Лазарет VI: Кали-Юга

Италия

          Вокруг темнота, в середине которой находится Алек. Он пытается найти выход, но все бесполезно, потому что нет конца и края этой темноте. Алек пытается увидеть собственные руки, но они расплываются, размазываются от начала предплечий. Это пугает, но Алек не может издать ни звука.           В голове поднимается противная, до мерзости, мысль о том, что он снова во власти демона, но Алек тут же прогоняет ее. Он больше не тот мальчишка, не способный постоять за себя. Алек может убить одной рукой, даже не сильно напрягаясь, ведь у него есть руны. Он знает, как отравить одновременно сотни человек и считается достаточно опасным друидом.           Тогда почему сейчас он не понимает, как уйти от темноты вокруг?           Алек замечает, что у него опять болит спина. Ноет так сильно, что становится почти невыносимо. Он стонет, падая на колени и тут же заваливаясь на бок. Он не может опереться на руки, ведь у него их сейчас попросту нет.           Алек не знает, что делать.           Ему одновременно страшно и в то же время он злится, потому что не желает снова быть тем напуганным ребенком, который не понимает, как бороться с темнотой.           Алек знает все о темноте.           Алек сталкивается с ней ежедневно.           Но тогда почему темнота вокруг съедает его руки?           Алек больно ударился плечом.           Он проморгался, понимая, что уснул за столом и сейчас, судя по всему, попросту свалился со стула, ударившись. Выдохнув, Алек перевернулся на спину, растягиваясь во весь рост на кафельной плитке. Тело затекло, мозг начинал работать совсем лениво.           Алек заснул над своими исследованиями. Он снова пытался разгадать до конца работу собственных рун, но у него никак не получалось ухватить основное. Поначалу Алек полагался на советы Магнуса, которые тот дал когда-то давно, и они на самом деле работали.           Какое-то время.           Но потом, спустя несколько лет, Алек осознал, что руны порой выходят из-под его контроля, но в то же время обволакивают своей силой. Он мог активировать любую руну собственными мыслями, а такого не встречалось ни в одной книге, десятки которых были прочитаны. Алек не знал, что это такое, и пытался разобраться. Помочь в этом было некому, из всего обилия эсперов вокруг и просто очень умных людей никто с таким не сталкивался. Алек был единственным, кто мог наносить на себя руны, у кого они не исчезали, а вдобавок ко всему могли усиливаться, питаясь от энергии самого Алека. Такого не было в практике ни у одного из друидов, записки которых нашел Алек. Он даже к Камалии обратился, но и у нее в архивах не нашлось ничего подобного.           Тогда Алек начал копать сам.           Что-то ему уже было понятно, но вот что-то…           Казалось, он кругами ходил вокруг правильного ответа, боясь найти или признать его. Словно он сам себя отталкивает от истины. Странный сон был тому подтверждением. Алек частенько стал видеть сны, которые он не мог никак объяснить.           То, что он был друидом, накладывало определенный отпечаток.           Это обязательно должно было что-то значить.           Алек не мог разобраться.           Спросить совета было не у кого.           Чем дальше, тем сильнее складывалось ощущение, что он сходит с ума. Алек обхватил пальцами правой руки запястье левой, грея в ладони любимые часы. Они снова дарили тепло.           Он сел, понимая, что начинает замерзать на холодном кафельном полу.           Все тело болело. Сон тревожил, добавлял в копилку стресса Алека, который и без того был на грани нервного истощения. Но нужно было работать, поэтому Алек взял себя в руки и поднялся, принимаясь собирать разбросанные по столу бумаги.           Внезапно телефон разорался мелодией, которая стояла в уведомлении только на одни входящие.           Срочные операции для ближнего круга.           Алек нахмурился и быстрым шагов покинул лабораторию.           Он вбежал в операционную, на ходу натягивая маску на лицо. Он уже открыл рот, чтобы возмутиться о посторонних, которые находились в святая-святых больницы, где он всеми силами старался поддерживать чистоту и соблюдение хоть каких-то правил, но из-за толпы медсестер увидел мелькнувший ворох белоснежных волос. Алек соврал бы, если бы попытался уверить сам себя, что на долю секунды его ноги не приросли к полу от осознания, что перед ним стоит Сквало Супербиа.           Медсестра быстро протараторила что-то про пулевое ранение, но Сквало, буквально схватив ее за шкварник, вышвырнул из операционной.           – Эй! – рявкнул Алек, желая вступиться.           Остальные медики уже выбегали прочь, открывая, наконец, Алеку обзор на операционный стол, на залитый кровью бежево-черный военный китель его пациента, на то, с какой силой его держали двое безликих военных. Пациент – молодой блондин с невероятно резкими чертами лица – хохотал как сумасшедший.           Алек в ступоре поглядел на взмыленного Сквало.           Тот закрыл двери операционной, отрезая их от остальных врачей.           – Психический ты говна кусок! – заорал он на хохочущего подстреленного блондина, и тем самым вдруг напомнил Алеку Чую.           Это привело его в чувства.           Его перестал пугать Сквало одним лишь этим сравнением, хотя они были совершенно не похожи. Чуя был пластичный, компактный, с ярко-выраженными контурами фигуры, легкий и невесомый порой из-за способности. Сквало был долговязым, сухим, твердо стоящим на земле, а белое пятно витилиго на его лбу давало начало длинным белоснежным волосам, лишенным всякого меланина. Сквало двигался как военный, имел командный голос и холодные, как небо в бурю, серые глаза.           Алек подумал – жарко, наверное, ему в Италии в плотно-запахнутом военном кителе, перчатке на левой руке и с такой копной волос.           – Бельфегор, сука, хорош вырываться!           От голоса Сквало Алек отмер.           – Снимите верхнюю одежду, – скомандовал он, подтягивая поближе передвижной столик с инструментами, – раз уж на сегодня вы вызвались быть моими помощниками, но откажетесь надевать костюм медсестры.           Потом, глянув в ответ на резкий взгляд Сквало, пояснил:           – Сначала снимите китель с себя, сеньор Супербиа, потом с нашего пациента. Мне понадобится ваша помощь, чтобы сделать вязки и зафиксировать его на столе. Они в шкафу, в выдвижном ящике. Второй сверху.           Сквало, на удивление, не сказав ни единого слова против, быстро снял верхнюю одежду, впрочем, перчатку оставив на месте. Алек был рад возможности изучить человека, который когда-то запугивал Бенни. Сквало был одноклассником Дино, но они были совершенно не похожи. В том, как Сквало двигался, как говорил, как не пытался строить из себя то, чем не является.           В отличие от Каваллоне Сквало не казался двуликим.           – Перчатка, – сказал Алек, когда Сквало оперативно принес ремни для фиксации рук и ног буйных пациентов.           Некто блондин Бельфегор был, определенно, из их числа. Особенно, когда вырвал собственную руку из хватки военного, молниеносно хватая скальпель с придвижного стола. Алек среагировал быстро – ударил его по запястью, выбивая скальпель, а Сквало тут же заломил парню руку, привязывая.           – Сука ты, капитан, – продолжил хохотать Бельфегор, захлебываясь слюнями.           Когда из его рта с бульканьем полилась кровь, Алек выматерился.           – Блять. Все вышли!           – Я не уйду, – рявкнул Сквало в ответ, но подогнал других людей покинуть помещение и караулить дверь с той стороны.           Алек хмыкнул, нисколько не удивившись. Он подумал лишь о том, что Чуя тоже не вышел бы, если бы на операционном столе в невменяемом состоянии оказался подстреленным кто-то из близких ему людей. Сквало разрезал китель Бельфегора вытащенным из ботинка ножом. На внимательный взгляд Алека немного стянул с руки перчатку зубами, демонстрируя механический протез вместо кисти левой руки.           – Можете оставить. И держите подопечного покрепче, я собираюсь ввести ему успокоительное. У нас мало времени, и у него сто процентов открылось внутреннее кровотечение.           Сквало на это только метнулся молнией к своему кителю, доставая из внутреннего кармана футляр со шприцом, содержимое которого ввел беснующемуся подчиненному в плечо.           Алеку он сказал спокойно:           – Лексотан. У парня маниакальное расстройство. Вид собственной крови вводит его в исступление. На мое счастье, поранить его удается очень редко.           Бельфегор же продолжал смеяться, захлебываясь кровью. Челка падала на его дикие глаза. Алек, стараясь не отвлекаться, принялся за застрявшую пулю. У него не было времени церемониться с варийцами. Бельфегор не выглядел как человек, которому требовался наркоз. Он был настолько не в себе, что это не имело смысла. А вот не дергаться ему поможет лошадиная доза введенного лексотана.           Последнее, что заметил Алек перед тем, как отключиться от окружающего мира и погрузиться в операцию, это обтянутая перчаткой левая ладонь Сквало, убравшая светлые волосы с глаз Бельфегора.           – Пролилась королевская кровь, капитан, – прошептал Бельфегор, проваливаясь в успокоение.           – Давай, пацан, – усмехнулся Сквало совсем не грозно, – держись.           Алек сделал первый надрез.           – У хорошего мафиози в подчинении должно быть три идеальных сотрудника: бухгалтер, консильери и подпольный врач.           Алек обернулся на голос, глядя как на задний двор больницы выходит Сквало. Тот усмехнулся. Вблизи его улыбка показалась острой, словно у акулы. Алеку понравилось это сравнение, подходило под внешность и род деятельности капореджиме Варии. А еще под способность управлять водой.           – Пони может быть доволен, – привалившись к стене рядом с сидящим прямо на закрытом мусорном баке Алеком, сказал он, – у него хороший подпольный врач.           От протянутой сигареты черного цвета Алек не отказался. Только удивленно покрутил в руке и подтянул к носу, учуяв легкий аромат гвоздики и жасминового чая. С травами разного рода он был знаком лучше других.           Сквало знакомо закатил глаза.           – Джарум Блэк, – показал он непривычно тонкую для стандартной пачки упаковку сигарет. – Босс говорит, что сигареты как у телки. Хорошо, что не ментоловый отстой. Для него слишком сладкие.           Когда Сквало подтянул к Алеку зажигалку, он прикурил, с удовольствием отмечая, что у босса Сквало нет вкуса. Сигареты были на редкость потрясающими. Алек невпопад подумал, что Чуе они точно пришлись бы по душе. Ему вообще нравилось в последнее время мерить происходящее категорией «Что сделал бы Чуя?». Потому что его жизнь превратилась в редкостное говно, а Чуя был самым светлым человеком в его жизни. И самым разумным, что тоже помогало в принятии многих решений.           Алек сначала удивился, поняв, что Сквало его разглядывает, но потом понял, что во время операции был в маске, и только теперь представил собственное лицо варийцу.           – Ваш солдат быстро пойдет на поправку, если будете использовать мою мазь и отвары, – сказал Алек. – Если он не откажется, конечно. У вашего подчиненного весьма высокое… самомнение.           В конце концов мало кто называл свою кровь королевской.           Сквало кивнул.           – Он не солдат, а офицер. Но его мнения никто спрашивать не будет, – с толикой тепла ответил он. – Намажется как миленький. Пусть хоть десять раз будет наследным принцем Дании.           Алек от удивления даже развернулся, чтобы посмотреть, шутит Сквало над ним или нет. Но наемник не изменился в лице, поэтому Алек уточнил, забывая о том, что начал знакомство с обращения на «вы»:           – Ты издеваешься?           – А что, – усмехнулся нагло Сквало, – никогда еще не приходилось встречать наследника монаршей семьи, док?           Алек протянул:           – Считается, если однажды я чуть не убил целое королевство Британии вместе с Карлом Третьим, только взошедшим на трон? Ну, тоже взаимодействие с монархией как никак.           Сквало выдохнул сладкий дым в сторону, рассмеявшись. А потом распустил высокий хвост волос, массируя кожу пальцами протеза, который, по всей видимости, был достаточно технологичен, чтобы Сквало не ушел в отставку из-за него. Волосы завораживали, словно снежная лавина на его плечах.           Бычок Сквало выкинул в соседнюю мусорку и оттолкнулся от стены, запахивая китель. К проезду на дороге подъехал черный роллс-ройс одной из последних моделей.           – Вот понтовый сукин сын, – вздохнул негромко Сквало, а потом обернулся на Алека. – Спасибо за Бельфегора, док. За мной должок.           Алеку хотелось ответить, что Сквало может вернуть долг прямо сейчас, навсегда отъебавшись от Бенвенуто, несмотря на деньги, уплаченные за присмотр самим Дино Каваллоне.           Алек ничего не ответил. Он лишь смотрел, как Сквало удаляется к дороге, садясь в подъехавший автомобиль. Алеку показалась, что глаза темноволосого водителя на мгновение полыхнули красным.           Босс Варии Занзас не посмотрел в его сторону. Он что-то тихо сказал Сквало, а потом вывернул руль, и машина уехала.           Алек подглядел на остаток сигареты в руке и подумал о том, что это был один из неплохих рабочих дней. Он выкинул бычок в мусорку, потянулся и пошел обратно в больницу.

Япония

          Дазай оглядел место преступления, не очень понимая, с чего бы простому работяге вроде Тадао Йоши, который большую часть времени жил и работал в Киото, делать в порту Нигиши прямо под носом у Портовой мафии.           – Кто бы ни планировал показать нам этот труп, он постарался, чтобы мы нашли его как можно быстрее, – протянул он.           Никаких следов, никаких улик, никаких зацепок. Всего лишь труп человека, который умудрился пропасть с радаров специального отдела и Анго лично, а потом внезапно появился здесь с инсультом. Слишком красиво, чтобы быть правдой.           – Не удивлюсь, если кто-то пытался подставить Порт, – пожал плечами Куникида.           Доля логики в его предположении была. Чуя по всем меркам не так давно взошел на пост босса якудза, и его кандидатура все еще смущала некоторых дураков, которые не осознавали степень его влияния или силу как эспера.           По шагам Дазай узнал Рампо и обернулся. Тот, вытащив изо рта леденец, глянул на труп совершенно растеряно. Куникида ждал, что Рампо, как обычно, раскусит преступление за пару мгновений, но Дазай лучше других знал, как работает «способность» их старшего детектива. Его козырем была внимательность, которая позволяла с помощью дедукции раскалывать дела как орешки. Но для того, чтобы пользоваться этим скиллом, нужно было хоть что-то.           – Здесь нет улик, – сказал, наконец, Рампо. Он старался не выдать своего разочарования, но Дазай легко прочел растерянность в его голосе.           – Мы ничего не найдем, потому что поработали профессионалы. И все бы ничего, если бы это не был Тадао Йоши.           Дазай, запихнув руки в карманы тренча, присел рядом с трупом. Куникида, поправив очки, вперился взглядом в Дазая. И поморщился, потому что портовый шум его раздражал. Он спросил:           – Тадао Йоши?           Его вопрос был закономерен – Куникида никогда не был на короткой ноге со специальным отделом. И, в отличие от Дазая, не имел шпиона, которым можно было манипулировать, а значит не владел всеми досье по собственному желанию.           Дазай оглядел мертвое лицо Тадао, не понимая, что его смущает.           – Это один из самых страшных эсперов в истории.           – Страшнее Накахары? – удивленно протянул Куникида, не скрывая сомнений.           Дазай же его эмоций не разделял. Ему нравилось, что весь мир воспринимает Чую как верховное божество. Они отчасти были правы, если бы не те исключения, с которыми приходилось сталкиваться его способности. Многие, рассуждая об эсперах, забывают, что сила подчиняется многим законам. Так способность Чуи могла быть использована только через прикосновение. Расширение ее границ означало выпуск Арахабаки, а тот ждал всего семь минут прежде, чем разорвать Чую на куски. К тому же, у Богов не было иммунитета к способности Дазая.           А вот Тадао Йоши…           – Он мог поглощать другие способности.           И Дазая до ужаса мучил вопрос, к какой сингулярности могла бы привести их встреча?.. Способность забирать способности и способность, обнуляющая любое воздействие на себя. Черт, это было ахренительно занимательно.           – Что? – ошарашенно протянул Куникида. – Почему мы никогда не слышали о нем?           За Дазая ответил Рампо:           – Потому что он не использовал свою силу. Был один инцидент, после которого его внесли в списки спецотдела, но это все. Тадао было плевать на то, что он мог стать могущественнее всех.           – Он бы понравился Достоевскому, – протянул Дазай, так и не сводя глаз с лица трупа.           Куникида вздохнул.           – Ну хоть про этого психа не напоминай!..           Дазай порой скучал по Достоевскому. Тот был достойным соперником, такие встречаются крайне редко.           Рампо же не выдержал и вытащил мобильный, набирая номер директора. Спустя мгновение Дазай услышал отчет, что они провалили дело и ничем не могут помочь, пока не появятся хоть какие-то зацепки.           Дазай резко поднялся и отошел в сторону, подальше от трупа и шума суден в порту, чтобы и самому сделать звонок. Он набрал номер и ждал семь гудков прежде, чем услышать по ту сторону по-испански:           – Хэй, йоу, чем могу быть полезен?           Манера, не присущая обычно Стайлзу, даже развеселила. Дазай хохотнул.           – Словно со своими подростками общаюсь.           Стилински зашипел и, судя по звуку, прикрыл трубку ладонью.           – Сдурел?! Откуда у тебя мой номер? – спросил он рассерженно.           Да-да, работа под прикрытием в каком-то наркокартеле в Мексике. Дазаю было слишком лень вникать. Он поморщился из-за суеты, которую Стайлз вносил даже ментально, посредством телефонного разговора.           – Сделай вид, что звонит твоя мама, – равнодушно ответил Дазай, прекрасно слыша на фоне голоса новой нарко-семейки Стайлза.           Стилински длинно выдохнул, а потом ответил, больше не таясь:           – Йоу, ма, ты капец как невовремя. Че каво?           Дазай закатил глаза.           – Мне нужна информация, известно ли ФБР что-нибудь о смертях эсперов в последнее время? Меня интересуют все дела, где отсутствуют хоть какие-то зацепки.           – Мам, я нормально питаюсь. Нет, мне совершенно точно ничего не надо. Да, у меня пустой холодильник, ты меня раскусила.           Значит, Стайлз впервые об этом слышит. Ладно, стоило проверить.           – Если ты после моего звонка кинешься звонить куратору в ФБР и что-то узнавать, я тебя сдам твоему картелю, усек? – мило улыбнувшись, поинтересовался Дазай.           Стайлз возмущенно протянул:           – Ну, мам!           – Пока, Стайлз.           Дазай отключился и постучал углом телефона по губам. Он обернулся, глядя на то, как недоуменно Рампо чешет затылок, глядя на труп, который якобы умер от инсульта. Никаких зацепок, никаких улик.           Дазай думал лишь о том, что для простого работяги у Тадао было слишком отдохнувшее лицо без единого налета усталости, стресса, алкоголя или курения. Тадао выглядел так, словно жил свою лучшую жизнь.           И это тоже не имело совершенно никакого смысла.

Италия

          Алек задыхался. Он жмурил глаза, пытаясь дышать носом, но нихрена не получалось. Слезы сами собой текли по щекам, и болезненная хватка в волосах не делала ситуацию лучше. Дино дергал его так, будто наказывал за что-то, а Алек только и мог, что цепляться в его бедра и пытаться не отпихивать от себя.           Член упирался в глотку и больше всего на свете Алеку хотелось блевануть на охеренно дорогую кафельную плитку. А еще он прекрасно знал, что охрана, которая, кстати, подчинялась ему, стоит за неплотно прикрытой дверью и прекрасно слышит все звуки, которые, если честно, ни с чем нельзя перепутать.           Слюна стекала по подбородку и капала куда-то вниз. Алек надеялся, что не попадает на его халат, в котором ему идти на вскрытие через буквально… когда там кончит Каваллоне?           Алек глянул вверх: Дино как раз запрокинул голову и стиснул зубы. На шее вздулись вены, а пальцы сжали волосы так, что Алек не сдержал тихого стона. Совсем немного потерпеть, Дино точно уже близок к оргазму.           Алек подумал о том, что если бы в те годы, когда он внимал Чуе и внимательно слушал о том, как лучше делать минет, кто-то показал бы ему эту картинку – его отвернуло бы от членов на всю оставшуюся жизнь. Но судьба штука веселая, Алек уже понимал, насколько, и потому у него колени были постоянно в синяках от кафельной плитки, а ощущение члена в глотке не пропадало даже ночью. Он пристрастился к мятным конфеткам, почти привык к взглядам, полным снисходительного отвращения, ведь даже его непосредственные подчиненные понимали весь расклад.           Благо, держали язык за зубами, потому что Алек при всей своей замкнутости, мог убить не моргнув глазом. Да, он старался избегать этого, но…           – Детка, – Дино с силой натянул рот Алека на свой член, – м-м-м, потрясающе.           Алек сморгнул слезы и приготовился глотать.