Зелёный и чёрный

Бумажный журавлик уносит, сгорая, Тревогу, кошмары и боль. И бьётся в руках, и ведёт тебя к краю, И чувствует крик — но не твой. Так просто войти и нарушить границы, Касаться и гладить. Беречь. Он спит. Ты уходишь. Бумажные птицы — Свидетели призрачных встреч. Уже в тишине ты придёшь к нему снова. Когда он проснётся — замрёшь. Придвинется ближе. При свете — ни слова. Он — прячется где-то. Ты ждёшь. Позволил. Впустил. Из тепла и касаний Ты сложишь журавлика вновь. И что-то меняется вдруг между вами, Выходит в реальность из снов. В реальности — шумно. Противно и липко, Что кто-то был близко — чужой. Спешишь ускользнуть: быть не с теми — ошибка, Ты хочешь вернуться домой. Ты хочешь быть здесь. Гладить чёрные пряди Все ночи, все сны напролёт. Наутро узнать, что бояться не надо, Что он тебя не оттолкнёт. Журавлик летит на исписанных крыльях — Там главного имени след. Твоя уязвимость — в сожжённых чернилах, Его — признаваться в ответ. Идти с тобой вместе, делить с тобой вечер, И книгу, и память, и жизнь; И время, сменившее изморось снегом, И взгляд — как падение вниз. Его откровение в страхе поверить, И в шаге — вслепую — вперёд, И в том, как он стонет, как просит — сильнее, И в том, что он этого ждёт. Ты слишком пробрался к нему: под рубашку, И в спальню, и в душу, и вот — Всё кренится и леденеет однажды. Ты слышишь обратный отсчёт. Всё сломано. Страшно. Нельзя быть опорой Тебе одному — за двоих. Но боль исцеляется за разговором; Тепло не кончается вмиг. Тепло сквозь мороз пробивается птицей. Позвать. И поймать. И обнять. И он замирает. Касание длится. И нежность на сердце. Опять. Вы, за руки взявшись, бредёте куда-то — По снегу и наедине. Ты не по бревну бы с ним шёл — по канату, В реальности или во сне. Твой внутренний компас давно неисправен: Ведёт тебя только к нему. Вас тянет всё ближе, до самого края И неприкоснувшихся губ. Ты ждёшь, ведь сломать эту стену не вправе. Она исчезает. Почти. Он просит прощения. И — обещает. Ты знаешь, что должен идти. Труднее всего приземлиться на взлёте, И лечь, чтобы долго не спать, И слушать шаги, чтобы сбиться со счёта. Над бездной его отыскать. Он жадно и жарко бросается в омут, Оставив свой вечный контроль. Целует, зовёт, задыхается, тонет — И делает это с тобой. Отдаст тебе всё — вспоминаешь ты. Веришь. Берёшь — разве смог бы не взять? Но утро несёт тебе чувство потери. За что-то цепляется взгляд… Бумажный журавлик уносит в полёте Тревогу и страх за собой. И рвётся из рук — привести его. Вот он. Заботливый. Ждал тебя. Твой.