Зелёный и чёрный

Когда погаснет колдовство — Позволь обняться. В тот жаркий день мне будет сто, Тебе — сто двадцать. Хоть ты не вспомнишь ничего, Готовый сдаться, Я расскажу тебе о том, Что мне — семнадцать. Что я живой, но видел смерть, Что ты — предатель, Что ты мне верен столько лет, За тенью спрятан. Что пятен крови не стереть С души и горла, Но ты мой щит, мой тёмный свет, Всегда безмолвный. Я расскажу, как нелегко Тебя дозваться. Тебе не сорок — целых сто, А мне семнадцать. Как ты за гранью и седой, Ты умер. Счастлив. Как тихо смотришь за звездой, Зелёной, ясной. Как этот яркий огонёк Летит навстречу И умоляюще зовёт Покинуть вечность. Как в нём меня ты узнаёшь: «Уйди, исчезни!» А я: «Останешься? Ну что ж, Тогда мы вместе». Как устремляюсь за тобой В посмертный домик И забираю твой покой. Хоть ты не помнишь, Но мы вдвоём брели назад Под лунным блеском. Ты говорил: «Ожить — мой ад», А я: «Мы вместе». Когда осталось сделать шаг, То наши руки Соединились не дыша, Боясь разлуки. Ты выбрал, Северус. А я — Влюблён и молод. Ты плещешь ядом, как змея, Тебе под сорок. Провалы глаз опять во всех Вселяют ужас; И лишь в меня — звенящий смех, Ведь ты мне нужен. Ты помнишь, как мы восемь лет Кружились в танце? «Мальчишка!» — вечный твой ответ, Хоть мне — за двадцать. Ты для меня шагнул за грань — Не раз, а дважды. Я стоил мук, и слёз, и ран, И бездны страшной. Но я иду к тебе, вперёд, А ты всё дальше. И шаг мой, взгляд твой, поворот — Слились однажды. «Мы вместе. Вместе!» — я шептал Той первой ночью, Ласкал, касался, целовал, Держался прочно. Твой взгляд был полон теплоты, Твои ресницы. И ты — в любви признался. Ты! А я: «Мне снится?» А ты рассказывал всерьёз, Смотря куда-то, Что я веду тебя до звёзд — И по канату. Что без меня ты не живёшь, Но падать в пропасть Остерегаешься — и всё ж Давно не против. Той ночью не смыкаю глаз: Не наглядеться. Твой оборвавшийся рассказ Окутал сердце. …Мой голос хрипнет. Я старик, А не мальчишка, А ты и вовсе слаб и сник, Почти не слышишь. Мы вместе — помнишь? — целый век. Век войн и боли, Век счастья, внуков, век, где свет Любовью полон. За эти восемьдесят лет Я прожил двести, Держа тебя — тогда, теперь — Над самой бездной. Ты не колдуешь — целый день Глядишь сквозь стены. Твой ум потерян, ты как тень, И тает время. Целую старую ладонь, Тайком — прощаюсь; И ясно помню вечный дом, И так скучаю. Когда очнёшься за чертой, Сумей дождаться. Не задержусь. Мне будет сто. Тебе — сто двадцать.