Тысяча миров, но мы в одном

Тишина повисла между ними, тяжелая и звенящая. Дождь прекратился, будто весь мир замер в ожидании решения Нироля. Воздух стал густым, насыщенным запахом грозы и чем-то еще — горьковатым, как пепел, с едва уловимой сладостью, напоминающей тлен надежды. Азраэль стоял неподвижно, но в его глазах мерцали отблески далеких, нездешних огней. — Ты не хочешь узнать, что значит «остаться со мной»? — Демон слегка склонил голову, и внезапно проступившие очертания рогов отбросили тень на лицо Нироля. Тот с трудом сглотнул. Слова застревали в горле. — Я... просто хочу, чтобы он вернулся. Азраэль рассмеялся, и этот звук напоминал скрежет стали по стеклу. — Все хотят «просто». Но «просто» не существует. Он щелкнул пальцами — и пространство вокруг них взорвалось тьмой. Земля разверзлась, обнажив пустоту, из которой потянулись бледные, костлявые руки. Их пальцы извивались, а шепот, доносившийся из бездны, заставлял кровь стынуть в жилах. — Не бойся, — Азраэль провел ладонью по спине Нироля, и тот вздрогнул от прикосновения. Горячего. Невыносимо горячего. — Они здесь, чтобы помочь. Круг, начертанный кровью демона, вспыхнул алым светом. В воздухе повис тяжелый запах серы. — Произнеси его имя, — приказал Азраэль. — Мика... — ГРОМЧЕ. — МИКА! Тьма содрогнулась. Из нее выступила фигура. Бледный. Слишком бледный. Глаза — мутные, как у того, кто слишком долго смотрел в пустоту, но в них теплился слабый свет. — Нироль...? Голос был его, но звучал чужим — будто доносился сквозь толщу воды. Нироль не раздумывал. Он бросился вперед, вцепился в холодное тело, вдыхая запах сырой земли и чего-то чужеродного. — Ты вернулся... За его спиной Азраэль молча наблюдал. И улыбался. — Теперь ты мой, — демон положил руку на плечо Нироля. Тот обернулся. Впервые разглядел детали: Когти — черные, отполированные, как вулканическое стекло. Тени, которые шевелились за спиной Азраэля, будто живые. Глаза. Глаза, в которых не осталось ничего, что могло бы принадлежать человеку. — Что... значит «твой»? Азраэль наклонился, его губы почти коснулись уха Нироля: — Все. Нироль содрогнулся. Но рука Мики сжимала его пальцы. Он был готов принять все. Ночью, когда Мика спал — слишком неподвижно, слишком бесшумно — Нироль смотрел в потолок. Что-то было не так. Но он не хотел этого замечать. А за окном, во тьме, два огненных глаза наблюдали за ним. И смеялись беззвучно.