После света

Ночь опустилась на лес слишком тихо. Котелок давно остыл, спор утих, и Гарри с Роном уснули почти одновременно — измученные, уставшие, с поднятыми плечами, будто даже во сне ждали удара. Гермиона лежала между ними, укутанная в старое одеяло, но не могла заставить себя закрыть глаза. Щит работал. Она чувствовала, как магия купола натянулась в воздухе, как тонкая паутина — устойчивая, но хрупкая. И всё же… в животе сидело ощущение, будто где-то рядом скребутся когти. Она поднялась беззвучно. Осторожно переступила через рюкзак, мимо тени Гарри, и выскользнула из палатки. На поляне было темно, но воздух вибрировал от напряжения. Звёзды прятались за тучами, только силуэты деревьев чернели вдалеке. Гермиона прижала ладонь к поверхности купола. Барьер отозвался слабым теплом. Заклинание держалось. Она хотела вернуться — просто убедиться, что всё под контролем. Что не зря тратила последние силы. Что на этот раз они действительно в безопасности. Но когда Гермиона начала разворачиваться обратно в шалаш она услышала что-то.  Шорох. Мягкий. Сухой. Как снег, рассыпанный по мёртвой траве. Из-за деревьев, на самой границе чар, в вышивке теней, двигались фигуры. Трое. Они шли медленно, молча, будто чувствовали что-то, чего нельзя было ни увидеть, ни объяснить. Егеря.  Гермиона замерла. Дыхание остановилось. Она знала, что не может двигаться. Ни взмахнуть палочкой. Ни броситься обратно в палатку. Они бы услышали. Один из них поднял голову. В сторону купола. Прямо на неё. Егерь стоял в тени, но его глаза — бледные, нечеловечески выжженные, — он смотрит прямо на неё. Или сквозь неё? Купол должен был скрывать их. Он должен был. Но… — Что? — донёсся до неё грубый голос второго. — Что ты встал? — Магия, — ответил первый коротко. Голос у него был низкий и сухой, как поломанная ветка. — Свежая. Гермиона сжала палочку в руке так сильно, что ногти врезались в кожу. Они не видят её. Они не видят её. Пока не нарушится равновесие щита, пока она не… — Ты уверен? — третий егерь подошёл ближе. Слишком близко. Её дыхание вырвалось в резком вдохе, но купол не дрогнул. — Тут всё выжжено. Могла остаться старая сеть. — Нет, — прошипел первый. — Кто-то рядом. Совсем рядом. Я чую. Он сделал шаг вперёд. Купол дрогнул. Едва заметно. Почти неощутимо — но Гермиона это почувствовала. Его руна отозвалась, как дрожь под кожей. Он был слишком близко. Она медленно попятилась, пятка задела камень. Звук — будто раскололось стекло. Егерь замер. — Там что-то есть, — сказал он, и в его голосе появилась жажда. — Я слышал. Гермиона развернулась и бросилась в палатку, рывком откинув дверь в шалаш  — Гарри! Рон! — прошептала она срывающимся голосом. — Егеря. Они здесь. Гарри подскочил мгновенно. Рон чуть позже, всё ещё в полудрёме, но увидев выражение её лица, понял. — Щит? — спросил Гарри, уже вытаскивая палочку. — Держится. Пока. Но они чуют. Он почти коснулся поляны. Снаружи снова послышались шаги. На этот раз громче. Увереннее. — Найдём, — сказал кто-то за пределами. — Я знаю, что они тут. Тишина лопнула, как пузырь. — Нам нужно уходить, — прошептала Гермиона. Гарри посмотрел на неё. На палатку. На книги. На всё, что они успели собрать. И молча кивнул. Гарри метнул взгляд в угол, где лежал плащ-невидимка. — Берите вещи. Только палочки и то, что можно унести на себе. Быстро. Они действовали молча, слаженно. Не в первый раз. И всё же в этой тишине было что-то предсмертное. Будто ночь уже решила их судьбу. Гермиона разом сняла защитный купол. Магия оборвалась резко, будто кто-то сорвал с неё вторую кожу. Егери сразу заметили: лес вздрогнул от их возгласа. — Они здесь! — Бегите! — выкрикнул Гарри, и они сорвались с места, петляя между деревьями, не разбирая дороги. Гермиона слышала, как где-то за спиной рвётся воздух — импульсы чёрной магии, всполохи по коре, обугленные ветви. Один из егерей выстрелил чем-то режущим — мимо уха прошёлся свист, и рядом с Роном разлетелось дерево. Они бежали до боли в лёгких. До судорог. До онемения. Но лес сжимался. Магия вокруг становилась чужой, тяжелела. Земля под ногами начала липнуть — герметичные чары, затягивающие пространство, охотничьи ловушки. — Герми, влево! — крикнул Гарри, но было поздно. Что-то обвилось вокруг её ног. Не верёвка — нечто вязкое, как тьма, как дым. Она упала, ударившись щекой о холодную землю. Гарри метнулся к ней, но в тот же миг в воздухе появился всплеск — ловушка сработала и поглотила его. Последнее, что Гермиона увидела перед тем, как глаза застлала тьма, — бледные маски егерей. Без лиц. Без эмоций. Только жажда.

***

Она очнулась в тишине. Пахло сыростью, металлом и чем-то кислым. Под ней был каменный пол. — Гермиона, — послышался голос Гарри. — Ты здесь? Она с трудом приподнялась. Её бросало в озноб. — Где Рон? — Там. — Гарри указал подбородком в темноту. — Без сознания. Нас разделили, но держат в одной камере. Я слышал, как кто-то говорил… «Менор». Гермиона побледнела. Менор. Лагерь содержания. Полулегендарная тюрьма для “особо опасных”. Те, кого туда забирали, обычно не возвращались. — Они знают, кто мы? — прошептала она. — Думаю, пока нет, — Гарри сжал кулаки. — Но это — вопрос времени. Из-за стены донёсся глухой, металлический звук. Дверь открывалась. Гермиона поднялась. Медленно. Несмотря на страх. Время играть в выживание снова началось. В проём вошли двое. В стандартных серых мантиях дознавателей. За ними, как тень, скользнул егерь. Один из вошедших окинул взглядом камеру и вдруг фыркнул, остановившись на Гарри. — Что за клоун? Он усмехнулся. — Это что, мода у беглецов такая? Или вы его так наказали? Гарри сидел, опершись спиной о стену. Его волосы были насыщенного фиолетового цвета, а глаза светились неестественно-голубым — не магически, а физически, как у совершенно другого человека. Гермиона чуть пригладила ему волосы, как будто заботливо, но на самом деле — проверяя, не начала ли спадать маскирующая чародея. — Это не тот, кто вам нужен, — холодно сказала Гермиона, мельком глянув на Гарри. — Он просто бродяга. Я наткнулась на него в лесу. Ни грамма магии, сплошное недоразумение. — Понятно, — лениво сказал один из дознавателей, — очередная грязнокровка с кучкой лесных отбросов. А мы уж было надеялись, что поймали кого-то важного. — Ну и слава Мерлину, — усмехнулся второй. — А то я уже готовился к визиту от сам знаешь кого. Егерь молчал. Он только смотрел. Долго. Внимательно. Будто чувствовал, что что-то не так. Его взгляд зацепился за Гарри, скользнул к Гермионе, потом обратно. Гарри не отводил взгляда. Он не смел моргнуть. — Увести девчонку, — бросил один дознаватель. — Её к распросу первой. — Нельзя с ней грубо, — прошептал другой, — если они правда из лесной группы, у неё может быть информация о движении Поттера. — Поттер мёртв, — отозвался егерь. Голос был, как и прежде, сухой и глубокий. — Или скоро будет. Гермиону схватили за руку и выдернули из камеры. Она обернулась на Гарри. Тот чуть кивнул — почти незаметно. “Тяни время,” — читалось в его взгляде. “Я справлюсь.” Дверь с лязгом захлопнулась за ней. Гермиону вели по длинному коридору. Она старалась запомнить повороты, считать шаги, уловить хотя бы намёк на направление — вправо, влево, сколько дверей. Но егерь, шедший позади, заметил, как она вертит головой, и резко скомандовал: — Хватит. Грубая ткань легла на глаза. Кто-то туго затянул её за головой. Всё вокруг погрузилось в черноту — глухую и липкую. Теперь ей оставалось только слушать.   Шаги гулко отдавались в каменном коридоре, глухо, как в склепе. Один из егерей шёл впереди — тяжело, с металлическим скрежетом на пятках. Второй держал её за плечо, крепко, будто она могла в любой момент вырваться и исчезнуть в воздухе. Лабиринт был странный. Ходы петляли, то поднимались вверх, то снова опускались. В какой-то момент Гермионе показалось, что под ногами сменился пол — камень стал мягче, будто выложен деревянными досками или старой плиткой. Пахло влагой, гнилью и какой-то горькой магией. Воздух давил на грудь. Внезапно шаги замерли. Гермиону толкнули вперёд. — Встань прямо, — приказал кто-то. Голос был низкий, хриплый. Человеческий, но с оттенком… чего-то ломкого, как будто этот человек слишком часто говорил с пленными. Повязку резко сорвали. Яркий свет ударил в глаза, и она зажмурилась, пытаясь сфокусироваться. Когда зрение прояснилось, она поняла: стоит в круге рун. Вокруг неё — четыре фигуры. Один явно главный: черные перчатки, лицо скрыто капюшоном, только рот и подбородок видны — бледные, почти мертвые. — Имя, — произнёс он. Гермиона молчала. — Имя, — повторил, уже чуть тише. Опаснее. — Софи, — выдохнула она. — Софи Морелл. — Ложь, — сказал кто-то слева, и на секунду в воздухе зазвенели ритуальные нити. Главный сделал знак рукой, и рунный круг вспыхнул багровым. — Мы не торопимся, — сказал он. — А ты будешь говорить. Или кричать. Это зависит только от тебя. Гермиона сжала пальцы в кулаки. “Тяни время. Дай им поверить. Дай Гарри шанс.” — Софи Морелл, — снова произнесла Гермиона, чуть твёрже, выпрямляясь. — Полукровка. Родилась в Лондоне. Родителей убили. Я жила одна. — Где взяла палочку? — Украла. У падальщиков, в лесу, — голос дрогнул. Слишком быстро. Слишком гладко. Главный дознаватель не ответил. Он просто кивнул одному из егерей. Тот шагнул вперёд, вытянул руку и без предупреждения ткнул палочкой в центр рунного круга: — Veritas sine venia. Воздух затрещал, как сухая кора в пламени. По кругу пронеслась тонкая серебристая волна. Гермиону ударило в грудь — не больно, но холодно, как будто её внутренности вывернули наружу. Заклятие истины. — Ложь, — произнёс егерь, и его голос звучал, будто гвозди вбивают в кость. Главный не сказал ни слова. Он только медленно направил на неё палочку и хрипло выдохнул: — круцио! Всё внутри взорвалось. Не боль — не просто физическая мука. Это было как будто её мысли начали разрывать на клочья, как если бы сознание выдирали изнутри. Она закричала — сначала не громко, сдержанно, но вскоре крик стал рваться из горла без её воли. Время потеряло смысл. Был только огонь. Только страх. Только оно. Заклятие сняли. Она упала на колени. Трясущиеся руки. Слёзы на щеках — не осознанные, а инстинктивные. Тело не слушалось. — Попробуем ещё раз, — произнёс дознаватель ровным, почти вежливым тоном. — Как тебя на самом деле зовут? Гермиона подняла взгляд. Боль всё ещё звенела в костях, но в глазах — пепел и сталь. — Молли Уизли, — прошептала она с кривой усмешкой. — Очень приятно познакомиться. Пауза. Секунда тишины. — Круцио!

***

Рон лежал в углу, приходя в себя, но Гарри уже стоял и прислушивался. Он чувствовал… не просто тревогу. Как будто кто-то рвал его изнутри. И тут услышал. Крик. Женский. Издалека, сквозь каменные стены, глухо, как эхо. Но он узнал его сразу. — Гермиона. Он подскочил к двери и с силой ударил кулаком в металл. — ГЕРМИОНА! — закричал он, не надеясь на ответ, просто не в силах молчать. — Нет, нет, чёрт! Рон зашевелился, приподнялся: — Что? Кто?.. Что происходит? — Её пытают, — выдохнул Гарри, глядя на дверь так, будто мог прожечь её взглядом. — Я слышал… это было Круцио, Рон. Это был её голос. Он начал метаться по камере. Руки дрожали. Сердце билось в висках. — Мы не можем сидеть и ждать. Я найду выход. Прямо сейчас. — Палочек у нас нет, — хрипло сказал Рон, поднимаясь на ноги. — У нас вообще ничего нет. Гарри подбежал к решётке вентиляции в углу, на уровне пола. Коленом разбил по ней — поддалась. — Значит, найдём. Или выломаем. Или сгорим, но не здесь. Из-за стены снова донёсся крик. Ещё громче. Слов уже не было — только боль. Гарри резко обернулся. В его взгляде больше не было страха — только ярость. — Мы вытащим её, — сказал он. — Или сдохнем рядом. — Добби, — тихо позвал Поттер. — Пожалуйста, появись… ты нам очень нужен. Не прошло и минуты, как в воздухе раздался лёгкий хлопок, и перед ними возник маленький домовой эльф. Он был одет в обмотку из белой марли, явно порванной простыни, а на одной ноге торчал разноцветный носок — символ его свободы. Глаза эльфа, огромные и блестящие, сразу же округлились, когда он увидел Гарри. — Гарри Поттер, сэр! — пискнул он, кланяясь так низко, что ударился носом о каменный пол. — Добби пришёл сразу, как только услышал! Вы в беде, сэр! Большой беде! — Мы в плену, Добби, — быстро заговорил Гарри. — Гермиону увели. Они что-то делают с ней… Нам нужно вытащить её. И уйти отсюда. Сейчас. Добби вскинул голову. Его уши затрепетали. — Егери! Плохие маги! Они носят чёрные перчатки! И запах у них… как у гнили! Добби чувствовал, как они мучают! Это больно, сэр… — его голос задрожал. — Можешь отвести нас туда? Туда, где Гермиона? — Гарри схватил эльфа за плечи. — Только не трансгрессируй. Здесь стоят барьеры. Ты сможешь пройти — но мы нет. Добби резко кивнул.  — Добби может! Добби знает все ходы и тоннели! Он чувствует магию, как паук чувствует дрожь в паутине! — Тогда веди. Быстро. Рон уже подбирал обломок металлической решётки с пола — единственное оружие, что у них было. Добби щёлкнул пальцами — и решётка в полу отлетела в сторону. Перед ними открылся тёмный узкий лаз, полный паутины и сырости. — За мной, сэр! За мной! Гарри бросил последний взгляд на дверь, за которой исчезла Гермиона. В его глазах уже не было сомнений. Он нырнул следом за Добби. Тоннель казался бесконечным. Узкие повороты, осыпающиеся стены, сырость, гниль. Гарри полз, почти не чувствуя локтей и коленей, только слышал впереди еле слышный голос Добби: — Сюда… Ещё немного… Её держат внизу, в комнате с кругом… Рон дышал тяжело, но не отставал. Наконец тоннель вывел их к узкому проёму в стене — тайному люку, спрятанному за колонной. Добби осторожно приподнял крышку и оглянулся: — Там… она там. Но осторожно, сэр… егерь ушёл, но может вернуться. Гарри выскользнул первым. Комната была слабо освещена чарующим светом, исходящим от выгоревшего рунного круга на полу. Воздух был густой, как будто сам напоён магией боли. И вот она. Гермиона. Лежала на холодных камнях, полусогнутая, как будто свалившаяся без сил. Губы в крови. Лицо бледное до прозрачности. Её волосы раскинулись по полу, и одна прядь прилипла к щеке, где остался след от слезы. — Гермиона, — выдохнул Гарри и бросился к ней. Он опустился на колени, приподнял её голову, аккуратно убрал волосы с лица. Она не двигалась, только слабо дышала — едва заметно. — Она жива… — прошептал он. — Но еле-еле… Рон подскочил рядом, оглядываясь на дверь: — Нам надо уходить. Немедленно. — Добби! — резко обернулся Гарри. — Можешь трансгрессировать с ней? Добби кивнул, уже дрожа от страха и напряжения: — Добби возьмёт её… но быстро, сэр… здесь тёмные щиты, если они узнают — будет плохо… — Уноси её. В лес. На нашу старую поляну. Мы придём за вами. — А вы, сэр?! — Мы отвлечём их, — сказал Гарри, вставая, сжимая в руках обломок решётки как оружие. — И прикроем отход. Добби кивнул. Его тонкие пальцы скользнули к Гермионе. — Будь осторожен, Гарри Поттер… Добби всегда будет рядом. Миг — и эльф с Гермионой исчез с еле слышным хлопком. — Ну что, — тихо сказал Рон, оглядываясь на дверь, откуда уже слышались шаги. — Готов? Гарри сжал кулаки. — За неё. До конца.

***

Доби должен был опарировать в безопасное место но что то пошло не так.  Его магия ударилась во что-то невидимое — не просто барьер, а старую, почти забытую защиту, чью структуру Добби даже не понял. Защитные чары не разрушили его трансгрессию — они перехватили её. Перекинули, как сеть, натянутая в воздухе. Привели в место, которое никто не выбирал. Добби и Гермиона упали. Холод. Камень под ногами. Влажный воздух. Запах сырости и чего-то древнего. Добби медленно поднялся на ноги, дрожа всем телом. Он чувствовал: здесь нет обычной магии. Это было не просто подземелье — это было живое место. Наслоения чар стары, как сам мрак. Они дышали, будто стены следили за каждым движением. Гермиона застонала. Слабый звук, почти неразличимый. Добби бросился к ней, прижал ладонь к лбу. — Тсс… мисс Гермиона, вы в безопасности… то есть… почти… Он обернулся, вглядываясь в руны на полу. Их он узнал. Он их помнил. — Это… это старые знаки рода Малфой… — прошептал он. — Тайные. Запретные. Добби слышал, как господин Люциус когда-то говорил: “Даже те, кто живёт наверху, не должны знать, что скрыто внизу”. Где-то вдали — скрежет. Металлический, тянущийся, будто огромная решётка медленно поднималась. — О нет, — выдохнул Добби. — Мы не просто в Меноре. Мы в древнем хранилище, куда даже Люциус боялся спускаться… Он вздрогнул. Тот же гул, что раньше. Теперь ближе. — Мы должны спрятаться. Сейчас же. Он потянул Гермиону за собой — она была почти без сознания, но глаза едва приоткрылись. — Гарри…? — прошептала она. — Не Гарри. Добби. Мы сбежали. Почти… — Он повернулся, ища хоть какой-то коридор в стенах. И тогда на стене вспыхнули руны, сами по себе. Одна за другой, будто распознавая кровь. Грейнджер. Грязнокровка. Подопытная. Открыто. Одна из дверей в камне открылась — и в темноте послышались шаги. Тихие. Медленные. Как будто кто-то наконец-то понял, что у него гость. И вдруг в проёме появился силуэт. Чёрный, высокий, уверенный. Он остановился, и на несколько секунд в помещении воцарилась мёртвая тишина. — Какого блять хрена… — резко выдохнул голос. Знакомый. Холодный, но в нём дрогнуло нечто человеческое. — Добби? — И… — он замер, — Грейнджер?! Драко Малфой шагнул вперёд. Взгляд скользнул по Гермионе, по крови на её губе, по измождённому лицу. Затем — на Добби. — Я тебя отпустил, ублюдочный эльф. Почему ты снова здесь?! — Добби спасал, сэр, — тихо, но отчётливо сказал эльф, глядя Драко прямо в глаза. — Она была в ловушке. Били. Пытали. Добби не мог оставить. — Да плевать, что ты мог! — рявкнул Драко, оборачиваясь. Он провёл руками по волосам, потом — по лицу, будто хотел стереть с себя происходящее. — Ты хоть понимаешь, что если Он узнает, что она здесь, он разорвёт не только её? Он хотел уйти. Он должен был уйти. Позвать кого-нибудь. Беллатрису. Отца. Хоть кого. Но стоило ему ещё раз взглянуть на Гермиону — что-то внутри него провалилось. — …Чёрт. — Он опустился на корточки, прикоснулся пальцами к её щеке. Тепло. Она жива. — Почему ты всегда оказываешься там, где тебя быть не должно?.. Добби молчал. Глаза у него были большие, напряжённые, но он не мешал. — Никому ни слова, понял? — тихо бросил Драко. — Никому. Ни звука. Если из за вас у меня будут проблемы— я… Он не договорил. Через несколько секунд он уже тащил Гермиону на руках по коридору, приказывая Добби идти впереди и не издавать ни звука. Он открыл один из древних боковых ходов, ведущих к старым служебным комнатам, давно заброшенным. — Здесь никто не бывает, — прошептал он, укладывая Гермиону на старую кушетку, покрытую пыльной тканью. — Если она очнётся — не паникуй. Но… скажи ей, чтобы не орала. Здесь даже стены слушают. Он не мог поверить, что делает это. Прячет врага. Магглорождённую. Но где-то глубоко в нём всё кипело. Ненависть. Стыд. И… тревога. Он встал у двери, тяжело дыша. — Я должен быть сумасшедшим,чтобы добровольно спрятать грязнокровку в своем доме.