Girls und Panzer: School SO//Танкистки: Школа СО

26.07.12. Время по Парижу: 04:43. Предрассветная тишина висела над полем, нарушаемая лишь редким перешептыванием далекого сверчка да мерным похрапыванием кого-то из экипажей. Венгерские танки – угрюмые тени в слабом свете убывающей луны – стояли на позициях, их очертания сливались с темнотой. Неподалеку, у потухшего костра, кучка танкистов коротала время. Смех, сдержанный, но искренний, то и дело вырывался из их круга – Ференц, неутомимый, как вечный двигатель, веселил команду своими коронными выходками и старыми, но оттого не менее смешными шутками. Ласло лежал на прохладной траве возле "Газели", его взгляд был прикован не к звездам, а к темным контурам воображаемой линии Мажино вдали. Пальцы нервно перебирали травинки. Мажино... они не обожают лезть на рожон. А лезть на них в таком положении – самоубийство. Неужто придется, как немцы, обходить их?.. – Мысленный монолог прервала тихая усмешка. Он покачал головой, словно отгоняя наваждение. – Бред. В их прошлых матчах они занимали круговую оборону. Даже если зайдём с кормы, то нас разломают на части. Значит... попытаемся сломить их оборону, напав с бортов, а после – пробьемся ближе к их флагману. Уничтожив его – победим. Рёв двигателя разрезал тишину. Из ночи вынырнул юркий "CSABA", подкатил к группе машин и резко замер, заглушив мотор. С лязгом открылись люки, и наружу высыпал экипаж. Последним выбрался командир машины, Фрэнк, скомканная карта в руке. Луна высветила его фигуру: низкий рост, худощавое, почти хрупкое телосложение. Густые длинные кудри русого цвета обрамляли узкое, круглое лицо. Маленький нос и полные губы могли бы казаться мягкими, если бы не глаза – узкие, пронзительные, с острым, недоверчивым и не по годам умным взглядом, который сканировал местность даже сейчас. — Фрэнк, слишком ты быстро. Ты уже все отметил? – Ласло приподнялся на локте. Фрэнк ухмыльнулся, уголки его губ приподнялись в знакомой усмешке. — Да, капитан. – Ответ прозвучал четко, с жестким, режущим слух американским акцентом, странно контрастирующим с его славянской внешностью. Ласло поднялся, стряхнул с брюк травинки и быстрым движением выхватил карту из рук Фрэнка. Он расстелил ее прямо на земле, придавив края камнями. В тусклом свете фар с грузовика проступили разноцветные кружочки: зеленые – укрытия, красные – опасные зоны, черные – предполагаемые узлы обороны MGA. — И это все? – Ласло провел пальцем по черным точкам. — Да. На этих холмах и полях вообще нет мест для наших пт-шек. – Фрэнк ткнул пальцем в участок карты. – Сплошные открытые склоны или овраги, где нас перекроют как мышей. — Места всегда есть, Фрэнк, – Ласло не отрывал взгляда от карты, – нужно лишь внимательно поглядеть. Дай мне карандаш. Фрэнк кивнул и полез в объемистый карман своей куртки. Вместо одного карандаша он извлек небольшую жестяную коробочку, открыл ее и протянул Ласло. Внутри аккуратными рядами лежали десятки остро заточенных карандашей всех цветов радуги. Ласло удивленно приподнял брови, переводя взгляд с коробки на свою руку. — Мне... нужен был простой карандаш. – Он подчеркнуто медленно произнес последние слова. — А, сейчас! – Фрэнк снова зарылся в карман, на этот раз более целеустремленно. Ласло осторожно поставил коробочку рядом с картой, не сводя с нее вопросительного взгляда. — Зачем тебе... столько карандашей? Разных цветов? – В его голосе звучало скорее любопытство, чем раздражение. — Пока мы едем на новые места... – Фрэнк немного смутился, отводя взгляд, – я рисую. Пейзажи. Эскизы. Что вижу. Ласло молча кивнул, его взгляд на секунду смягчился. — Покажешь как-нибудь. Наконец, из глубин кармана был извлечен долгожданный простой карандаш. Фрэнк протянул его Ласло, который принял его с благодарным кивком. — Свободен. И спасибо за рекогносцировку. (Рекогносциро́вка — разведка о расположении и силах неприятельских войск, визуальное изучение противника и местности в целях уточнения принятого на карте решения.) Фрэнк щелкнул обувью по-военному, кивнул и направился к шумной группе у костра, где Ференц как раз разыгрывал очередную сценку. Ласло остался один у "Газели". Он встал на колено перед картой, прицелился острием карандаша... и погрузился в титаническую работу тактика, вычерчивающего путь к победе в предрассветной тишине. Единственным звуком стал легкий скрип грифеля по бумаге. --- 5:00 по Парижу. Предрассветный холодок еще висел в воздухе, смешиваясь с запахами солярки и росы. Танкисты Школы СО, зевая и потирая глаза, медленно выползали из-под брезентов и потягивались на холодной земле. Ласло, который не смыкал глаз, сидя на броне "CSABA", свернул только что доработанную карту и сунул ее в люк. Тишину хрупкого утра разорвал далекий, но нарастающий гул дизелей. С востока, с пригорка, озаренные первыми лучами солнца, выплыли три стальные громадины. Впереди, властно возвышаясь над склоном, шел внушительный Char B1 bis – настоящая крепость на гусеницах, флагман академии Maginot. По бокам его сопровождали два более подвижных, но не менее грозных Somua S35. Люк одного из Somua распахнулся, и из него появилась девушка. Среднего роста, с волосами цвета воронова крыла, в которые были вплетены яркие синие пряди. Ее светло-голубые глаза, холодные и оценивающие, быстро окинули венгерские позиции. Это была Эклер. Она улыбнулась, но улыбка была скорее формальной, чем теплой, и не дотягивалась до глаз, где читалась сосредоточенность и легкая, тщательно скрываемая нервозность. — Bonjour, messieurs (Доброе утро, господа)! – Ее голос, звонкий и четкий, разнесся по полю. – Я – Эклер, командир женской академии Maginot. Перед нами те самые отважные венгры, так жаждавшие испытать нашу оборону? Ласло легко спрыгнул с брони "CSABA" на землю. Он стоял прямо, спокойный, лишь слегка раскинул руки в стороны в жесте, балансирующем между приветствием и готовностью к диалогу. — Helló barátaim (Здравствуйте, товарищи)! – Его голос звучал ровно, но с легкой ироничной ноткой. – Вы угадали, мы – СО. Приятно наконец увидеть знаменитую линию... в лице ее прекрасных защитниц. Он слегка наклонил голову. – Учитывая, что это наш первый бой на столь... специфичной местности, может, дадите новичкам фору? Хотя бы символическую? Легкий смешок пробежал по рядам ее девушек в танках, но сама Эклер лишь сжала губы. Ее лицо стало строже, в глазах вспыхнул огонек решимости, смешанной с желанием доказать свою компетентность. Она резко отчеканила: — Никакой форы, господин Ласло. На войне как на войне. Она обернулась к своим машинам, ее жест был властным, но чуть скованным, выдавая неопытность . — Maginot! На боевые позиции! Бой начнется по сигналу сирены! Танки Maginot с ревом ожили. Char B1 bis развернулся, занимая доминирующую позицию на склоне, его длинная 75-мм гаубица в корпусе смотрела грозно. Somua заняли фланги, их башни замерли в ожидании. Ласло молча вздохнул – шансов на легкую победу не было. Он ловко втянулся обратно в люк "CSABA". Его примеру тут же последовали остальные экипажи СО. Только Ференц, как всегда, не мог идти шагом – он сорвался с места и побежал к их "CSABA" вприпрыжку, его смех прозвенел на фоне нарастающего напряжения. Ласло надел шлемофон, его голос, внезапно ставший жестким и командным, прозвучал по рации: — Gyerünk, fiúk! Ideje kifeszíteni a fegyvereket (Давайте, мальчики! Пришло время пострелять!)! И пусть они запомнят этот рассвет! --- 6:00 по Парижу. Рассвет. Венгерские танкисты заканчивали последние приготовления. Ласло, прислонившись к башне CSABA, всматривался в долину, окутанную утренним туманом. Внезапно из громкоговорителей MGA раздался не сигнал сирены, а мощные, торжественные аккорды «Марсельезы». (Марсельеза: https://rutube.ru/video/db29866b3a7dad10908f0ca427b0053f/ ) — Ну вот, начинается парад, — усмехнулся Ференц, забираясь в люк. Но это был не парад. Это было начало атаки. Из тумана, как призраки, вышли не плотные порядки обороны, а растянутый фронт танков MGA. В центре, подобно тяжелым кирасирам, неспешно, но грозно двигался Char B1 bis. По флангам, пытаясь развить хоть какую-то скорость, шли SOMUA S35, а юркие Renault FT и R35 метались вперед, изображая легкую гусарскую конницу. Голос Эклер по радио звучал восторженно и напряжённо: — En avant, mes filles! Pour la gloire de la France(Вперёд, дочери мои! Во славу Франции)! Левый фланг, обход! Правый, удар с клещей! Вперёд! — С ума сошли? — прошептал кто-то из экипажа ZRINYI в радио. — Они идут в лобовую! — Нет, — холодно произнёс Ласло, его глаза сузились, мгновенно считывая замысел. — Это не лобовая. Больше похоже на жалкую пародию кавалерии. V-4, немедленно отход на высоту 2. Дать картину! Остальные выстроиться в оборону. Немедленно! Пока растянутые порядки MGA пытались осуществить охват, танки СО не стали ждать. Они не пошли навстречу, а совершили резкий, скоординированный манёвр: - Два TAS развернулись и двинулись не в сторону флангов, а навстречу друг другу, сжимаясь в центре. - Два ZRINYI заняли позиции чуть позади, их орудия нацелились на приближающиеся с флангов SOMUA. - CSABA с Ференцем и Ласло рванул не вперёд, а по диагонали, проскочив прямо перед носом у тяжелого B1 bis. Этот манёвр был направлен на одно: рассечь растянутую линию атаки MGA. Быстрые FT и R35 уже оторвались от своих тяжелых SOMUA, а неповоротливый B1 bis оказался в одиночестве в центре. - Атака MGA потеряла импульс. Легкие танки, попав под сосредоточенный огонь ZRINYI и TAS, смешались и начали отходить. SOMUA попытались прийти на помощь, но их скорость не позволяла быстро перестроиться. — Они пытаются перегруппироваться! — доложил Эрвин с V-4, наблюдая за суетой в стане MGA. — Поздно, — ответил Ласло. — CSABA, V-4, со мной! Цель – флагман! Остальные, держите их «кавалерию» на расстоянии! Самая быстрая техника СО – CSABA и V-4 – устремилась к одинокому B1 bis. Эклер поняла опасность. — bis, отход! Прикрыть фланги! — в её голосе слышалась паника. Её прекрасный кавалерийский манёвр превратился в хаос. Тяжёлый танк попытался развернуться, но это было мучительно медленно. Пока ZRINYI и TAS вели огневой бой с SOMUA и легкими танками, не давая им прорваться, CSABA и V-4, как пираньи, атаковали гиганта. Они кружили вокруг него, ведя огонь по гусеницам и слабой корме. Снаряды 20-мм пушки CSABA и орудия V-4 не могли пробить лобовую броню, но они изматывали, ослепляли, деморализовали. Экипаж B1 bis не выдержал давления. Совершив роковую ошибку, механик-водитель попытался резко сдать назад, подставив борт под точный выстрел одного из ZRINYI, который успел переключиться на главную цель. Снаряд попал в основание башни. Раздался оглушительный грохот, и B1 bis замер, окутанный дымом. Сигнал сирены MGA, означающий поражение флагмана, прозвучал как похоронный марш по наполеоновским амбициям Эклер. --- Бой стих. Ласло вышел из CSABA и подошёл к месту, где Эклер, сняв шлем, молча смотрела на свой подбитый флагман. Плечи её были ссутулены, а в глазах читалось не столько поражение, сколько горькое разочарование в собственной тактике. — Вы... вы разорвали мой строй, — тихо сказала она, не глядя на него. — Как будто это был старый холст. —Холст, на котором хотели вышить гобелен славы, — поправил её Ласло, его голос звучал не злорадно, скорее констатирующе. — Но иглы ваших танков оказались слишком тупы для такой тонкой работы. (Гобелен – это вид декоративного ткачества, представляющий собой плотный безворсовый ковёр или стенное полотно с многоцветным сюжетным или орнаментальным изображением, созданным путём ручного переплетения цветных нитей основы и утка. Изделия из ткани гобелен, получившие название от французской мануфактуры братьев Гобеленов) Он перевёл взгляд на саму Эклер, заметив, как она чуть скрючилась. Осторожно, почти невесомо, он положил руку ей на плечо, пытаясь передать нечто вроде поддержки. Эклер вздрогнула от прикосновения и сильнее сжала губы, её лицо исказила маскируемая боль. — Оставьте меня, пожалуйста... Мне... нужно привести мысли в порядок, — прошептала она спешно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Ласло медленно убрал руку, будто отодвигаясь от раненого зверька. — Вам плохо? — спросил он, голос стал чуть жёстче, убирая лишнюю эмоцию, но в глазах мелькнула доля участия. — Нужно что-то принести? —Нет, всё в порядке. — Она сделала усилие, чтобы выпрямиться. — Если бы вы могли принести немного воды... Ласло внимательно посмотрел на неё, затем резко кивнул и быстрым шагом направился к своей технике. Пользуясь его отсутствием, Эклер судорожно порылась в кармане, достала пачку «Спаcфона». Дрожащими пальцами она вытряхнула две таблетки, а остальные уронила на землю, прикрывая их ногой, когда услышала возвращающиеся шаги. Ласло вернулся не с водой, а с бутылкой холодного персикового чая. — Вот. Думаю, это лучше утолит жажду. Он сам открутил крышку и протянул бутылку Эклер. Та молча, с благодарным кивком, приняла её. —Merci. Наступила неловкая тишина, которую нарушали лишь отдалённые голоса экипажей. Девушка не спешила пить, словно собираясь с силами. Наконец, она указала на флагманский CSABA: — И как... как его вообще допустили к соревнованиям? Разве это танк? — В её голосе звучало не презрение, а попытка вернуть разговор в безопасное, техническое русло. Ласло тепло улыбнулся, обернувшись на свою бронемашину. — А, CSABA? Федерации было, мягко говоря, плевать на формальности. Главное — пушка есть, ездит, и сделано до 45-го года. В документах он числится как «разведывательная бронемашина», но разведываться ему приходится обычно в самом пекле. Пользуясь его развёрнутостью, Эклер быстрым движением закинула таблетки в рот и сделала несколько поспешных глотков чая. Она подавилась, начав кашлять. Ласло, протупив секунду, подошёл и легонько постучал её по спине. — Эй, не торопитесь. Чай никуда не денется. Если хотите, у нас целый ящик. Его смех был спокойным, а рука продолжала лежать на её спине, пока кашель не стих. —Merci... Вы снова мне помогли. И... — Эклер выпрямилась, и её взгляд упал на его руку, — не могли бы вы убрать руку? — А, простите. — Ласло убрал руку, слегка смущённо засунув её в карман. — Рефлексы. На тренировках своих парней так же отхаживаю. Эклер бросила на него короткий, испытующий взгляд. — Пожалуйста, оставьте фамильярности при себе, месье Ласло. Они вам не к лицу. — Зато вас они заставляют краснеть, а это куда лучше, чем бледность. — парировал он с лёгкой ухмылкой. — Monsieur Ласло! — щёки Эклер и впрямь залились румянцем. Ласло рассмеялся и откинулся спиной на подбитый B1 bis, скрестив руки на груди. —Ладно, ладно, сдаюсь. Просто пытаюсь разрядить обстановку. — Есть хорошая поговорка: «За хорошее слово — хорошее угощение», — сказала Эклер, всё ещё раздражённо сжимая кулаки. —А я знаю другую, — парировал Ласло. — «Женщина может сделать из ничего три вещи: салат, шляпку и скандал.». — Ласло! — её шёпот стал звенящим. — Где вы покупаете запасные зубы, чтобы так легко их раздавать?! Ласло внезапно замолчал, его взгляд ушёл куда-то за спину Эклер. —Эй, я с вами разговариваю! —Эвакуатор, — произнёс он безразличным тоном. —Что? —Эвакуатор подъехал к вашим позициям. Пора заканчивать наш неформальный дипломатический раунд. Эклер резко обернулась, вглядываясь в группу техники на склоне. Среди своих девушек и венгерских парней она не сразу разглядела технику. Когда же она снова повернулась к Ласло, 39M "CSABA" уже заводил мотор. Броневик с ревом рванул с места и быстро скрылся за гребнем холма. Эклер на секунду застыла в шоке, затем в сердцах ударила каблуком по земле и крикнула ему вслед: —REVIENS, LÂCHE ! ON N'A PAS FINI ! (ВЕРНИСЬ, ТРУС! МЫ ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛИ!) Но ответом ей был лишь затихающий рёв двигателя. Она осталась стоять у своего подбитого флагмана, сгорбившись и бессильно пиная землю. —Idiot... crétin... — шипела она себе под нос, вымещая злость. Внезапно её отвлёк тихий звук мотора. Неподалёку остановился V-4. Из люка высунулся Фрэнк. —Эй, внизу! Подбросить? Эклер подняла на него взгляд. Злость понемногу уступала место усталости и смирению. Она молча кивнула и неспешно подошла к разведмашине. —Да... пожалуйста. Уже сидя на броне V-4, пока тот медленно катил к своим, Эклер с удивлением поймала себя на мысли, что спазм в животе отпустил. Видимо, вся эта странная перепалка с раздражающим венгром каким-то непостижимым образом... помогла. --- (p.s: Итаки я вернулся. Буду продолжать развивать СО, стряхивая с его танков 3 месяцавую пыль. На этот раз доведу дело до конца, но потихоньку. Пожелайте мне удачи. И надеюсь, что скоро новый финал GuP выпустят.)