Город: Немертвые

      Припарковав арендованную машину у бордюра, Немо опустил боковое стекло, впуская в салон насыщенный влажный воздух ранней весны. Сложнее всего ему оказалось привыкнуть именно к запахам – их вдруг стало так много и они были такими разными, что первые дни после выписки из больницы у него натурально кружилась голова. К счастью, его операция прошла успешно: засевшую у него в груди пулю извлекли, рану зашили, и та зажила буквально за пару недель, перестав и вовсе напоминать о себе.       С восстановлением документов и прочего было посложнее – доказать, что он и есть тот самый Томаш Котляровский, без вести пропавший десять лет назад, но каким-то чудом ни на день не постаревший, оказалось той еще проблемой. Пришлось мотаться по разным инстанциям почти полгода, пока ему наконец не выдали новый паспорт и официально не вернули его личность. Возможно, если бы не определенные обстоятельства, парень и вовсе бы не стал так заморачиваться, но документы были ему очень нужны. Ведь без них он бы никак не смог выехать из страны.       За время ожидания, однако, он, подняв старые связи и освежив свои порядком устаревшие за эти годы навыки, смог заработать какое-то количество денег на дорогу и расходы. А еще навестить родителей и отыскать могилу Зои. Делал Немо все это, впрочем, не столько из большого желания и душевной потребности, сколько потому, что как будто бы что-то такое ему положено было сделать. Да вот только что в объятиях мамы, что у надгробного камня когда-то безмерно любимой им девушки он ощущал себя не на своем месте. Это была не его жизнь – все это принадлежало Томашу, которого он хоть и помнил, но никак не мог полностью с собой идентифицировать.       Может, именно поэтому он и не сомневался. Почти даже не раздумывал о том, что будет делать, когда вышел из больницы к поджидающей его старенькой машине отца. Садясь в нее тогда, он начинал длинный и непростой путь, который так или иначе должен был привести его именно сюда.       Дослушав любимую песню, Немо снова поднял стекло, выключил зажигание и вышел из машины. Ему пришлось потратить определенное количество времени и сил, чтобы найти этот адрес и этот дом. Но, как оказалось, нет ничего невозможного, когда в твоих руках безграничные способности интернета – а еще не в меру болтливые соседи.       Он едва узнал ее – в этой изможденной, исхудавшей, почти прозрачной женщине, что открыла ему дверь. Если бы не провел долгие часы, изучая фотографии в газетных статьях о гибели героя-полицейского и о горе его несчастной семьи, то почти наверняка усомнился бы, что выбрал правильную дверь.       – Что вам нужно? – спросила его женщина, совсем не похожая на источавшую мерное теплое сияние Белую госпожу. – Я ничего не буду у вас покупать. И Бог меня не интересует.       – Вот это совпадение, – не сдержавшись, покачал головой Немо. – Потому что меня тоже.       Она нахмурилась, не понимая, о чем он – и что вообще ему в таком случае здесь понадобилось. Тогда он сказал:       – Я пришел к Алексу. Можно его увидеть?       Уже позже он понял, что в этом пропахшем лекарствами и безнадежностью доме очень давно не было гостей – особенно тех, кто приходил навестить прикованного к кровати Александра. Но в тот момент мог только поразиться тому, какими сперва удивлением и недоверием, а потом радостью наполнилось лицо его матери.       – Да, – кивнула она, не став задавать вообще никаких лишних вопросов. – Да, заходите.       Еще в пути Немо размышлял о том, как забавно развернулась их история – теперь это он был младше Александра на пять лет, а не наоборот. А еще у него вдруг появилась возможность взглянуть на свою тюрьму извне – гладкий покатый лоб, коротко остриженные светлые волосы и ничего не выражающие голубые глаза, бездумно устремленные к потолку. Там для удобства больного было закреплено зеркало, в котором отражался телевизионный экран. В последнем в тот момент, когда Немо стоял у постели своего друга, показывали мультфильм про смешного вертлявого фокусника в красном фраке, то рассыпающегося на сверкающие искры, то пердящего воздушными шариками.       – Обычно он смотрит другие каналы, но… это с детства был его любимый персонаж, – сказала Мария, обратив внимание, куда был направлен взгляд его гостя. – Мне почему-то кажется, он всегда рад его видеть.       – Да, – кивнул Немо, не сдержав короткой улыбки. – Я тоже.       Позже, когда они сидели в гостиной и пили чай, женщина рассказала о том, что после гибели отца у Александра наступило резкое ухудшение в его состоянии – он почти полностью перестал реагировать на окружающий мир. Очень много спал, а когда просыпался, просто смотрел в одну точку, словно полностью уйдя внутрь себя.       – Врачи не дают никаких… оптимистичных прогнозов, но я все равно не могу… отпустить его, – тихо добавила она в конце. – Это просто… выше всех моих сил. Знаю, что надеяться на это бессмысленно, но во мне как будто все еще живет уверенность, что однажды он просто… придет в себя. Встанет с этой кровати и… вернется ко мне. Как думаете, Томаш, это возможно?       Ему очень хотелось ее обнадежить. Сказать, что он почти убежден – причина состояния ее сына кроется вовсе не в физических изменениях, произошедших с его телом вследствие болезни, а в том, что много лет назад к нему наглухо присосался безжалостный и ненасытный паразит. Но вываливать все эти подробности на бедную женщину сейчас, не имея пока что никаких веских доказательств, было бы просто жестоко. Поэтому он сказал другое:       – Я думаю, что если однажды это все же случится, он будет вам безмерно благодарен за то, что все эти годы вы не теряли надежду и не бросали его одного. Ваша близость и забота – это буквально единственное, что еще сохраняет свет в его душе. Поверьте мне на слово.       Она рассеянно кивнула, не вдумываясь в подтекст его слов, а потом отпила чая из кружки, которую держала в руках. Примерно в этот же момент к Немо на руки запрыгнула кошка – трехцветная, пушистая и очень настойчивая. Почти сразу она ткнулась мордочкой ему в подбородок, выпрашивая то ли ласку, то ли угощение, а парень так и замер от неожиданности, не решаясь стряхнуть ее с колен. Коты с детства вызывали у него весьма однозначную нетерпимую реакцию, но конкретно эта застала его врасплох.       – Бина, брысь, – недовольно поджала губы хозяйка дома, махнув на нее рукой. – Простите ее. Она уже старая, но все равно перед всеми хвостом вертит. А ну кыш, кому сказала!       – Бина, да? – неожиданно севшим от эмоций голосом уточнил Немо и покачал головой. – Не нужно, пусть останется. – И он мягко провел ладонью по гибкой спине мгновенно заурчавшего животного. – Я… Я ведь на самом деле пришел сказать вам о другом. Хотел, чтобы вы знали, что убийца вашего мужа получил по заслугам.       Выражение лица Марии изменилось – ее брови удивленно взмыли вверх, а рот приоткрылся в беззвучном восклицании.       – Но ведь… но я думала… в участке говорили, что они так и не смогли его найти, – пробормотала она, растерянно хмурясь и до побелевших костяшек сжимая кружку с чаем. – Как же… столько лет ведь прошло.        – Понадобилось немного больше времени, чтобы… со всем разобраться, это правда, – кивнул Немо. – Я сам не знаю всех деталей, потому что участвовал в происходящем лишь опосредованно. Но… вот. Меня просили передать это вам.       Согнав-таки кошку со своих коленей, он поставил на них до этого висевшую у него через плечо сумку. Потом открыл ее и осторожно достал оттуда резную деревянную шкатулку – последний подарок, полученный им в Городе перед тем, как он его покинул.       Мария, взяв ее у него из рук, однако, долго не решалась откинуть крышку. Он видел по ее лицу, как тяжело оказалось женщине вновь переживать случайно растревоженные им воспоминания. Кто знает, как давно она не позволяла себе к ним обращаться – просто чтобы не развалиться на части под их тяжестью. Но в конце концов она все же открыла шкатулку. Несколько секунд смотрела на ее содержимое, а потом грустно улыбнулась.       – Я думала, что они пропали. Их не было среди его вещей, которые мне отдали.       – Иногда пропавшие вещи могут… внезапно возвращаться с того света, – не сдержавшись, усмехнулся Немо.       – Как вы это сделали, Томаш? – уточнила она, подняв на него взгляд, и на мгновение у него вдруг закружилась голова. Слишком правдоподобной вдруг показалась идея о том, что все это до сих пор не реально. Что он по-прежнему торчит в Городе, просто тот сумел-таки разгрызть его череп и залезть туда по локоть.       Но сжавшие его было тиски парализующего ужаса отпустили почти сразу же. Конечно, нет. Он выбрался – потому что ему нужно было найти ответы, а там, внутри, как и сказала Белая госпожа, этих ответов не было. Только отсюда он мог найти способ помочь Алексу, а заодно Шай и остальным, кто оказался заперт в выдуманном мире.       Потому что на самом деле ему не нужно было выбирать, кем быть – Немо в том мире или Томашем в этом. Он вполне мог совместить одно с другим. И не допустить повторения прежнего сценария – а значит, в этот раз спасти и друга, и девушку. Он был обязан Алексу жизнью, а Шай задолжал за Вана и всю ту отвратительную сцену прощания у Обелиска. Ну и еще за то, что она столько лет терпела его ужасный характер, оставаясь самой лучшей сестрой на свете.       – Я так благодарна вам, что вы нас навестили, – проговорила Мария, уже когда они позже прощались на крыльце. – Очень приятно в кои-то веки поговорить с кем-то, кроме самой себя и телевизора. И для Александра… я почти уверена, что он был очень вам рад.       – А что насчет Пола? – уточнил Немо. – Он что, совсем вам не помогает?       – Пол? – удивленно хлопнула глазами женщина. – Какой Пол?       – Ну… ваш другой сын, – небрежно махнул рукой он. – Брат Алекса. Я вообще… не знал даже, что у него есть брат.       – Я… – От растерянности она как будто бы даже потеряла дар речи. – У Алекса… Нет. У него нет брата. Он… нет, вы что-то неправильно поняли.       – Неправильно понял? – изогнул бровь он. – Это в каком еще смысле?       Она мялась. Неловко теребила нижний край своего выцветшего кардигана, как будто мучительно подбирая слова – или принимая решение о том, что именно следует сказать в такой ситуации.       – У Алекса нет брата, – наконец тихо произнесла Мария, так и не посмотрев больше ему в глаза. – Вы ошиблись, Томаш. Или… может, вас кто-то обманул.       Для того, чтобы сложить два и два и осознать услышанное, ему понадобилось несколько секунд. А потом понимание обрушилось на его голову убийственно тяжелой каменной плитой.       – Так все это время… – У Немо буквально не хватало воздуха в легких, чтобы закончить эту фразу вслух.       Все это время он был прямо у него под носом. Издевался, запутывал, мешался под ногами и раздражал до зубовного скрежета. Играл в какую-то собственную игру, расставляя фигуры на доске и двигая их на свое усмотрение, которое так мастерски выдавал за беспрекословное подчинение воле Города.       Все это долбаное время.       А теперь Шай была заперта там вместе с ним. Шай, вокруг которой он столько времени кружил, потому что, очевидно, уже давно выбрал ее своей следующей жертвой. Следующим… носителем, за счет которого будет стоять Город, пока тот использует его как собственную ферму?       А что же Белая госпожа? Получается, старая карга с ним в сговоре? И просто выдумала эту душераздирающую историю про загадочную и непобедимую угрозу со стороны, чтобы Немо уж наверняка сделал правильный выбор – и убрался куда подальше. И не мешал Аполло – или Полу, или Тени, или кем он там был на самом деле – творить все, что тому вздумается?       Парень поднял взгляд к окну комнаты Алекса, и на мгновение – всего на краткое мгновение – ему показалось, что он видит довольно улыбающееся лицо ключника, отражением скользнувшее по стеклу.       – Не дождешься, – выдохнул Немо, мгновенно вспыхивая от макушки до пят. – Даже не рассчитывай, что избавился от меня, сучий ты выродок. Я вернусь. Я понятия не имею как, но я вернусь и всю душу из тебя, падаль, вытрясу.       – О чем вы? – прошептала ничего не понимающая хозяйка дома, наблюдавшая все это со стороны. – Что вы собираетесь делать, Томаш?       – Все, что потребуется, – отозвался он, сощурившись и выпрямившись до хруста и боли в спине. – Уж не сомневайтесь.       Мария проводила его растерянным взглядом и вздрогнула от того, с каким яростным грохотом ее гость захлопнул дверцу машины. И почему-то не могла отвести от нее взгляд до того самого момента, как та скрылась в отдалении и потерялась из виду.              

Конец первой книги