Возвращение в прах

- Бессмертный цюань-ши, есть новости из-за перевала... И Чэнь уловил торопливые шаги и голос мальчика из деревни у подножия горы. Он поднял голову и услышал, как деревянная дверь за спиной мальчика снова со скрипом распахнулась. Знакомая высокая тень появилась в дверном проёме. Мальчик также заметил её и был ошеломлен. Быстро поклонившись, он отошел в сторону. Тень вошла во внутренний двор и сказала И Чэню: - Я... должен уйти. И Чэнь замер, положил травы обратно в корзину на коленях и улыбнулся: - Больше не нужно говорить. "Я знал, что этот день настанет," - подумал он. На самом деле, они оба знали, что этот день рано или поздно наступит, но они жили на этой идиллической горе три года, и мирная жизнь день за днем была похожа на падающую пыль, понемногу скрывающую этот факт. Теперь же словно налетел порыв ветра, который сдул весь ложный налёт. Они помолчали, и тень, наконец, произнесла: - Я пойду в деревню, чтобы обменять то, что добыл сегодня, на нескольких жирных цыплят и приготовить вечером хорошую еду. И Чэнь кивнул и больше ничего не сказал. * * * Из кухни поднимался дым, и мужчина там был очень занят. Черты его лица были красивыми, а кожа - темной, что делало длинный светлый шрам особенно заметным. Три года назад он был воином, который верил в то, что «молодой господин должен держаться подальше от кухни». Когда же простые дрова, рис, масло и соль стали основной частью его жизни? В тот год он потерпел поражение, и перед поражением он узнал, что причина, по которой число врагов было в десять раз больше, чем сообщалось в секретном докладе, заключалась в том, что с самого начала его правящий брат хотел предать его, своего сводного брата, смерти. Сначала он не поверил этому, но когда кое-как отступил с жалкими остатками своего войска в деревню у перевала, то обнаружил, что там в засаде - бесчисленное множество императорских солдат, давно ожидающих его, чтобы убить. Тогда он должен был всё понять. Стало уже невозможно продолжать притворяться, что кто-то сбит с толку. Когда его ребра были пронзены мечами, сухожилия перерезаны, и у него осталась только пара хромых ног, чтобы как-то спастись, было слишком трудно не понять. Он не мог вспомнить, как сбежал той дождливой ночью, и сколько крови императорских солдат он пролил. Когда он снова пришёл в себя, вокруг пахло горькими травами. Он лежал на изношенной циновке, и было тепло. Молодой человек в потрёпанном светлом халате и платке, закрывающем его глаза, вошел в комнату, держа в руке лекарство, и спросил: - Ты не спишь? Мужчина с трудом поднялся, его глаза были красными, как у зверя, который умел только убивать, но сильная боль в ребрах заставила его зашипеть и остановиться. Он посмотрел вниз и обнаружил, что его раны были хорошо перевязаны, но, казалось, снова начали кое-где кровоточить после недавнего, слишком резкого, движения. Молодой человек нахмурился и приказал: - Ложись, ты не можешь просто так встать. Как ни странно, хотя молодой человек говорил серьезно, и лицо его было строгим, чистый голос звучал так, будто бы он искренне улыбался. Хотя его глаза были завязаны, странная аура, окружавшая незнакомца, давала ощущение лёгкости и спокойствия, такого же нежного и тёплого, как весенний ветер. У него не было нежной внешности тех красавиц в столице, которые носили пудру и румяна, у него был другой вкус, как у гладкого нефрита, отполированного речной водой, со скрытым блеском. Увидев этого человека, раненый не мог не успокоиться. Дав ему отдохнуть еще несколько дней, молодой человек неожиданно сказал ему как-то: - В тот день, когда тебя нашли в лесу, генерал Ван был побежден, и говорили, что он погиб в битве. Его тело было сожжено варварами, а пепел развеян по ветру... Император был очень опечален смертью брата и послал много людей, чтобы найти тело или одежду генерала Вана, но они не нашли ничего. Услышав это, мужчина напрягся, и его глаза снова загорелись ненавистью. Но тонкие пальцы молодого человека всё ещё лежали на его пульсе, поэтому ему пришлось поскорее взять себя в руки, успокоить сердце и расслабить мышцы, чтобы не дать молодому человеку узнать что-либо... Выражение его лица не имело значения. За прошедшие дни он обнаружил, что, хотя молодой человек двигался вполне свободно, он едва мог видеть. Тот, всё ещё удерживая его руку, немного подумал и сказал: - Я не знаю, являешься ли ты подчиненным великого генерала Вана, но мёртвых больше нет на этом свете. Теперь времена изменились. Трудно сказать, что сейчас происходит в столице. Но, если ты хочешь вернуться в Пекин, чтобы найти свою семью, тебе лучше сначала выздороветь. Услышав слова молодого человека, он в душе посмеялся над ним. Семья?! Куда он может вернуться?! Где теперь его место в этом мире? Кто знал, что Император станет настолько подозрителен, что даже решит убить его. Думая об этом, он заметил, что молодой человек, похоже, совсем не боялся императорской власти, и он не был ни чрезмерно скромным, ни отчаянно высокомерным, когда говорил об Императоре, что было совсем не похоже на поведение простых людей. Великий генерал поднял голову и задумчиво посмотрел на него. Уголки рта молодого человека всё ещё были слегка приподняты, а лицо - безмятежно. Через некоторое время молодой человек внезапно сказал: - Если захочешь остаться, то это было бы как раз то, что нужно. Я слепой, и мне неудобно рубить дрова и приносить воду. Если ты сможешь разделить со мной часть работы, оставайся столько, сколько захочешь. Мужчина едва не расхохотался, но вовремя вспомнил про раны, и просто вздохнул, закатив глаза. В конце концов, он родился принцем. И сейчас этот сумасшедший предлагал ему рубить дрова и приносить воду... Ну, теперь всё по-другому. Он наконец заговорил, впервые за все эти дни: - Спасибо. Молодой человек снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка казалась другой, как будто в ней стало больше тепла. Несколько лет спустя он понял, что улыбка молодого человека в тот день была таянием льда долгих дней одиночества. Молодой человек, который называл себя Се И Ченем, обладал необыкновенным лекарским мастерством, и в течение полугода раненый полностью восстановил своё здоровье. Время от времени жители горы приходили к «бессмертному доктору», и тот неизменно помогал каждому. Но готовил "волшебный доктор" так плохо, будто пытался кого-то убить для разнообразия, восстановив тем самым баланс жизни и смерти в этом мире. Когда бывший великий генерал смог, наконец, встать с постели, он первым делом начал учиться готовить, и его кулинарные навыки вскоре превзошли навыки И Чэня. - А-Хэ, ты стал мастером, - восторженно восклицал И Чэнь, заставляя его закатить глаза. "Кто угодно может научиться готовить лучше тебя за десять дней и даже быстрее!" - Подумал великий генерал, которого теперь звали А-Хэ. Но у него не хватило духу сказать это вслух. Он опасался задеть самолюбие И Чэня. С тех пор А-Хэ заботился обо всех приемах пищи для них двоих. Мало того, он еще и молча рубил дрова и приносил воду. И Чэнь был вне себя от радости и сосредоточился на возне с травами на заднем дворе днями напролёт. У него появлялось всё больше и больше свободного времени. Однажды, когда И Чэнь зимним вечером наслаждался курицей соджу, он вдруг сказал: - Для меня большая честь съесть курицу соджу, приготовленную великим генералом Ваном. "А-Хэ" был ошеломлен и чуть не выронил палочки для еды, но И Чэнь все еще с удовольствием жевал куриную ножку, как будто не осознавая, что сказал. Увидев его таким, А-Хэ немного успокоился. К тому же, если бы И Чэнь хотел причинить ему вред, он мог бы давно сообщить о нём властям, зачем ждать до сих пор. Он вдруг почувствовал огромное облегчение в своём сердце, как будто И Чэнь действительно должен был знать о нём всё. Так же было, когда генерал случайно наткнулся в доме на старый потрёпанный медицинский трактат. По отметкам на нём он узнал, что Се И Чэнь был учеником знаменитой школы семьи Се, давно впавшей в немилость у Императора и осуждённой. Тем не менее, ни у кого не было сомнений в выдающихся способностях её учеников. Но по какой-то причине И Чэнь был слеп и не лечил себя сам. А-Хэ подумал об этом позже и почувствовал, что он смог узнать всё это так легко, вероятно, потому, что И Чэнь и не собирался скрывать что-то от него с самого начала, и он был чрезвычайно уверен в А-Хэ, человеке неизвестного происхождения... Иногда "волшебный доктор" был немного глупым. Он поднял голову и посмотрел на весёлое лицо И Чэня, слегка покрасневшее от поедания курицы соджу, и на его тонкие красивые губы. Его глаза смягчились, а затем в нём возникло желание. Как он и ожидал, И Чэнь вообще не мог пить, даже если он просто ел курицу соджу. Кроме того, А-Хэ, наверное, оставил в супе слишком много вина, поэтому И Чэнь быстро стал сонным. А-Хэ приблизился к нему и спросил: - И Чэнь, я тебе нравлюсь? Тот улыбнулся и обнял его, как ребенка: - А-Хэ... Ты мне нравишься больше всех. А-Хэ поднял его и положил на кровать, лихорадочно целуя его лицо и губы, от которых пахло вином. Вскоре они раздели друг друга догола, и даже ткань, повязанная вокруг глаз И Чэня, была сорвана. В это время лекарь внезапно о чем-то вспомнил и сказал: - Подожди немного, в парчовой сумке у моего пояса что-то есть... А-Хэ удивился и не сразу понял, о чём он говорит, но он все равно послушно нашёл эту сумку. Там обнаружилась коробка с чем-то, похожим на мазь со слабым травяным ароматом. Она быстро растаяла от тепла его рук, и стала похожа на масло. А-Хэ покраснел и быстро понял, для чего это нужно. Он использовал мазь и вошел в И Чэня так нежно, как только мог. "Бессмертный доктор" крепко прикусил губу, его расфокусированные глаза увлажнились, и он всё повторял: "А-Хэ..." - Я здесь, - тот ответил хриплым голосом и короткими поцелуями. Вскоре эти двое стали тесно связаны, неразлучны. В снежную зимнюю ночь в комнате было теплo. Ho день расставания всегда наступает. Вечером, как и в тот раз, когда А-Хэ появился здесь, лил сильный дождь, словно пытаясь смыть все, что у них было за последние три года. Они сидели друг напротив друга в тишине, у окна при свете свечи, один перебирал травы, другой вытирал меч. Они ничего не говорили и спали в объятиях друг друга ночью. Эта ночь была очень скучной, но оба знали, что потом не смогут её забыть. На следующее утро А-Хэ осторожно встал с кровати и поцеловал веки И Чэня. "Волшебный доктор" открыл глаза и с тревогой посмотрел на высокую тень в утренних сумерках, как будто хотел во что бы то ни стало рассмотреть лицо этой "тени" и запомнить его накрепко. А-Хэ открыл рот и вдруг обнаружил, что не может дать никаких обещаний, поэтому он только сказал: - Император бежал, и двор теперь в хаосе. Если никто не сможет контролировать границы, мир будет омыт кровью. Я не могу... - Тебе не нужно ничего мне обещать. Я понимаю, - сказал И Чэнь, стараясь, чтобы голос его не дрожал. Через некоторое время он медленно продекламировал: - Судьба приходит и уходит, и судьба заканчивается. Цветы цветут и опадают, и всё возвращается в прах. Между ними двумя нет возможности что-либо сказать, да и нет необходимости. А-Хэ снова поцеловал его в губы, а затем вздохнул: - Прощай. Если есть судьба, если он сможет выбраться из неё благополучно, он обязательно снова увидит Се И Чэня. Это единственное его место в этом мире. Даже если он умрет, он хочет похоронить свои кости здесь. Он также знает, что И Чэнь поймет. Между ними нет нужды во многих словах и вечных клятвах. ... Когда настанет мир, я вернусь. Так же, как цветы в конечном итоге превратятся в прах, это самая естественная вещь. "Волшебный доктор" медленно встал и тупо уставился в сторону, куда отправилась его "тень". И Чэнь знал, что тот, кто уехал, был великим генералом Ван Чжао Хэ, и его А-Хэ вернется рано или поздно. И Чэнь мог предсказывать судьбу и лечить все болезни, но "бессмертный доктор" все еще не мог вылечить любовную тоску. Он закрыл глаза и представил себя птицей, следующей за Чжао Хэ. Его конь был как пепел, небо и земля были огромными, и они вдвоём существовали в этом хаосе вместе, никогда не разделяясь от начала и до конца.