно подбирать правильные слова, чтобы не напугать, — он не простой человек. Да и я, наверное, тоже. Он достаточно влиятельная персона в определённых кругах, а я его преемник.              — Почему ты говоришь о Намджуне, а не о себе, — перебивает Чонгук, хмурясь.              — Дослушай, ты поймёшь, — дождавшись кивка, продолжает: — У него есть бизнес, достаточно процветающий. Но так же есть и теневая сторона этого бизнеса – организация и проведение подпольных боёв. Это, пожалуй, основная нелегальная деятельность. У него огромная территория в ведении, — Тэхён ненадолго замолкает и задумывается, вспоминая первые годы своей жизни с Джуном. — В общем, когда он меня забрал к себе, было несладко нам обоим, но больше ему. Я был тем ещё засранцем. И чтобы я перестал сбегать, Джун показал, что можно иметь цель в жизни, а потом обрести и смысл. Этим смыслом стали бои. Я дерусь на ринге с семнадцати лет. И дело не в деньгах на самом деле. Просто именно там я чувствую, что могу дышать свободно, что именно там только я контролирую свою жизнь. Ведь за её пределами у меня есть определённые обязательства. Конечно, в последние годы драться я стал реже из-за того, что работы у Намджуна хватает с головой, но всё же. В ту ночь, когда ты меня нашёл, я как раз возвращался из клуба. Не знаю, кто на меня напал: конкуренты или недовольный проигрышем соперник. Но я обязательно это выясню, когда вернусь.              Пауза затягивается. Никто из них больше ничего не говорит. Только теперь Чонгук смотрит на альфу. А тот не хочет смотреть на омегу. Опасается увидеть презрение или, что ещё хуже, отвращение в его глазах. Тэхён никогда не стыдился своей жизни, но, рассказывая о ней этому светлому парню, не испорченному грязью жизни, становится не по себе. Но он действительно хочет спасти Чонгука, показать, какой может быть прекрасной эта жизнь без оков и оглядки на чьё-то одобрение. А ещё хочет быть в этот момент рядом с омегой и, если тот позволит, быть частью его жизни.              Тэхён настолько сильно погружается в собственные мысли, что, когда его за шею нерешительно обвивают изящные руки, вздрагивает. Эти нежные объятия кажутся даже какими-то неуместными в этом разговоре. Но Чонгук обнимает. Бережно, будто боится навредить. Ласково и аккуратно. Ну вот и кто кого сейчас должен убеждать в правильности решения? Почему омега делает это? Почему, когда он сам пришёл за ответами и получил не самую радужную правду, сейчас обнимает, успокаивая? Теперь не понимает Тэхён. Дурдом какой-то.              — Знаешь, — начинает говорить Чонгук куда-то в макушку, — мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь. Я балетный артист. Мне не ведомо понятие «просто». Всю свою сознательную жизнь я самоотверженно борюсь. Это борьба с собственным телом за совершенство. Балет имеет больше общего с жестокостью, чем ты думаешь. Постоянные риски получить растяжение, перелом или вывих, бесконечное игнорирование боли и усталости ради достижения того эстетического идеала, который требуется в балете. Нельзя обманываться хрупкостью и грацией танцора на сцене. За ними стоят боль, пот и слёзы, — омега запускает пальца в растрёпанные пряди и начинает их перебирать. А Тэхён прикрывает глаза, расслабляется и слушает размеренный голос, как тогда, в Гленрио: — А бойцы сознательно причиняют боль. Жестокость на ринге является неотъемлемой частью боя. Ведь конечной целью бойца является физическое подавление и нанесение травм, чтобы стать победителем. Только ты на ринге борешься за выживание, господство и статус, чувствуя себя свободным. А я в балетном классе – за совершенство, лёгкость и грацию, запертый не в самую красивую клетку. Но объединяет нас одно – жестокость. Да, разная, но жестокость, — переведя дух, он продолжает: — Не нужно стыдиться своей свободы.              Так же внезапно, как и подошёл, омега выпускает Тэхёна из своих объятий, и их сразу же начинает не хватать.              — Пойду собирать вещи. Нам скоро нужно выезжать, — направляясь к выходу из номера, говорит Чонгук, не оборачиваясь.              А Тэхён так и остаётся сидеть на краю кровати в растерянности, не ожидавший, что разговор примет именно такой оборот. И до него не сразу доходит, что омега всё-таки улетает с ним, поставив жирную точку в своей нынешней жизни.              

>> >>> <<< <<

             До взлёта остаётся не больше пяти минут. Чонгук достаёт телефон из кармана, вертит его в пальцах, раздумывая, стоит ли открыто поставить точку или раствориться без следа. Он чувствует, что Тэхён из кресла напротив за ним внимательно, безмолвно наблюдает. То ли с беспокойством, то ли с интересом. Всё же омега нажимает на кнопку включения и ждёт полную загрузку. Сразу же начинают сыпаться уведомления о звонках и сообщениях. Не дожидаясь, пока закончатся эти оповещения, он заходит в чат с папой и, не читая, набирает сообщение:              Чонгук: Надеюсь, новая Прима вас не разочарует. Прощайте.              Дождавшись, когда сообщение будет прочитано, он выходит из переписки и удаляет аккаунт. Также поступает со всеми учетными записями в социальных сетях. В этот раз, перед взлётом, омега не отказывается от бокала с шампанским. Отпив пару глотков, отставляет его на подлокотник. Чонгук вытаскивает сим-карту из телефона, гипнотизирующим взглядом смотрит на неё пару секунд, а затем разламывает и кидает в бокал с шипучим напитком. Это будто было самым последним и необходимым штрихом, который навсегда стирает его прошлую жизнь.                     Стоит ли Чонгуку удивляться тому, что его привезли в роскошный пентхаус, он не знает. Но всё-таки удивляется.              — Ты живёшь здесь один?!— слишком громко то ли спрашивает, то ли восклицает омега, когда проходит за альфой в гостиную и тут же зажимает себе рот ладонью. — Ой, извини.              — Ты прелесть, — усмехается Тэхён. — Да, Чонгук, я живу здесь один, но чаще всего остаюсь в доме Намджуна, — пожимает плечами. — Так ему было удобней.              — Обалдеть, — он во все глаза разглядывает интерьер. — У тебя очень красивый дом.              — Теперь это и твой дом тоже, очарование.              Чонгук открывает и закрывает рот, не зная, что на это ответить. Действительно ли он может называть это место домом? Так и не найдясь с ответом, отворачивается и более внимательно рассматривает пространство.              Акцентом квартиры явно можно назвать окна от пола до потолка по всему периметру внешних стен. Вид на вечерний город открывается потрясающий. Огни города завораживают. Кажется, будто тебе принадлежит весь мир, который лежит под ногами с высоты пентхауса. Весь интерьер Чонгук может описать как роскошный минимализм. По центру гостиной расположен большой кожаный диван цвета мокко. По диагонали от него стоит одноместное кресло такого же дизайна. Напротив них – квадратный чёрный журнальный столик с мраморной столешницей, обрамленной золотой окантовкой. Слева от дивана стоит ещё один столик из того же материала, но круглый, с золотыми ножками. По всей гостиной зоне лежит большой безворсовый ковёр светло-серого цвета. Обеденная зона, отделённая колонной у окна, расположена за гостиной. Она состоит из овального стола и стульев в цвет дивана, рассчитанных на шесть персон. Каждая зона имеет своё оригинальное освещение и одно общее по всему периметру потолка. Напольное покрытие выполнено из тёмно-коричневого материала, что придаёт интерьеру дополнительную глубину. Хоть вся мебель преимущественно выполнена в тёмных тонах, это не навевает грусть или тоску. Напротив, здесь уютно и хочется завернуться в плед, развалившись на диване с кружкой ароматного чая.              Чонгук мечтательно вздыхает, а Тэхён продолжает за ним наблюдать и расплывается от того, что омега доволен, а его аромат становиться слаще.              — Хочешь посмотреть свою комнату? — интересуется альфа, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж.              А Чонгук что? А Чонгук ничего. Он стоит и тихо млеет и не верит, что теперь это его новый дом и здесь начнётся новая жизнь.              — Идём, — не дожидаясь ответа, Тэхён начинает подниматься по ступенькам.              Они останавливаются около закрытой двери.              — Здесь твоя комната. Моя в конце коридора, на противоположной стороне. Напротив моей комнаты библиотека. Ты пока осматривайся, а я пойду закажу нам что-нибудь на ужин. Пожелания будут?              Чонгук отрицательно качает головой. Альфа уходит, оставляя его в одиночестве. Омега аккуратно тянет дверную ручку вниз и толкает дверь. Он ожидал увидеть что-то такое же роскошное, что и внизу, но, оказывается, всё равно не был к этому готов, в который раз.              Как и в гостиной, первое, на что обращает внимание Чонгук – панорамные окна в пол. Окна украшают длинные тяжёлые шторы тёмно-коричневого цвета, которые дополняют общий тёмный, но элегантный дизайн спальни. Во всём интерьере преобладают тёмные оттенки коричневого и бежевого, создающие уютную и спокойную атмосферу. Центральное место занимает большая двуспальная кровать с кожаным изголовьем и основанием того же тёмно-коричневого цвета. Кровать уже застелена бежевым постельным бельём, а на её краю небрежно лежит покрывало в цвет изголовью. Рядом с кроватью расположен небольшой круглый журнальный столик и большой диван, обитый бежевым велюром. Пол из тёмного дерева, как в гостиной. А перед кроватью расстелен светлый пушистый ковёр. Необычная геометрическая люстра со множеством лампочек также заслуживает отдельного внимания.              — Охренеть, — вырывается у омеги. — Когда ты успел свернуть на роскошную дорожку, Чонгук? — шепчет сам себе вопрос.              Он садится на кровать и пару раз подпрыгивает. Удобно. Очень удобно. Справа около входной двери замечает ещё две другие. Наверное, одна – это ванная, а вторая, возможно, гардеробная. Он падает спиной, раскинув руки в стороны, с губ срывается нервный смешок.              — Это теперь твой дом, — продолжает бормотать. — Дом.              Давно Чонгук не чувствовал себя настолько хорошо. И дело совсем не в роскоши. Хотя, признаться честно, она впечатляет. Всё дело в спокойствии и умиротворении внутри. В тот момент, когда сообщение было отправлено, а сим-карта выброшена, он словно разрешил себе быть счастливым и больше никогда не оглядываться.              В голове пролетает воспоминание о том, что Тэхён что-то говорил про библиотеку. А любопытному омеге не терпится рассмотреть здесь каждый уголок. Особенно библиотеку и ассортимент на полках.              Заходя в неё, Чонгук никак не ожидает увидеть максимально светлое пространство. Напротив входа во всю стену от пола до потолка расположен книжный шкаф с множеством полок, на которых стоят бесчисленное количество книг. Рядом стоит кресло, похожее на садовую мебель из деревянного каркаса и натянутой ткани. Панорамное окно по левой стене библиотеки занавешенное светло-бежевыми льняными шторами, придаёт пространству уединённости. Справа – большой диван с мягкими подушками, обитый из той же ткани, что и шторы. Напротив него – пуф.              Омега берёт свои слова обратно. Вот здесь хочется завернуться в плед с чашкой ароматного чая и книгой в руках, особенно в дождливый вечер. Вся обстановка создает атмосферу уюта и спокойствия, располагающую к чтению и размышлениям.              Чонгук подходит к стеллажу и аккуратно, кончиками пальцев ведёт по корешкам книг. Читает названия, но пока ни одного знакомого. Целых четыре полки занимает литература на корейском языке. Чонгук его не знает, но, видимо, Тэхён говорит на нём. Вряд ли бы в его личной библиотеке присутствовали книги на незнакомом языке. Интересно, он прочёл все эти книги, или они здесь для красоты?                     Тэхён, сделав заказ на доставку еды и поговорив с Намджуном, поднимается обратно на второй этаж. Не найдя омегу в его комнате, замечает распахнутую дверь в библиотеку и улыбается.              Прислонившись плечом к косяку, альфа наблюдает, как Чонгук внимательно изучает его книжные полки. Сначала водит пальчиками по корешкам, а затем берёт понравившуюся книгу и читает аннотацию. Эта комната ещё никогда не была такой уютной и умиротворяющей, как сейчас. Наблюдать за таким омегой – одно удовольствие. Он не нервничает, а наслаждается. Это приятно.              Тэхён тихо подходит к нему со спины, от чего Чонгук слегка вздрагивает, уловив аромат пачули, но не оборачивается.              — Здесь так уютно, — в пол голоса говорит он, — мне нравится.              — Я рад, — с такого близкого расстояния спелая клубника ещё притягательнее. Чонгука хочется съесть.              — Ты прочитал все эти книги? — омега разворачивается с одной из в руке. Тэхён узнаёт её по обложке. «Миндаль» от Вон Пхён Сона в оригинале.              — Бо́льшую часть – да. Остальное планирую. Здесь нет ни одной книги, которую я не хотел бы прочесть.              — Здорово, — Чонгук мечтательно улыбается. — Всегда хотел много читать, но никогда на это не было времени.              — Теперь у тебя есть всё время этого мира, очарование, — Тэхён заправляет выбившуюся прядь непослушных волос за ухо.              Чонгук замирает. Кажется, время останавливается. Они смотрят друг другу в глаза, не отрываясь. И каждый из них видит то, что искал очень давно – покой. Из-за небольшой разнице в росте альфе чудится, что глаза у омеги ещё больше. Такие тёмные, гипнотизирующие и глубокие.              Тэхён ведёт большим пальцем вдоль скулы, от чего Чонгук прикрывает глаза и задерживает дыхание. Момент настолько прекрасный, что в нём хочется утонуть. Ни капли похоти, сплошное наслаждение. Он очерчивает контур лица, ведёт по щеке, затем под нижней губой, задерживаясь на очаровательной родинке. Омега от этих прикосновений млеет ещё больше и коротко выдыхает через рот. Внутренний альфа подталкивает взять, завладеть этим омегой, чтобы только его и ничей больше.              Чонгук открывает глаза и в безмолвии обводит взглядом израненное лицо альфы. Затем поднимает руку и бережно касается каждого синяка и ссадины, при этом хмуря свои прелестные бровки.              — Болит? — с тревогой интересуется омега.              — Эта боль привычна, — криво усмехается альфа.              — Хочу, чтобы больше на твоём лице не было таких следов. На это больно смотреть.              — Что ты будешь делать, если я возьму и соглашусь? — Тэхён возвращает вопрос, который омега задал на той заправке.              — Только когда согласишься, сможешь это выяснить, — Чонгук не остаётся в долгу, облизывая пересохшие губы.              И Тэхён не выдерживает. Он обхватывает ладонями лицо напротив и не слишком быстро наклоняется, будто даёт выбор: отстраниться или нет. Лишь касание губ к губам. Нежное и лёгкое, как пёрышко. Веки омеги смыкаются. Альфа на пробу ведёт языком по нижней губе, собирая клубничный вкус, и чувствует короткий вдох. Оставляет короткий поцелуй на родинке, что не даёт покоя всё это время. И вновь припадает к губам, но уже настойчивее. Чувствовать ответную реакцию и желание – непередаваемо приятно. Юркий язык пробирается меж распахнутых губ, словно коллекционируя интенсивность и яркость вкуса омеги на рецепторах. Пробираясь всё глубже, из горла омеги вырывается одобрительное урчание, которому хочется вторить, что Тэхён и делает. Их поцелуй, словно медленный чувственный танец, в котором ведут оба. А ароматы сплетаются, создавая неповторимую симфонию и раскрываясь, как никогда прежде.              И вот наступает этот момент, когда дыхание замедляется, а сердце ускоряет свой бег. Момент, когда альфа понимает, что сделал самый правильный выбор из всех, что когда-либо мог делать. Этот момент не купишь ни за какие деньги, но он именно тот, когда приходит понимание, что здесь и сейчас жизнь кардинально меняется. И отныне она будет подчиняться только одному конкретному человеку. Одному клубничному омеге. Одному личному очарованию Ким Тэхёна.              Он отстраняется, продолжая бережно удерживать в своих ладонях лицо Чонгука, нежно поглаживая щёки большими пальцами. Пристально смотрит в открывшиеся глаза, уверяясь в правильности ощущений, и шепчет:              — Моё клубничное очарование.              Притягивает в крепкие объятия и зарывается носом в волосы, оставляя на макушке нежный поцелуй.