Помощь голодным мироходцам

–Ты в порядке? Бледнее чем обычно. А ты ведь и так как лист бумаги. Кацпер хмурится, оглядывая лицо мироходца. Право, смотреть жутко–Лололошка выглядит так, словно здесь и сейчас свалится от истощения и больше не встанет. Худой. Почти костлявый. –А.. д-да в порядке всё.. наверное. Не беспокойся. Просто не ел последние... Сколько-то дней. Тут трудно ориентироваться, ха-ха... Больше двух, наверняка. Четыре может...? Глаза Кацпера округляются так, что Ло кажется, что те вот-вот выскочат. Вообще распознавать эмоции, когда у тебя от малейшего колебания в пространстве в глазах рябит трудно, но тут нужно быть совсем слепым, чтобы не уловить чужое беспокойство. Почти паническое. –И ты молчал?! П-подожди, у тебя же есть кухня! –У меня закончились консервы, да и в окрестностях тоже, а для готовки едва ли хватает сил... Ещё и от малейшего куска еды, из того, что есть на кухне, начинает тошнить... Лололошка пытается выдавить улыбку. Если бы Малецки умел распознавать эмоции на вкус, у этой бы был вкус скисшего молока. –Но ты не волнуйся. Искра неплохо удерживает меня от голодной смерти, да и чувство голода притупилось, так что- Лололошка не успевает договорить: под пронзительный вой желудка сгибается пополам и валится на пол. Тело прошибает холодный пот, а от боли вырывается тихий скулёж. –Ло!!–Малецки, натурально ошарашенный, падает на колени следом, хватаясь за сжавшегося в калачик друга. Паника нарастает пропорционально тому, как бледнеет лицо тела на полу. Лололошка дышит загнанно, так, будто его вот-вот вырвет. –Мале- –Замолкни.–Кацпер звучит резко.–Жди тут, я принесу тебе поесть, и отговорки не принимаются! Не хватало тебе в голодный обморок свалиться! Лололошка о том, что уже падал в обморок от голода, решает тактично промолчать. Малецки, не вставая, исчезает во вспышке света, но почти мгновенно появляется снова, со стаканом воды и дымящейся тарелкой. Штурмовик осторожно усаживает Лололошку у стены и садится рядом. Сжимая в руках ложку с содержимым тарелки, подносит к растрескавшимся губам. –Давай, дружище, ешь. И взгляд у штурмовика настолько печальный, что Ло просто не находит сил противиться. Открывает рот и проглатывает содержимое. Его мутит, во рту копится слюна, а по щекам катятся крупные градины слёз. Ему больно, ему так-так больно, потому что отвыкший от горячей еды желудок пытается связаться в узел, но он всё равно проглатывает ложку за ложкой, иногда запивая теплой водой. Ло не уверен, чем его кормят. Он чувствует вкус яиц и какую-то очень разваренную кашу, но не уверен, какую именно. В любом случае, это не важно. Потому что он ест. На половине тарелки становится легче, даже появляются силы доесть остатки самому. Его крупно трясёт, и едва ли он что-то видит из-за влаги на глазах, но совершенно плевать. Потому что даже такая небольшая порция пищи как будто бы вдохнула в него жизнь. Ло доедает всё, до последней капли. Его, скорее всего, будет мутить позже. Но всяко лучше, чем не иметь возможности даже ровно стоять от боли в животе. Кацпер, убрав куда-то тарелку и стакан, поднимается с пола, взвалив на себя и Лололошку. Даже после приема пищи тот неимоверно слаб. Дотаскивает на второй этаж и помогает лечь. Лололошка под тонким одеялом похож на сироту с улицы. –Мне идти надо, а ты пока вздремни, перевари пищу. Я позже ещё приду, снова с едой. И чтобы такое не повторялось! А то я попрошу руководство отвязать тебя вот-прямо-сейчас и насильно запру в столовой, пока не восстановишься! Кацпер грозно-грозно хмурится, воткнув руки в боки. Но секундой позже расслабляется. –Хотя, наверное, и не повторится. Я не позволю.–Добродушно улыбаясь, ерошит спутанные волосы.–Ну ладно, бывай. И исчезает. Ло кутается в одеяло, прикрывая глаза, и подмечает, что едва ли ощущает привычный ему холод. Даже сейчас, съеденная каша согревает его изнутри, облегчая боль. Но вместе с ней, пожалуй, согревает и чужая забота. Хорошо что хоть кто-то в этом безлюдном мире относится к нему по-человечески.