собственноручно ввергая себя в ад

      после совместной битвы против врагов, в которой была завоёвана победа, акутагава, чуя, дазай и куникида стояли и разговаривали вместе.       — мы хорошо постарались! не всё было идеально, но близко к этому, — произнёс куникида, поправляя очки и с удовлетворённым видом оглядывая окровавленную местность.       — ну, раз уж ты доволен, значит, мы и впрямь были хороши! — улыбнулся ему дазай. — приятно слышать от тебя похвалу, я уж думал, что никогда не удостоюсь такой чести!       — куникида мог бы сказать, что мы были идеальны, если бы ты не проебался в одном моменте, — процедил чуя сквозь зубы, даже не скрывая своего гнева. — из-за тебя у меня теперь новая дырка в теле.       — ой, ну прости, чиби, что не успел прикрыть тебя, — наигранно извинился дазай. — ты, главное, не волнуйся, всё до свадьбы заживёт! вот только я до нашей свадьбы не доживу, конечно.       посмотрев на то, как все мило общаются, акутагава тоже решил присоединиться к оживлённой беседе:       — не хотите сходить в ресторан, отметить победу? — спросил он тихо, приложив ладонь ко рту в изящном жесте.       вот только никто ему не ответил. все просто продолжили болтать о своём, но то, что дазай обдал его молчанием — акутагаву больше всего задело.       дазай всем ответил, а акутагаву проигнорировал, будто он пустое место. акутагава почувствовал себя чужим на этом празднике и ощутил, что его присутствие здесь абсолютно бесполезно.       в нём против его воли тут же начал закипать гнев и жажда мести. ещё немного — и они вырвались наружу, не спросив у акутагавы никакого разрешения.       замелькали алые всполохи расёмона, чёрные ленты ринулись скручивать шеи. всё это оказалось последним, что увидели друзья дазая, не ожидавшие нападения.       теперь чуя — на ленте расёмона повешен, куникида — острыми шипами проколот и повержен.       теперь у дазая нет ни одной причины оставлять акутагаву без ответа.