собственноручно ввергая себя в ад

      «возможно»‎ — какое прекрасное слово.       акутагава искренне обожает его всей душой.       именно это слово не раз заставляло, не покладая рук, биться за что-то. именно это слово вселяло в него надежду, когда казалось, что уже всё кончено.       дазай говорит ему: «возможно, акутагава, мы будем вместе. я и чуя скоро разойдёмся». дарит фантазию, что у акутагавы, возможно, выйдет занять место рядом с ним, которое в его мечтах всегда ему было положено.       в этот раз то самое слово вдохновляет его снова, и он цепляется за него всем существом. акутагава видит перед глазами заманчивые картины, как дазай будет принадлежать ему полностью. как дазай не будет желать ничего, кроме как дотронуться до его кожи.       они завораживают акутагаву до невозможности, и он понимает, что нет ничего, чего он хотел бы больше.       акутагава хочет, чтобы глаза дазая смотрели на него, не отвлекаясь ни на кого другого. акутагава хочет, чтобы рук дазая касались только его ладони. и даже когда кто-то осмелится поцеловать дазая, человек отшатнется, даже до него не дотронувшись, потому что почувствует то, что чужое нельзя трогать.       возможность обладать дазаем полностью доставляет акутагаве самое сильное удовольствие. она окрыляет его, делает по-настоящему воодушевлённым.       ради того, чтобы эта возможность стала более осуществимой, он старается показаться перед дазаем лучшим партнёром. он делает со своей стороны всё, чтобы дазай понял, что ему нужен именно он, и никто другой.       как будто это поможет. как будто это заставит дазая сделать выбор в его пользу.       но дазай дал ему надежду, и акутагава будет цепляться за неё до тех пор, пока своего не добьётся. даже если бороться ему придётся бесконечно долго.       он будет ждать дазая сколько угодно.       даже если у него не будет ничего, кроме «возможно».