Внеземные цивилизации

Тиклиус, который только что сошел с ума от кульминации во второй раз, в какой-то момент собрал всю свою волю в кулак и выкрикнул из последних сил:    «Сучки! Вы очень пожалеете! Я вас затрахаю!...»   В комнате повисла напряженная тишина. Женщины переглянулись. На их лицах не было ни гнева, ни испуга – только хищный интерес. Фраза, предназначенная для запугивания, прозвучала как вызов, и они приняли его с удовольствием.   "Ах, ты хочешь 'затрахать' нас, пленник? – промурлыкала женщина с длинными черными волосами, наклоняясь над Тиклиусом.    «Что ж, посмотрим, кто кого 'затрахает', как ты выразился.»   Другие женщины издали приглушенные смешки, предвкушая развлечение. Этот новый поворот событий – дерзость пленника – давал им отличный повод для ужесточения "наказания".   Одна из женщин снова приблизилась, но на этот раз в ее движениях появилась зловещая грация. Ее длинные, рыжие волосы больше не ласкали его кожу, а щекотали ее с маниакальной интенсивностью. Она щекотала не только шею, грудь и живот, как раньше, но и уделяла особое внимание местам, где кожа была наиболее чувствительной: нижняя часть живота, внутренняя сторона ног, и даже – с легкой, но ощутимой провокацией – паховой области.   "Ха-ха-ха… стойте… это… это нечестно… ха-ха-ха-ха …!", - выкрикивал Тиклиус, пытаясь вырваться из пут и как-то сгладить свой резкий тон. Смех становился истеричным, переходя в болезненные всхлипы.   Рыжеволосая женщина, до этого проявлявшая лишь легкую хищность, теперь развернулась во всю мощь своей игривой садисткой натуры. Она взяла свои длинные волосы, как будто держит большое толстое полотенце, поднесла к его члену и начала двигать из стороны в сторону, стимулируя его внутреннюю часть.    Каждое движение волос вызывало у него взрыв смеха, переходящий в крик.   "А-а-а-а! Пожалуйста, ох-ха-ха-ха… простите, я был не прав…. а-а-а-а-а!...."   Четыре женщины с одобрительными взглядами расположились у его пяток и начали нежно облизывать их... Шаловливые язычки ползали по его стопам, словно насекомые, вызывая первобытный страх и безудержный смех.   "Ха-ха-ха… нет, нет, пожалуйста! Только не пятки! Ха-ха-ха-ха!"   Остальные женщины принялись гладить и щекотать его одновременно, в самых неожиданных и чувствительных местах.   "Ха-ха-ха… прекратите… стойте… я не могу…  ха-ха-ха-ха!!"   Глаза Тиклиуса закатились. Он был на грани потери сознания. Женщины, видя, что он почти сломлен, немного ослабили натиск.   "Хватит! Умоляю… пощадите… Я… я больше так не буду! Ха-ха-ха-ха!"   Черноволосая женщина наклонилась к его уху: "Ты думал, что можешь нас 'затрахать'? Ты всего лишь игрушка, и мы будем играть с тобой, пока нам не надоест. И если ты не выдержишь… что ж, это будет твоей виной, не нашей."   И она снова подала знак. Щекотка возобновилась, правда не так сильно, как до этого. Тиклиус мог только кричать, смеяться и молить о пощаде. Его дерзость дорого ему обошлась, но это было только начало. Ведь каждая женщина теперь считала своим долгом "наказать" его по-своему, заставить его заплатить за свою самоуверенность.