После света

Решила попробовать начать писать фф про стекло. Предупреждаю то что это разобьет вам сердце🕳️ Лес был слишком тихим. Только треск ветки под ногой Гарри нарушал вязкую, тяжёлую тишину, похожую на пепел, осевший после пожара. Он шагал впереди, с палочкой наготове, глаза не отрывались от тьмы между деревьями. За спиной, почти неслышно, шли Рон и Гермиона. Они не говорили. Не потому что не было слов — а потому что любые слова могли быть услышаны. — Здесь, — шепнул Гарри, останавливаясь. — Переночуем тут. Гермиона кивнула. Пальцы сжали плащ на плечах. Волосы давно не были расчёсаны, кожа в ссадинах, ноги гудели от усталости. У всех них вид был такой, будто они не ели неделю — и всё равно шли вперёд. Рон поставил защитные чары и заклятие молчания. Они жили на бегу. Министерство давно палo. Хогвартс захвачен. Волан-де-Морт снова дышал во весь голос, и казалось, что сам воздух сжался от его власти. Их считали исчезнувшими. Умершими. Или — что хуже — предателями. В “Пророке” выходили статьи с фотографиями: “Поттер сбежал”, “Дамблдор мёртв — кто за этим стоит?”, “Маглорождённая Грейнджер и Уизли — соучастники?” В Хогвартсе о них всегда шептались, но даже Луна не знала, где они. Никто не знал. И это спасало им жизни. Потому что на самом деле они искали крестражи. — Остался один путь, — хрипло сказал Гарри, садясь у корней дерева. — Через долину. Там может быть след. Или кольцо. Или дневник. Что угодно. — Надо идти ночью, — сказала Гермиона. — Сканеры магии активны днём. Нам нельзя допустить ещё одну засаду. Она замолчала. Они все это знали. Просто хотелось говорить. Хоть что-то. Пламя костра вспыхнуло и тут же угасло в защитной сфере. Тёплый свет не вышел за предел круга. Никто не должен был их видеть. Ни патрульных, ни скиммеров, ни самого Того-Кого-Нельзя-Называть, чьё имя теперь снова не произносилось. Волан-де-Морт был жив. Он не просто жив — он правил. И завтра, как бы ни закончился этот день, он снова выйдет на охоту.   

***

Из своей зачарованной маленькой сумочки Гермиона достала палатку.Она с Роном попытались сложить Полатку чтобы в ней можно было спать.  Гарри осматривал периметр, словно всё ещё не мог поверить, что они действительно остановились. Его рука машинально сжимала палочку — так сильно, что побелели костяшки. — Защитный купол установлю я, — тихо сказал он. — Нельзя допустить даже случайной вспышки. — Думаешь, нас кто-то ищет? — спросил Рон, не поднимая взгляда. — Думаю, да, — отозвался Гарри, сдерживая раздражение. — Думаю, Волан-де-Морт строит какой-то план как нас найти.  Рон скривился, но промолчал. Он знал, что Гарри прав. Они все знали. Когда палатка была установлена, троица вошла внутрь. Внутри было всё то же самое, что и раньше — узкие кровати, крохотная кухня, старое, поцарапанное зеркало и стул с облезлой обивкой. Мир, где война не могла дотянуться, пусть и ненадолго. Гермиона закатила рукава и взялась за готовку. Из старого котелка поднимался лёгкий пар — протушенная фасоль, хлеб из запаса и капля воды, скопленная из дождя. — На троих, — пробормотала она. — Хватит до утра. Они ели молча. Только ложки стучали по краям котелка, и каждый стук отдавался внутри как гром. После еды Гарри лёг первым. Он не спал уже сутки — глаза закрылись сами, едва голова коснулась подушки. Рон снял ботинки, сел на стул, задумчиво глядя в пустое зеркало. Гермиона осталась у плиты, подперев подбородок рукой. Её глаза не смотрели на котёл. Они были где-то дальше. Намного дальше. — Думаешь, мы найдём хоть один крестраж? — тихо спросил Рон, нарушая тишину. — Мы должны, — ответила она, не поворачивая головы. — Это не ответ. Она молчала. — Мы бегаем неделями. Волан-де-Морт на вершине власти. Хогвартс — чёртов военный штаб. Орден не отвечает. Даже Люпин ничего не пишет. Ты правда думаешь, что мы можем его убить? — Я не знаю, — прошептала она. — Но если мы не попробуем, кто? Рон вздохнул. Тяжело, устало. Он казался старше своих лет — глаза не блестели, плечи сутулились всё сильнее. — Иногда я думаю… может, нам стоило остаться. Хотя бы в Хогвартсе. Хотя бы среди своих. Это не война — это самоубийство. Гермиона подняла на него взгляд. — Остаться, чтобы что? Смотреть, как ловят маглорождённых? Как их убивают на глазах у всех? Как они будут приходить за мной? — Я не это имел в виду… — Но это бы случилось, — оборвала она. — Если бы мы остались — нас бы уже не было. Или хуже — мы бы стали, как они. Молчали. Прятались. Рон опустил голову. Он знал, что она права. Но и от правды было не легче.

***

Ночь опустилась быстро. Защита палатки мерцала снаружи, как тонкий кокон — не видимый, но осязаемый. Гермиона, завернувшись в старый плед, лежала на боку, слушая ровное дыхание Гарри. Он спал тяжело, как те, кто не ждёт дожить до утра. Рон тихо перелистывал страницу старой книжки — “Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора”, которую Гермиона нашла в доме Батильды. Она ненавидела каждую страницу, но читала. Надо было знать врага. — Рон… — прошептала она. — М? — Ты ведь не уйдёшь снова, да? Он замер. — Я… я был дурак, — тихо ответил он. — Тогда в лесу… я просто не выдержал. Всё это — слишком. — Я знаю. Мне тоже страшно. Она сжала угол пледа. Тишина повисла между ними, теплая и тяжёлая. — Завтра… — начал Рон, — что ты думаешь о той карте, которую дал Люпин? — Может быть, это ложный след. А может, там действительно след крестража. Амулет Слизерина, скорее всего. — А если это ловушка? — Тогда мы все умрём, — сказала она, и голос её не дрогнул. Рон тихо усмехнулся. Не от веселья — от безысходности. — Хорошо. Тогда пусть хотя бы умрём не в темноте, — сказал он и потушил свет.

***

Во сне Гермиона слышала крик. Высокий, рвущий уши, будто кто-то упал с неба и разбился о землю. Она вскочила — сердце колотилось, волосы прилипли ко лбу. Сон. Только сон. Снаружи темнело. Тени под деревьями сгущались, как дым. Ей казалось, что кто-то стоит у границы купола. Смотрит. Дышит. Но никого не было. Только лес. Пепельный. Молчаливый.

***

Утром они проснулись рано. До рассвета оставалось меньше часа. Гарри собрал заклинания в обратном порядке, Гермиона свернула палаточный свиток, Рон затушил следы костра. — Через два дня мы будем в Долине Годрика, — сказал Гарри. — Если не попадёмся. Гермиона кивнула, крепко затянув ремень сумки. Она знала, что это только начало. Настоящее падение ещё впереди. Она не знала, что сегодня её последний день на свободе.