Тысяча миров, но мы в одном

Дождь стучал по крыше теплицы, где они укрылись — старинной стеклянной постройке в глубине сада, которую Нироль давно хотел привести в порядок. Азраэль сделал это за одну ночь. Теперь среди кадок с цветами стояли два плетёных кресла, а между ними — маленький столик с бутылкой вина. Нироль сидел, завернувшись в мягкий плед, и смотрел, как капли дождя стекают по стеклянным стенам. За последние недели он привык к присутствию демона, к его странной заботе, к тем моментам, когда Азраэль забывал о человеческой маске и его глаза начинали светиться в темноте, как тлеющие угли. — Тебе не холодно? — Азраэль протянул руку, поправляя плед на плечах Нироля. Его пальцы на мгновение задержались на ткани, почти касаясь кожи. — Нет, — Нироль улыбнулся. — С тобой мне никогда не холодно. Это была правда. Даже сейчас, когда по стеклу струились дождевые потоки, в теплице было уютно и тепло — не от обогревателя, а от того странного тепла, что исходило от самого Азраэля. Демон, казалось, излучал жар, как печка, но не обжигающий, а мягкий, обволакивающий. Азраэль налил вина в бокалы. Рубиново-красная жидкость искрилась в свете старинной лампы, висящей над ними. — За что бы мы могли выпить? — спросил Нироль, принимая бокал. Их пальцы соприкоснулись, и по спине пробежали мурашки. — За новые начала, — голос Азраэля звучал тише обычного. — И за то, что некоторые вещи всё-таки бывают вечными. Они чокнулись. Вино оказалось сладким, с лёгким привкусом специй — таким, какое Нироль любил, хотя он точно не помнил, чтобы говорил об этом демону. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную стену воды за стеклом. В теплице стало ещё уютнее, почти волшебно. Нироль откинулся на спинку кресла, наблюдая, как свет лампы играет в черных волосах Азраэля, подсвечивая их красноватыми бликами. — Ты знаешь, — начал он осторожно, — я всё думаю... о той ночи, когда ты спас меня от... того, что притворялось Микой. Ты назвал меня своей добычей. Но сейчас... сейчас всё иначе, да? Азраэль замер, его бокал остановился на полпути ко рту. Он медленно поставил его на стол и повернулся к Ниролю. В его глазах было что-то новое — какая-то глубина, которой раньше не было. — Всё иначе, — подтвердил он тихо. — С самого начала было иначе, чем должно было быть. Я... — он запнулся, будто слова давались ему с трудом, — я не должен был чувствовать то, что чувствую. Но демоны — существа страсти. И иногда эта страсть принимает... неожиданные формы. Нироль почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он поставил бокал и повернулся к Азраэлю, их колени теперь почти соприкасались. — А что... что ты чувствуешь? — прошептал он. Азраэль посмотрел на него — долгим, пронизывающим взглядом. Потом медленно поднял руку и провёл пальцами по щеке Нироля. Его прикосновение обжигало, но теперь это было приятное тепло, как от первого весеннего солнца. — Ты знаешь, — сказал он так тихо, что слова почти потонули в шуме дождя. — Ты должен знать. И тогда Нироль перестал думать. Он наклонился вперёд, закрывая глаза, и их губы встретились. Поцелуй Азраэля был как вспышка — горячий, сладкий, с привкусом вина и чего-то ещё, какого-то неземного аромата, который невозможно было описать. Нироль почувствовал, как по его телу разливается тепло, как пальцы демона впиваются в его волосы, притягивая ближе. В ушах зазвенело, мир сузился до этого мгновения, до этого поцелуя, до этого... Азраэль первым оторвался, его дыхание было неровным. Глаза горели уже не просто красным — они светились изнутри, как расплавленное золото. — Вот видишь, — прошептал он, — теперь ты точно знаешь. Нироль не мог говорить. Он только кивнул, чувствуя, как его губы всё ещё горят от прикосновения. В груди что-то расправлялось — что-то, что долгое время было сжато в тугой узел. Азраэль улыбнулся — по-настоящему, без привычной насмешливости. Он снова потянулся к Ниролю, но на этот раз просто обнял его, прижав к себе. Голова Нироля оказалась у него на плече, и он слышал странный ритм — не сердцебиение, а что-то другое, глубокое и мощное, как отдалённый гул вулкана. — Навсегда, — сказал Азраэль, и это прозвучало как клятва. — Как мы и договаривались. Нироль закрыл глаза. Дождь за стенами теплицы, тепло демонских объятий, сладкий привкус поцелуя на губах — всё это сливалось в одно совершенное мгновение. Он больше не думал о прошлом. Не думал о том, что ждёт впереди. Было только здесь и сейчас — этот дождь, этот сад, этот демон, который стал для него чем-то гораздо большим, чем просто спасителем. — Навсегда, — согласился Нироль и почувствовал, как Азраэль ещё крепче прижимает его к себе. А за стеклом дождь продолжал стучать по крыше, словно отмеряя время, которое теперь принадлежало только им.