После света

Ох ребята надеюсь вам понравится🩶🙏 Они шли уже около четырёх часов без остановки. Долина Годрика приближалась, и напряжение между ними росло с каждой минутой. Когда они наконец свернули на одну из улиц деревни, Гарри будто бы сник. В этом месте, ровно семнадцать лет назад, были убиты его родители — единственные, кого он по-настоящему знал как семью. Он замедлил шаг, опустив взгляд. Сердце тяжело гулко билось в груди, и воздух вокруг казался чужим. Гермиона бросила на него тревожный взгляд, но ничего не сказала. Рон тоже молчал — впервые за весь день. Гарри знал, что этот момент наступит, но он всё равно был к нему не готов. Они вошли в дом вместе. Сразу у порога Гермиона почувствовала что-то странное едва уловимые вибрации магии и сильный запах старой пыли. Он был настолько необычным, что на мгновение заставил её замедлиться. Но, заметив, что мальчики не обратили на него внимания и двинулись дальше, она молча пошла следом. Внутри дома было заметно холоднее, чем снаружи. Казалось, стены помнили слишком многое и не хотели отпускать прошлое. Гарри внимательно осматривался, будто пытался в каждом углу узнать что-то знакомое ,детали, которые он мог помнить только подсознательно. Потрескавшиеся обои, скрипучий пол, полки с перевёрнутыми книгами… всё это было чужим и своим одновременно. Когда они подошли к одной из дверей — аккуратно выкрашенной в белый цвет и почему-то единственной закрытой — у всех троих перехватило дыхание. Они остановились, не решаясь сделать шаг. Дверь будто ждала. Что было за ней — никто не знал, но каждый чувствовал, что именно там произошло нечто важное. Может быть, страшное. Гарри протянул руку к ручке, но на секунду замер, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Гарри потянулся к ручке и медленно открыл дверь. Она с лёгким скрипом поддалась, открывая проход в комнату. Он сделал шаг вперёд и исчез за порогом. Гермиона с Роном остались в коридоре, переглянувшись. Прошло несколько секунд, но Гарри не возвращался. Любопытство взяло верх, и Гермиона, не выдержав, осторожно переступила порог вслед за ним. Комната оказалась неожиданно светлой  в отличие от остального дома, она будто сохраняла в себе тепло прошлого. Стены были целыми, без трещин, пол не проваливался под ногами, а окна, хоть и покрытые пылью, пропускали мягкий свет. Гарри стоял посреди комнаты, словно окаменев. Он молча смотрел на маленькую деревянную кроватку у дальней стены — свою детскую. Его взгляд был полон чего-то слишком сложного, чтобы описать словами: боли, тоски, воспоминаний, которых он даже не помнил, но чувствовал кожей. Гермиона медленно подошла ближе, но не нарушала тишину. Она чувствовала, что сейчас Гарри нужен покой. В этот момент внизу, где-то у входа, вдруг раздался глухой звук — будто кто-то уронил тяжёлую деревянную доску. Тишина мгновенно разорвалась. Золотое трио напряглось в один миг. — Вы слышали это? — прошептал Рон, сжав палочку. Гарри развернулся, уже держа свою в руке. Гермиона нацелила палочку на дверь, откуда доносился звук. Всё стало холоднее. Внутри что-то подсказало каждому из них— они в этом доме не одни. Рон первым подошёл к двери, подняв палочку и направив её в пустоту. Он медленно толкнул створку, готовый в любой момент атаковать. Скрип старых петель эхом прокатился по дому, словно разбудил что-то спящее. Гермиона осталась чуть позади, но в животе у неё неприятно сжалось. Её не покидало чувство, будто за ними кто-то наблюдает. Или, может быть, это просто тревога, вызванная воспоминаниями и атмосферой самого места? Гарри подошёл ближе и встал рядом с Роном. Они переглянулись, кивнули друг другу и начали медленно спускаться по скрипучей лестнице, ведущей на первый этаж. С каждым шагом становилось темнее. Или не темнее, а скорее мрачнее. Воздух внизу был плотным, пропитанным пылью, временем и чем-то ещё необъяснимым, словно тенью прошлого.  Они обошли весь первый этаж: заглянули в кухню, проверили гостиную и старый коридор у входной двери. Но всё было пусто. Ни звука. Ни малейшего движения. Через минуту к ним спустилась Гермиона. Сжав палочку в руке, она прошептала: — Гоменум Ревелио… Из её палочки вырвалось мягкое голубоватое свечение, и в воздухе повисла едва заметная сеть магических нитей. Они медленно пронеслись по комнатам, прочёсывая пространство. Через несколько секунд всё затихло. Заклинание не обнаружило присутствия посторонних. — Мы одни, — тихо сказала она, опуская палочку. — Здесь нет никого… Гарри медленно выдохнул, но напряжение с его лица не исчезло. — Не знаю, — пробормотал он, глядя в темноту коридора. — Иногда мне кажется, что крестражи… оставляют за собой не только магию. Как будто они вытягивают свет, тепло… даже воздух. — Ты думаешь, здесь был один из них? — спросила Гермиона, глядя на него серьёзно. — Нет, — покачал головой Гарри. — Но всё равно это место будто… дышит тем же. Может, потому что здесь всё началось. Или всё закончилось. — В любом случае, — вмешался Рон, — если Волдеморт бывал здесь или оставил что-то — у нас бы уже палочки из рук вылетели. А так… Просто жуткий старый дом. Он попытался пошутить, но голос его прозвучал неуверенно. Гермиона, нахмурившись, снова осмотрелась. — Всё равно нужно быть осторожными. Следы можно прятать. Особенно если это что-то связанное с тёмной магией. Даже древние заклятия не всегда это сразу распознают. Гарри сжал пальцы на рукоятке палочки чуть крепче. — Тогда давайте проверим всё до конца. Я хочу быть уверен, что этот дом не скрывает в себе чего-то, чего мы ещё не понимаем. Они обошли весь дом, но больше ничего странного не обнаружили. Сумерки начинали сгущаться, и в окна пробивался холодный вечерний свет. Гарри вышел первым. Остальные без слов последовали за ним. На улице стояла тишина. Деревня казалась вымершей, будто замершей во времени. Лёгкий ветер покачивал голые ветки деревьев, и где-то вдалеке залаяла собака. Гарри шёл вперёд, как будто сам не знал, куда ведут его ноги. Он свернул с дороги и ступил на узкую тропинку, петлявшую среди кустов и деревьев. Через пару минут перед ними появилось старое кладбище. Сердце Гарри замерло. Он сразу понял, куда пришёл. Железные ворота были полуоткрыты. Он толкнул их, и те, заскрипев, впустили их в глубь кладбища. Между потемневших надгробий тянулся узкий каменный путь. Гарри шёл молча, ни на кого не оборачиваясь, пока не остановился. Перед ним был простой серый надгробный камень. На нём выбиты имена, которые он знал с рождения, но никогда не видел вот так, высеченными в камне: Лили Поттер (1960–1981) Джеймс Поттер (1960–1981) «Последняя вражда будет разрушена любовью». Гарри медленно опустился на колени. Он не плакал, не говорил. Просто сидел, опустив голову. Пальцы сжали край могильного камня. Воздух казался слишком тяжёлым, а мир — слишком пустым. Гермиона молча подошла и опустилась рядом. Она не стала сразу говорить — просто была рядом. Через мгновение осторожно положила руку на его плечо. — Они бы гордились тобой, Гарри, — тихо сказала она. — Очень. Он кивнул, с трудом сглатывая ком в горле. — Я даже не помню их, Гермиона… Только фото. И обрывки слов от других. Это несправедливо. — Это правда, — сказала она мягко. — Но ты — их продолжение. Ты носишь их свет в себе. Ты всё ещё часть их. Гарри опустил взгляд. Несколько секунд он просто сидел в тишине, пока Гермиона не достала палочку. Одним плавным движением она взмахнула ею, и в воздухе появилась лёгкая золотистая искра. Из неё начала сплетаться форма — тонкие, почти прозрачные ленты свивались в венок из магических цветов: лилии, бархатцы, васильки. Она бережно опустила венок на могилу. — Чтобы они знали, что мы здесь. И что мы помним, — тихо сказала она. Позади них стоял Рон. Он ничего не говорил, только сжал губы и отвёл взгляд. Слишком много чувств — даже для него. Гарри поднялся. Глаза у него были красные, но он стоял прямо. — Спасибо, — сказал он негромко. — Вам обоим. И тишина вновь накрыла кладбище, но теперь в ней было меньше холода. Чуть больше света.

***

Оставаться в доме, где погибли его родители, казалось Гарри неправильным. Он не сказал это вслух, но Рон и Гермиона, кажется, поняли его и без слов. — Лучше найдём место в лесу, — тихо произнёс Гарри.  Они свернули с дороги и ушли в чащу, недалеко от окраины Долины Годрика. Лес принял их, как старых знакомых: тёмные деревья расступились, открывая небольшую поляну, укрытую от взглядов. Гермиона достала из своей сумки палатку — ту самую, зачарованную, со всеми удобствами. Она протянула её Гарри, и он с Роном тут же взялись за дело. Хоть они уже и устанавливали её несколько раз, всё равно умудрились запутаться в магических креплениях и схемах заклинаний. — Это левая сторона! — ворчал Рон, держась за одну из перекладин. — Нет, это крыша, Рон! — вздохнул Гарри, указывая на инструкцию, которая самостоятельно перекраивалась под разный угол обзора. — Вы бы хоть раз запомнили, как это делается, — улыбнулась Гермиона, наблюдая за ними с лёгкой усмешкой. Спустя полчаса палатка наконец стояла. Пусть немного кривовато — но надёжно. И в этот момент даже не важно, была ли она идеальной. Когда они зашли внутрь, их сразу окружило тепло. Гермиона зажгла зачарованные свечи ,они мягко засветились в воздухе, повиснув под потолком, наполняя пространство уютным светом. Внутри пахло сухими травами, пылью и чем-то едва уловимо домашним. Но Гермиона не задержалась — она сразу вышла наружу, натянув на плечи мантию. Снаружи уже сгущались сумерки. На улице она начала накладывать защитные заклинания, одно за другим, точно и уверенно: — Muffliato, — заглушающее. — Protego totalum, — общее защитное. — Salvio hexia, — защита от проклятий. — Cave inimicum, — оповещение о приближении врага. — Repello Muggletum, — защита от магглов. — И, наконец, — Caput invisibilia, — заклятие невидимости. В воздухе над поляной засветились тонкие линии, едва заметные даже в магическом зрении. Они обвились куполом, словно щитами, создавая невидимый барьер между ними и внешним миром. Гермиона оглядела результат, вытирая лоб рукавом. Всё. Теперь они были в безопасности. На какое-то время. Она снова взглянула на деревню, затаившуюся вдали за деревьями, а затем вернулась в палатку, где Гарри и Рон уже спорили, кто будет спать ближе к котелку.