–Мы теперь няни?

Миссис Рейчел Линд всегда умела находить решения из любых ситуаций. Это у неё выходило так же хорошо, как и искусно сватать случайных людей, давать мудрые советы и, конечно же, безумно быстро узнавать что-то новое, происходящее в Эйвонли и за его пределами. Однако даже она встала в ступор, когда пришлось разбираться с молодым семейством Лакруа. После смерти Мэри Баш совсем потерял жизненную энергию и лишь иногда, в минуты не такой сильной тоски, обменивался поддразниваниями с Гилбертом или пытался отвлечься на готовку. Но ему не хватало сил следить за хозяйством. Предстоящий посев тревожил его душу, но ещё сильнее его беспокоила пустота в сердце. Что же касается Блайта, то он был полностью погружён в учёбу. Смерть Мэри, ставшей для юноши фигурой сестры или даже матери, не менее сильно ударила и по Гилберту. Смерть дорогой Хэнфорд-Лакруа оставила глубокий шрам на его душевном состоянии, но Гилберт не стерпел и двухдневной тоски. Это было схоже на его состояние после кончины отца: хотелось куда-то сбежать и погрузиться во что-то новое, дабы хоть как-то отвлечься от переживаний. Но теперь вместо путешествия и парохода у парня были медицина и предстоящие экзамены. «Башу нужно найти новую жену. Срочная необходимость!» – крутилось в мыслях Рейчел, когда она поздним весенним вечером направлялась к дому Блайтов-Лакруа. В окнах горел свет и виднелись ходящие туда-сюда силуэты. В жилище готовились к ужину. «Я не переживу ещё один день с детским питанием и пеленанием! В молодости даже с несколькими сорванцами и то было проще... » – женщина нахмурилась и поджала губы. Миссис Линд подошла к парадной двери и, глубоко вздохнув, мысленно отрепетировала те слова, что собиралась сказать на "беспокойном собрании" – именно такое название Энн дала решению нескольких семейств найти выход из положения. Женщина постучалась в дверь. –Рейчел, ждём только тебя! – сдержанно улыбнулась Марилла, открывая дверь. В помещении наблюдался исключительный порядок – не обошлось без упорства мисс Катберт и трудолюбия Энн. Стол был накрыт, и рыжеволосая девушка бегала по комнате, расставляя посуду. В воздухе витал приятный аромат пряностей, словно комната была частью какого-нибудь заморского рынка, где тут и там слышались крики улыбающихся продавцов. Блайт, сидевший в это время с Дели на диване (Ширли-Катберт не позволила ему помочь со столом, припомнив десяток разбитых тарелок на Рождество), ненароком предался воспоминаниям: в те тёплые времена, когда Мэри ещё была жива, практически каждый вечер их дом наполнялся смехом, любовью и заботой. Себастьян рассказывал небывалые истории из Тринидада, наполняя комнату экзотической атмосферой, Гилберт вспоминал забавные моменты со школы и медицинской практики, Мэри делилась своими советами, а Дели... Ну, она лишь улыбалась, но и этого было достаточно. Казалось, тогда жить было проще. Нет, не так. Тогда определённо было намного лучше. Гилберт часто заморгал, чтобы угнать слёзы и воспоминания прочь. Не хватало только перед гостями и семьёй сопли пускать! Юноша отвернулся к окну. Вдали виднелось кладбище и два одиноких надгробия. Мэри и отец. Солнце потихоньку заходило, окрашивая эту картину в ещё более тоскливые оттенки. Надо будет завтра с ними поговорить. Блайт почувствовал, как кто-то сел рядом, а далее последовало лёгкое ободряющее прикосновение к плечу. –Мы можем потом рассказать им всё. В нашей жизни накопилось немало событий, которыми надо поделиться, не так ли? – тихо проговорила Энн. Гилберт обернулся к ней: та тоже смотрела в даль. По её щеке скатилась одна горячая слеза. Почувствовав это, девушка быстро смахнула её и улыбнулась. –Надо бы уже садиться за стол.

***

Несмотря на то, что изначально ужин предполагал семейную атмосферу, все сидели в неловком молчании. Никто не знал, с чего стоит начать разговор. Все лишь исподтишка смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. Рейчел прочистила горло. Все стихли, а женщина резко взяла первое слово: –Что ж, полагаю, я могу начать, – никто не ответил миссис Линд, так что она приняла это за молчаливое согласие. Улыбнувшись, она продолжила. – Все мы так или иначе думали над тем, как помочь нашим дорогим соседям в такой... Непростой ситуации. Вы знаете, я достаточно опытная и мудрая женщина, так что мне в голову пришло лишь одно решение, которое может действительно решить проблему и вернуть всё как было. Предчувствуя что-то не ладное, Энн и Гилберт переглянулись. Баш удивлённо посмотрел на миссис Линд. –Но Рейчел... – начала было неудомевающая Марилла, нахмурившись. –Прошу не перебивать меня, – отчётливо и весьма недовольно произнесла женщина. – Вы сами должны понимать, что самое рациональное решение проблемы – заново жениться Себастьяну. В комнате повисло молчание. Все обескураженно смотрели на миссис Линд, которая, в свою очередь, явно была довольна произведённым эффектом. Это именно то, что ей безусловно нравилось – отсутствие противоречий и всеобщее соглашение с её абсолютно верным мнением. Первой очнулась Марилла. –Рейчел, ты хотя бы себя слышишь? – с нарастающим гневом проговорила она. – Бедный Себастьян только начал отходить от произошедшего, и ты хочешь снова сыпать соль на рану? Баш глубоко вздохнул и, выйдя из-за стола, чуть ли не бегом ушёл из дома, громко хлопнув входной дверью. Мисс Катберт вспылила. –Ну, ты довольна? Как ты вообще смогла подумать о таком? Променяла бы ты Томаса на другого мужчину? Я не представляю, каким образом ты пришла к такому решению! Это крайне грубо и жестоко! – от привычного спокойствия Мариллы не осталось и следа: она размахивала руками и её лицо окрасил румянец. –А какие предложения у тебя, моя ты дорогая? На что ты рассчитывала? Что ты до повзросления бедной девочки круглыми днями будешь следить за сразу двумя домами? Ты в своём уме, Марилла? Хочешь остаться калекой, надорвав спину? Что ты ещё предлагаешь? – злость миссис Линд была не менее угрожающей. Женщина и так была достаточно вспыльчивой натурой, и ей ничего не мешало с лёгкостью проявить свою ярость. –Мисс Катберт, миссис Линд, давайте успокоимся... – начал аккуратно Гилберт, смотря то на одну, ту на другую. –Дитя, не вмешивайся! – закричала Рейчел: даже притворного уважения в её тоне не осталось. – Ты, Марилла, своей мягкотелостью загубишь и остальных, и себя!.. Блайт отделался лёгким испугом. Он поджал губы и обменялся взглядом с Энн. Та пугливо-напряжённо смотрела на спорящих, не в силах издать ни звука. Это было крайне на неё не похоже: в спорах (особенно с Гилбертом) девушка могла вспылить не слабее миссис Линд, а её умение оперировать фактами и владение острым языком всегда было ей на руку. Но тут она напомнила юноше Мэттью Катберта, который при подобных ситуациях лишь испуганно наблюдал. Из соседней комнаты послышалось хныканье Дельфины, постепенно переходившее в рыдания. Громкий спор двух яростных женщин разбудил её из тихого детского мира снов и напомнил об длительном отсутствии материнского тепла. Под крики и агрессивную словесную борьбу Рейчел и Мариллы девушка вскочила и быстрым шагом направилась в детскую, откуда доносились детские вопли. Рыжие косички лишь вспыхнули за дверным проходом, издалека послышался быстрый топот. Гилберт кинулся за Ширли-Катберт, особо не горя желанием встревать в возникшие противоречия между старшим поколением. Когда он вошёл в нужное помещение, Энн уже бережно укачивала девочку, тихо напевая какую-то мелодию. Блайт заметил, как быстро Дельфи успокоилась: ей явно не хватало нежного прикосновения и любящих объятий. Юноша тихо облокотился об дверной проём. Гилберт не мог не заметить, как по-домашнему выглядела представшая перед ним картина. Как она умеет быть настолько любящей, когда сама чувствовала такое лишь последние несколько лет? Энн заметила наблюдавшего парня и аккуратно улыбнулась ему, чуть смутившись. Маленькие ручки Дели потянули её за косички, и Ширли-Катберт хихикнула. –Хочешь такие же? Блайт аккуратно подошёл сзади. –Только будь осторожнее, Дельфина, иначе самоуверенные в себе мальчики обязательно обратят на них внимание, – наигранно серьёзно проговорил он. – Но не бей их дощечкой, это не особо приятно, знаешь ли. Энн фыркнула и беззвучно рассмеялась. –Я тебе уже давно простила это, на секундочку. Напоминать об этом каждые две секунды не обязательно, Блайт, – закатила глаза рыжеволосая и легонько толкнула юношу в бок. –Я постараюсь, Морковка, – ухмыльнулся Гилберт. Невинное детское прозвище невольно сорвалось с его губ, и он тут же с сожалением посмотрел на Энн. Та лишь закатила глаза. В комнате повисла тишина. За стеной до сих пор были слышны приглушенные крики двух женщин. –Миссис Линд никогда не отличалась тактичностью, – возмущённо начала рыжеволосая. – Я тебе рассказывала, как в свои первые дни здесь я на неё накричала? Блайт усмехнулся. –Нет, такой истории я не слышал. Но я не сомневаюсь, что так оно и было, – ребята тихо рассмеялись. – А что случилось тогда, если не секрет? – полюбопытствовал юноша, вглядываясь в лицо Энн. Та нахмурилась. –Я говорю, у Рейчел определённо отсутствует чувство такта. Первые слова, которые я от неё услышала, были не рапросы про мои способности или даже родословную, а предъявления моим волосам, веснушкам, коленкам и худобе, – девушка поджала губы и сосредоточилась на Дели. –Я просто не представляю, что у неё в голове, – ответил Гилберт голосом, полным возмущения. –Я тоже, честно говоря. Она считает меня каким-то ребёнком, – Ширли-Катберт закатила глаза и продолжила качать на руках девочку. – Но хотя бы раз она получила по заслугам, это точно. В тот же момент, как она предъявила Марилле о моём «уродстве», миссис Линд получила добрую порцию негатива и в свою сторону, – фыркнула рыжеволосая. Ребята снова тихо рассмеялись. –Ты не уродка, Энн. Эта фраза, внезапно появившаяся в витающей тишине, заставила дыхание девушки сбиться и повернуться к Гилберту. Он смотрел прямо на Ширли-Катберт, показывая всем своим видом, что абсолютно серьёзен. –Ну, ты тоже ничего у нас, – усмехнулась рыжеволосая, не совсем понимая, как реагировать на слова Блайта. Тот на мгновение улыбнулся. –А я не шучу. –Спасибо. Неловкое молчание повисло в воздухе. Желая разбавить обстановку, Энн вернулась к теме, насчёт которой Рейчел и Марилла до сих пор ругались в соседней комнате. Интересно, а где сейчас ходит Себастьян? –Что думаешь по поводу всего... Этого? – повернулась она к юноше. Тот внимательно наблюдал за засыпавшей Дельфиной. –Как ты уже сказала, миссис Линд и тактичность – два абсолютно противоположных понятия. Напоминать лишний раз Башу о том, что случилось, не очень правильно, – аккуратно начал он. –Я тебе больше скажу: это по-хамски! – вспылила Ширли-Катберт и кое-как удержалась от громких восклицаний, дабы не разбудить девочку. – Единственная любовь всей жизни Себастьяна трагично погибла, оставив после себя маленькую дочку. И та, в свою очередь, безумно похожа на мать. Поэтому каждый день Башу приходится вспоминать все те счастливые моменты, разделённые с Мэри, смотря в лицо собственной дочери. Это ли не самая настоящая боль и страдание? А тут приходит миссис Линд и держите, пожалуйста, предложение найти новую жену! Будто это на ярмарку сходить и выбрать! Гилберт кивнул. –Да и делать такой вид, будто сам Баш не думал об этом всём. Он делился со мной мыслью написать своей матери, но у них достаточно... Сложные отношения. Но это всё же лучше, чем находить первую попавшуюся. Да и тем более после совсем недавних событий... – тихо продолжил он. Девушка аккуратно посмотрела на Блайта. Тот всё так же вглядывался в лицо маленькой Дели. Он видит в ней Мэри. Смерть новоиспечённой жены и матери Хэнфорд-Лакруа с не меньшей силой ударила и по Гилберту. Энн знала это. Она видела его на похоронах Мэри: знакомое выражение, как тогда, несколько лет назад, было на лице юноши. Глядя на него, можно было почувствовать всю ту глубину тоски и боли, которую испытывал Блайт. Он словно снова погрузился в ту пучину отчаяния, о которой так часто писала сама Ширли-Катберт в своих рассказах. Несколько дней Гилберт не ходил в школу, и рыжеволосая вместе с Дианой и мисс Стейси с чувством вины смотрели на пустое место юноши, иногда переглядываясь. Но сейчас парню лучше: Энн чувствует это. Это видно в его лёгких улыбках, тихих смешках и упорных субботних выездах к мистеру Уорду ради медицинской практики. Девушка поражалась, как это Блайту удаётся оставаться на плаву после череды таких травмирующих событий. Как у него это получается? –Я думаю, мать Баша обязательно поможет, – мягко улыбнулась Ширли-Катберт, обращаясь к Гилберту. Тот словно очнулся и перехватил взгляд Энн. –Надеюсь, – тихо произнёс он, улыбаясь в ответ. – Основная проблема в том, что письма от Тринидада до Эйвонли доходят длительное время. Это примерно... –Три недели, – выпалила девушка. Она прочистила горло и выпрямилась. – Твоё письмо дошло до меня за три недели. Не то, чтобы она много раз перечитывала всё письмо, включая дату его отправки. Нет, ни в коем случае. Гилберт улыбнулся ещё шире. –Да, три недели. Твоё письмо тоже шло три недели. Не то, чтобы Блайт с нетерпением ждал прибытия на сушу, чтобы отправить ответ, и успел уже выучить всё содержание письма девушки. Конечно же нет. В наступившей тишине подростки рассмеялись от глупости и неловкости. –Значит, если мы уговорим Баша написать миссис Лакруа, то всё это время надо будет оттягивать Рэйчел от того, чтоб она нашла ему новую жену, – задумчиво проговорила Ширли-Катберт, стараясь игнорировать подступивший румянец на шее и щеках. –Да уж... Не сказка, но с нашей К-О-М-А-Н-Д-О-Й мы сможем всё, – юноша игриво подтолкнул рыжеволосую в бок, припоминая давние детские словесные игры. –У нас есть все О-С-Н-О-В-А-Н-И-Я победить, – наигранно гордо задирая нос, негласно Энн присоединилась к поединку с ещё более сложным словом. –Один-один, морковка, – усмехнулся Гилберт. Он хотел ещё поговорить. Обсудить с девушкой предстоящие экзамены, будущее, поспорить на какую-то забавную тему. Разговаривать вот так вот в сумерках, вполголоса, с ребёнком на руках, время от времени напевая какую-то глупую мелодию, казалось настолько родным и необходимым, что Блайт невольно удивился, как он вообще мог без этого обойтись. Проводить подобным образом вечера – настоящая мечта. Ту атмосферу, о которой уже успел погрезить юноша, была прервана открытием двери. Взъерошенная миссис Линд тяжело дышала. Она прочистила горло и посмотрела на недоумевающих подростков. –Энн, Гилберт, пройдёмте за мной. Ребята переглянулись. Обращение от разгневанной Рейчел в таком тоне было вровень смертному приговору, так что бесполезно было спорить или попытаться что-то узнать, прежде чем сама женщина всё расскажет. Девушка крепче схватилась за маленькую Дели, будто та могла защитить от ярости миссис Линд, и медленно встала с кровати. Послушно кивнув, она вышла из комнаты. За ней последовал и Блайт. В гостиной определено чувствовалось напряжение. Вернувшийся Себастьян уставился на точку в потолке, а Марилла устало закрыла лицо руками. Похоже, лишь одна Рейчел была все так же полна сил и энергии. –Значит так, дорогие ученики, – немедленно обратилась женщина к только что вошедшим. – Я знаю, что подготовка к экзаменам – крайне тяжёлый труд, требующий усилий и времени, но вы достаточно умные, чтобы понять всю проблему происходящего. На то, чтобы Себастьян написал письмо своей матери, она приехала либо отправила нам ответный отказ, потребуется около месяца, и всё это время нам нужна будет ваша помощь с хозяйством, уборкой и, конечно же, Дельфиной. Это ваша основная задача. Обеспечить ей любовь, заботу, должное воспитание и внимание. Может, даже научите чему её. По приезде миссис Лакруа вы вернётесь к прежнему режиму. Ну, а если же нет, то обращаемся к моему изначальному плану, и не пытайтесь сопротивляться, Себастьян и Марилла, – словно угрожая, обратилась Рейчел к молчавшим всё это время взрослым: они ничего не ответили. – Всё понятно? – женщина сверкнула взглядом теперь уже на Энн и Гилберта. Те послушно кивнули, не решаясь сказать что-то своё. –Молодцы. Если что с мисс Стейси мы договоримся, дабы она позволяла вам пропускать какие-либо дни ради такого благого дела! – миссис Линд подняла руки вверх и сделала молитвенный жест. –Я сразу тебе скажу, что это плохая идея. Если у Энн или у Гилберта ухудшится учёба, то это будет твоя вина! – подала голос Марилла и взглянула исподлобья на свою соседку. –Ну, и твоя значит тоже, раз уж на то пошло, – парировала та и отвернулась от мисс Катберт. –С чего это вдруг? – снова вспылила Марилла. –Потому что не отговорила меня от этой идеи, – поджала губы Рейчел и, не дожидаясь ответа от своей оппонентки, обратилась к остальным: –Я не знаю, каким образом вы разделите между собой дни, ответственности и дела, но прошу сделать это очень хорошо и без споров, – строгий взгляд устремился на девушку. Та зарделась. – А ты, Себастьян, бери ручку и бумагу. Начинай писать своей матери, дай Бог ей здоровья. Миссис Линд открыла было рот, чтобы добавить что-то ещё, но затем лишь молчаливо кивнула своим мыслям и поправила подол платья. –Меня ждёт Томас. Хорошего вечера, – попрощалась она и громко хлопнула дверью. Всё это время молчавший Баш глубоко вздохнул. –Блайт, почему, когда мы только приехали сюда, ты не рассказал мне об этой женщине? Может, тогда бы я избавился от лишней головной боли, – покачал он головой и так же удалился к себе. Марилла, Энн и Гилберт, оставшиеся в комнате, хихикнули от шутки мужчины. Что не говори, но всё же его выдержка впечатляла: способность Себастьяна находить в себе силы шутить поражала. В непонятном молчании они принялись убирать весь беспорядок. Девушка мыла посуду, а Блайт помогал вытирать её. Мисс Катберт же уложила Дели, которая волшебным образом не проснулась от всех споров, и убирала всё со стола. –Думаешь, мисс Стейси действительно нас отпустит с учебных занятий? – тихо спросил юноша, обращаясь к Энн. Она пожала плечами. –У неё нет шансов против миссис Линд, – покачала рыжеволосая головой. – Ты же видишь. Обязательно надо, чтоб весь мир крутился вокруг неё... – Ширли-Катберт закатила глаза, протирая тарелку. – Единственный плюс в том, что придуманный нами план почти совпал с её мнением. Иначе нам бы пришлось не сладко.. Гилберт тихо засмеялся. –Интересно, как мистер Линд с ней справляется, – задумчиво улыбнулся он. –Такому человеку, как Томас, только Рейчел и поможет, – тихо, чтоб не услышала приёмная мать, проговорила девушка и, обменявшись с Блайтом понимающими взглядами, хихикнула. –Но нам действительно нужен приезд матери Баша сюда, – продолжил серьёзно юноша. – Никто не заменит Мэри. Ширли-Катберт, с полным пониманием его слов, молча кивнула. Гилберт всё сказал по факту: найти другую женщину на замену полюбившейся миссис Хэнфорд-Лакруа было бы препреступлением. –Что ж, Гилберт, встретится с тобой завтра на воскресной службе, – мисс Катберт, закончив все свои дела и убедившись, что то же самое сделала и Энн, подошла к подросткам и кивнула рыжеволосой, чтобы та начала собираться домой. – Думаю, нам всем нужно время обдумать произошедшее. Доброй ночи, – улыбнулась женщина, надевая своё пальто. Она понимающе похлопала юношу по плечу и скрылась за дверью. Энн немного замялась. Девушка оделась быстрее матери, но никак не уходила, будто желая ещё немного побыть в компании Гилберта. –Получается, мы теперь няни? – неловко улыбнулась она, схватив свою корзинку. Юноша рассмеялся. –Похоже на то, – подмигнул он и не сводил с Ширли-Катберт глаз. Та, почувствовав его взгляд, снова зарделась. –Энн, ты идёшь? – послышалось с улицы. –Да-да, Марилла, бегу! – крикнула в ответ рыжеволосая и, повернулась к Блайту. – Увидимся, няня номер два. –Почему это я номер два? – наигранно недовольно фыркнул Гилберт. –Ты сам знаешь причину. Я лучше тебя в воспитании маленьких детей, – гордо улыбнулась Энн. –Это мы посмотрим. Подростки рассмеялись. Снаружи снова прозвучали недовольные слова мисс Катберт о позднем часе, так что девушка заторопилась. –До завтра, Гил, – улыбнулась она напоследок и скрылась в вечерней темноте. Закрыв за гостями дверь, Блайт глубоко вздохнул. Он облокотился об дверь и вслушался в тишину. Лишь изредка был слышен тихий лепет Дельфины во сне и посапывание Баша. Юноша с иронией подумал о том, какой же балаган стоял здесь некоторое время назад. Будто ничего и не было. Внезапно юноша почувствовал, как его накрывает усталость, так что он незамедлительно направился к себе. Гилберт уж очень хотел переварить в мыслях всё произошедшее, но, прийдя в свою комнату, сил хватило лишь переодеться и лечь в кровать. «До завтра, Гил», – пролетело у Блайта в мыслях, прежде чем он уснул. До завтра, Морковка.