Sports car

Финальный круг был как в тумане. Машина рычит в его хватке и бьётся о дорожное покрытие, словно дикий неприрученный зверь. Последний круг ощущается адским пеклом — колёса плавятся, коробка передач гудит, каждый поворот равноценен броску монеты, где орел — это слава, а решка — потеря всего. Это первая гонка стартового сезона, где он бросает вызов предыдущему чемпиону. А что Фаенон? Фаенон задыхается от смеха. «Быстрее», — требует он. Он вписывается в поворот слишком быстро, быстрее любого здравомыслящего водителя. По инерции его начинает заносить. Шины скрипят. Заднюю часть машины уводит настолько, что толпа взволнованно воет. А затем он возвращается в прежнее положение. Он смог. Фаенон проносится вниз по прямой, финиш расплывается перед глазами. Он прищуривается. Последний вздох. Последняя секунда. Последний удар сердца… Финишная лента. Он пересекает линию — толпа взрывается криком. Фаенон побил новый рекорд. Обычно о нем тихо сплетничают. О нем, постоянно меняющим статистику и получающим все больше спонсоров, заставляющим весь мир крутиться вокруг него. Комментатор в шоке. Весь стадион на ногах. Команда механиков в недоумении. А Фаенон? Фаенон стягивает шлем, он весь красный и мокрый от текущего ручьём пота, адреналин течет по венам, словно ток. Триумфально поднимает руки вверх — он Король, он Бог, он грёбанное Совершенство. Они скажут, что я беспечен. Они скажут, что я просто везунчик. Они скажут, что все это было невозможно. Хорошо, пусть говорят. Ему нравится быть в центре внимания. Он бросает шлем одному из механиков, ухмыляется так ярко, что затмевает палящее на полуденной трасе солнце, а затем идет к боксам, самодовольно маша своим фанатам, словно он здесь хозяин. Вокруг полный хаос. Нет, это совсем не обычный хаос, состоящий из гула раций, шума от смены шин и разговоров в буферной будке. Это был хаос Фаенона. Журналисты перелезают через преграды. Фотографы выкрикивают его имя. Фанаты вопят с трибун, размахивая плакатами, телефонами и вероятно предложениями о замужестве. Фаенон и не думает остановиться. Шлем снова в руках, костюм частично стянут, он идёт так, словно выиграл не гонку, а целый мир — ведь так на самом деле и было. Снова. Прямо перед ним резко появляется микрофон, не давая вернуться в свою палатку. — Фаенон! О чем вы думали во время последнего поворота? — Я не думал, — он ухмыляется, сверкая зубами. Пот ручьем течет с головы. — Мне просто захотелось повеселиться. Смех. Море вопросов. Кто-то говорит: «безрассудный», а кто-то: «гениальный», Фаенон все воспринимает как комплименты. Он бросается громкими заявлениями, словно бы конфетами в толпу детишек, широко улыбается каждому фанату, позирует фотографам, игриво высовывает язык, будто позирует для сторис в инстаграм, а не для обложек журналов. Он прекрасно знал, как нужно было вести себя на публике. — Ты в курсе, что побил предыдущий рекорд? — Главное, чтобы я не побил машину. — Ты выглядишь так, словно все с самого начала было под контролем– — Так и есть, — сверкающая улыбка. — Получилось неплохо, вам не кажется? Как же им это нравится. Члены команды наконец затаскивают Фаенона в палатку, смеясь и одаривая хлопками по спине. Кто-то всучивает ему бутылку воды, кто-то накидывает на мокрые волосы полотенце. Телефон разрывается от сообщений, упоминаний, звонков. Имя Фаенона везде. Он этим наслаждается. Команда выталкивает его на сцену, их голоса оглушают искренним восторгом и гордостью. Его костюм прилип к нему, словно это вторая кожа, но сейчас он больше ощущался как броня. Он готов столкнуться с миром. Победный трофей блестит под светом софитов. Не то чтобы Фаенон сильно его хотел. Все пройдет как обычно: сияющий золотой кубок, наспех сделанные фото, море улыбок — всё это лишь фарс. Но это все равно доставляет удовольствие. Ему нравится ощущать тяжесть кубка в руках, ему нравится рёв толпы, ему нравится быть победителем. Вспышки камер ослепляют. — Молодец Фаенон, ты это заслужил! — Не уходи, пока не пропустишь бокальчик! — Улыбочку! Он кивает, подыгрывает. Идеальная улыбка уже отработана, но какое-то глубокое чувство заставляет ее подрагивать. Еле заметное желание чего-то большего. Фаенон ненавидит самокопания на эту тему, это всегда приводит к унынию. Ему нужно нечто, что после завершения карьеры впишет его имя в историю. Это вызов, не так ли? Сцена ощущается просто огромной. Он смотрит на всех снизу вверх, крики его имени эхом проносятся в груди. Наблюдает как пресса собирается вокруг него, словно стая пчёл, слетевшаяся на мёд. Они выкрикивают его имя. Команда восторженно хлопает. Толпа продолжает вопить, все взгляды прикованы к Фаенону. Фотограф подает знак, что время открыть шампанское. Он поднимает бутылку и с дьявольской улыбкой смотрит в объектив. — Сейчас начнётся самое веселое, — бормочет он. Пробка с резким звуком вылетает, брызги выплёскиваются бешенной дугой, заливая всех поблизости. — ФАЕНОН! — толпа ликует, пока с самого Фаенона стекают остатки пены. — ТЫ ЛЕГЕНДА!!! Он разбрызгивает шампанское по первому ряду трибун, свой фонтан славы, и толпе это нравится. Фаенон чувствует себя неприкасаемым, мерцающим золотом. На мгновение, он забывает о ноющем чувстве в груди и дрожи. Чувстве, усиливающимся с каждым новым трюком, с каждой новой победой. Мысль о том, что на кону стоит всё или ничего — победа или крушение — понятия разделимые лишь миллисекундами. Люди не любят проигравших, таких как он в молодости, когда всё было потеряно. Сейчас получить второе место — значит стать первым неудачником. Но Фаенон ведь должен быть на вершине мира, не так ли? Все должно быть идеально, не так ли? Его менеджер улыбается, словно гордая мать. Она громко хлопает, стоя позади него. — Наслаждайся этим, мальчик, — говорит она. — Ты всё это заслужил. Да, это так. Фаенон действительно заслужил. Он заслужил выбраться с самого дна и сиять на вершине среди звёзд. Фаенон наслаждался всем этим. Каждой вспышкой камеры. Каждым возгласом. Каждой секундой. Он упивается этим, словно шампанским, чувствуя, как отдаёт в голову. Пусть это никогда не закончится. *** Тишина в его номере сильно контрастировала с уличным шумом, в котором он был несколько часов назад. Вечереет, солнце постепенно скрывается за горизонтом, отбрасывая на пол длинные тени. Приняв освежающий душ Фаенон, развалился на диване, вытянув ноги. Адреналин все еще тёк по венам, но это отличалось от ощущений во время гонки. Позже будет вечеринка, но пока у него есть время отдохнуть в тишине и спокойствии. Слышится вибрация телефона. От высветившегося имени на губах расплылась ухмылка. Это была Аглая — его менеджер. У неё всегда было что-то для него. Менеджер Агги: Хэй, ты придешь на вечеринку? Нам нужна наша звёздочка. Даже другие команды будут в баре. Фаенон мимолётно глянул на сообщение, на автомате быстро набирая ответ. Беляш: Оки, как я могу не прийти. Он слезает с дивана и потягивается, под тонкой майкой проступают мышцы. Она достаточно обтягивает, чтобы подчеркивать линию бицепсов и слабый изгиб груди, свободно растягиваясь по его торсу. Его джинсы выглядят довольно потрёпанными, словно он их всю жизнь носит. Ремень туго затягивается вокруг талии, металлическая пряжка блестит от света лампы, когда он проходится по комнате. Просто, но…идеально. Фаенон подходит к настенному зеркалу. Его образ вполне обыденный, словно надел первое что попалось в шкафу. Просто и сексуально? То, что нужно. Быстрый взгляд на часы. Скоро вечеринка будет в самом разгаре. Он хватает ключи, кладёт телефон в карман. Выходит, из номера и неспешно направляется в сторону лифта. Звучит сигнал и двери раздвигаются. Внутри никого. Спуск на первый этаж, снова короткий сигнал и Фаенон покидает кабину, засунув руки в карманы. Выйдя из отеля его сразу обдаёт тёплым вечерним воздухом. В позднее время жизнь города меняется. Сейчас гораздо тише, но все ещё достаточно оживлённо — вдалеке разносится гул машин, от уличных фонарей тянутся длиннющие тени, неоновые вывески мерцают в темноте. Это такое время, когда кажется, что всё возможно. Когда он чувствует, что способен на всё. Мотоцикл уже его заждался — элегантный, чёрный, от него исходила мощь. Байк был единственным, чему Фаенон всецело доверял, когда ему нужно было добраться куда-то быстро. Пальцы касаются руля, он откидывает боковую стойку и усаживается. Разносится рёв двигателя. Фаенон надевает шлем, чувствуя, как плотно тот прилегает. Секундой позже сдавливает педаль газа и байк движется вперёд, а мир вокруг расплывается в огнях. В этой скорости он ощущает спокойствие. Ветер обдаёт его словно волны, треплет одежду, но Фаенону плевать. Он ощущает свободу. Именно здесь он ощущает себя на своём месте. Он несётся по улицам, звук двигателя разрушает ночную тишину. Каждый угол — новый вызов, каждый поворот — новая победа. В такие моменты, Фаенону, кажется, что весь мир принадлежит ему. Впереди вырисовывается линия горизонта. Энергия бьёт током в груди, совсем скоро он попадёт на вечеринку. Он подъезжает на нужную улицу, ночной клуб сотрясается от шума. В момент, когда Фаенон заходит внутрь мир словно меняется. Музыка буквально пульсирует в воздухе, а гулкие басы отдаются вокруг, дребезжа под ногами. Огни сияют в калейдоскопе цветов. Смех и разговоры заполонили пространство, но всё это отходит на второй план. Там во тьме, на танцполе уже есть двигающиеся в такт музыки фигуры. Он уже знает какого это. Ему привычен свет прожекторов. Люди обступают его, когда он подходит ближе. Все поздравляют его с успешной гонкой, хлопают по спине, предлагаю выпить — всё как обычно. — Фаенон, чувак! Это было просто безумие! — Бро, твой последний поворот! Я думал ты врежешься и сплющишься в прямиком лепешку, но ты всё равно справился! — Чел, я уже хочу снова увидеть тебя на трассе! Он одаривает всех своей улыбкой, кивает в ответ и смеётся, принимая комплименты как данное. Всё уже делается на автомате. Он чувствует себя в своей тарелке. Таков его мир. А затем видит Его. Краем глаза замечает сидящего в баре мужчину, выглядящего так непринуждённо, словно сегодня обычный день, а не крупная вечеринка. Незнакомец просто расслабленно сидел. Совершенно обычно. Но в нём что-то было, что-то что моментально привлекло внимание Фаенона, но тот не мог сходу сказать, что именно. Внимание. Этот мужчина совершенно не обращал внимания на Фаенона, что делало его таким привлекательным. Это вызовы и Фаенон его принимает. Мужчина поворачивается, чтобы сделать заказ и в этот момент у Фаенона появляется возможность как следует его рассмотреть. Светлые волосы длиной до плеч, огненно-рыжие кончики. Уложенная на бок короткая косичка, придающая мужчине нотки бунтарства. На нём обтягивающая широкие плечи кожаная куртка и…кожаные брюки? Они сидят просто идеально — облегают достаточно, чтобы подчеркнуть узкую талию, на этой вечеринке она была единственной достойной внимания. Но это даже не лучшая часть. Что же может быть лучше? Эта задница. Дело далеко не в его расслабленной позе, открывающей прекрасный вид, нет дело было в чёртовых обтягивающих брюках. О Кефал, это…идеально. Взгляд Фаенона устремлён прямо на эту шикарную задницу и чёрт, он даже сначала не понял, что откровенно пялился. Кхм, он очень надеется, что как вишенку на торте, в комплекте с прекрасной пятой точкой он получит соответствующую личность. На секунду, его сознание плавится. Все слова, вертящиеся на языке, внезапно пропадают. Даже шум вечеринки, поздравления, оглушающие басы — всё это становится лишь далёким гулом. Фаенон трясёт головой, одаривает столпившихся вокруг людей сияющей улыбкой, вежливо кивает и быстро покидает их. Уверенной, но лёгкой походкой он приближается к бару, в его движениях была дерзость и небрежность. Останавливается у барной стойки, взгляд всё еще прикован к незнакомцу. От него исходит аура дикости. Нечто опасное, но такое притягательное. Фаенон усаживается на стул рядом с мужчиной. Движения рукой по поверхности стола достаточно, чтобы привлечь внимание бармена. — Виски. Не разбавленный, — заказывает Фаенон, голос звучит низко и уверенно, а взгляд всё еще прикован к мужчине рядом. Вблизи особые черты незнакомца еще сильнее бросаются в глаза. Лицо кажется грубоватым и неприкасаемым. Мощная линия челюсти, губы, созданные для поцелуев, такие сочные, словно вишни. И эти глаза, от которых у Фаенона замирает дыхание. Это не холод и не жар, это что-то между и одновременно сразу всё. О, да. Он чертовски идеален. Этот незнакомец выглядит…великолепно, словно он божество во плоти. Каждое его движение, каждое мимолётное изменение позы буквально кричит о том, что тот знает, как божественно выглядит. И он даже не прилагает никаких усилий, ведь это для него естественно. И ещё он игнорирует Фаенона. Игра началась. — Я не видел тебя раньше на гонках? — в конце концов, это особая вечеринка. Фаенон слегка наклоняется, в его голосе игривость и поддразнивание. — Знаешь, я просто хотел повеселиться этой ночью, но при виде тебя все мысли сразу испарились. Незнакомец не шелохнулся. Даже не посмотрел в его сторону. — Я механик, — безразлично произносит он. Х-м-м. Фаенон еле заметно ухмыляется, стараясь взглянуть на руки незнакомца. Это весело. Он будет испытывать самообладание мужчины, пока тот не согласится отдаться ему. Наблюдает, как тот небрежно делает глоток своего напитка, его вид совершенно невозмутим. Фаенон откидывает назад волосы, наклоняется ещё ближе, в его словах проскальзывает фирменное обаяние. — Ты выглядишь как человек, который знает, как хорошо провести время… Я Фаенон. Незнакомец одаривает его взглядом, всего на мгновение, будто бы решает, достоин ли Фаенон его внимания. Фаенон чувствует, как всё вокруг накаляется, ох, как же приятно принимать этот вызов. Словно это день гонки, когда ты проходишь через тёмный тоннель и встречаешь толпу своих поклонников. Наконец, незнакомец поворачивается к нему. Губы слегка скривились в ухмылке, но всё еще ощущалась отстранённость. Его голос ровный, но с некой перчинкой. Словно это предупреждение. — Я Мидей. Фаенон быстро прогоняет в памяти это имя. Мидей. Он такого не помнит. В прочем, сейчас это не важно. Имена не имеют значения, когда перед тобой столь божественное тело. Фаенон не привык отступать, он чувствует, как пространство сильнее накаляется между ними. Он придвигается ближе, но позволяет тишине растянуться между ними. Напряжение растёт. — Уверен, что не хочешь сказать мне настоящее имя? Не хочется, чтобы знакомство начиналось со лжи. Мидей не отвечает. Вместо этого, он лишь постукивает пальцем по бокалу, при этом не сводя взгляда с Фаенона, словно бы оценивая его. Интересно. Фаенон заинтригован, он чувствует, как ускоряется собственный пульс. — Этого достаточно, чтобы ты запомнил, — язвит Мидей. Ухмылка Фаенона становится шире. — Мидей, — он повторяет, смакует это имя на языке, словно бы это его любимая сладость. — Должен ответить…я не ожидал услышать столь милое имя, — он внимательно наблюдает, ожидая, когда этот ледяной фасад потрескается. Ответный флирт. Неловкую улыбку. Закатывание глаз. Хоть что-нибудь. Но в ответ получает ничего. Единственное что меняется — Мидей снова поднимает свой бокал, медленно, задумчиво. Губы обхватывают каёмку — Фаенон уверен, тот это специально. Эти губы выглядят идеально, словно сочные фрукты в коктейле. — Так, — Фаенон продолжает уменьшать дистанцию, уже становится тесно. — Ты здесь один или с кем-то? Вопрос что-то похожее на тихий, едва заметный смешок, но Фаенону этого достаточно. Одно очко ему. — Не-а, — отвечает Мидей, со звоном ставя бокал на стол. — Я здесь только ради бара. А ты? Пришел чтобы снова собрать толпу фанатов? Фаенон гортанно смеётся, его это не задело. — Говоришь так, словно это что-то ужасное. — Это просто что-то, — говорит Мидей, его тон нечитаем. — Я не говорил «ужасное». «Вот скользкий гадёныш», думает Фаенон наблюдая за Мидеем, бросившим на него быстрый взгляд. Упрямо изображает незаинтересованность, когда всё внимание обращено на него. Такое безразличие ощущается как вызов. — Скажи-ка, — произносит Фаенон, слегка наклонив голову. — Тебе правда не интересно или ты просто притворяешься недотрогой? — Да. Чёрт. Ему определенно нравится этот парень. Повисла тишина, Фаенон решил пока её не нарушать, сделав медленный глоток виски. Язык прошелся по нижней губе, слизывая остатки напитка. Он ставит стакан обратно на стойку и чуть наклоняется, еще плотнее, чтобы касаться чужих плеч. — Если я скажу, что по сравнению со всеми вокруг ты выглядишь просто божественно, ты бы мне поверил? — Не-а. — Как печально. А я так надеялся, что ты меня поблагодаришь и попросишь угостить напитком. — Зачем, если у меня уже есть один. Фаенон снова смеётся, в этот раз гораздо громче. О Боги, этому парню палец в рот не клади. От него невозможно добиться эмоций. Непревзойдённо сексуален. Фаенону еще никогда не хотелось разрушить чьё-то самообладание так, как сейчас. — Ты всегда такой зажатый, — мурлычет он. — Или это просто я такой везунчик? Наконец Мидей смотрит на него — действительно смотрит. Их взгляды соединяются и Фаенон готов поклясться, что у него выбило весь воздух из лёгких. Чёрт. Не было ни ухмылки. Ни румянца. Только холодные, золотые глаза, в которых мерцает что-то опасное. — От случая к случаю, — произносит Мидей. — Ты так и планируешь тратить моё время? Ухмылка Фаенона остреет, воздух вокруг становится наэлектризованным. — Нет, если позволишь проводить тебя до дома. Ну знаешь, устроить заезд, — делает приглашающий жест. — Как тебе такое предложение? Проходит секунду. Потом другая. Мидей не проронил ни единого слова, но по его львиному взгляду было понятно, что этот вызов он принял. — Думаешь, твоей выдержки для меня будет достаточно? На секунду Фаенон забывает, где находится. От этой абсолютной уверенности, с которой незнакомец бросал ему вызов в штанах начало тяжелеть. Он быстро приходит себя и одаривает мужчину сладкой улыбкой, чувствуя себя в максимальной степени заведённым. — Ну, мы ведь этого не узнаем, если не попробуем, — слегка наклоняется и кладёт руку на бедро Мидея, нагло ведя по нему, ощущая тепло и упругость. Я знаю, чего хочу и уверен, ты тоже хочешь этого. Мидей не вздрагивает. Не двигается. Даже не смотрит на его руку. — Допустим. — Есть какие-нибудь рамки, которые ты хочешь обозначить? ­– спрашивает Фаенон, его голос низкий и бархатистый. Он явно даёт понять, что победа будет достигнута только если он сам это разрешит. Ответ не заставляет себя ждать. Острый. Словно лезвие, рассекающее любые намёки на близость. — Никаких чувств. Фаенон в удивлённо поднимает брови, на губах снова расцветает ухмылка. — Какой ты холодный, — он дразнит, медленно ведя большим пальцем по внутренней стороне бедра мужчины. — Но полагаю это справедливо. Он слегка отклоняется, упираясь локтем в барную стойку и смещая вес. Всё еще дерзкий. Всё еще расслабленный. — Что касается меня, — он пожимает плечами. — Не проси времени на передышку. И никаких следов — не хочу стать участником скандала и быть пойманным репортёрами, понимаешь? — он сияет своей фирменной улыбкой, обнажая жемчужно-белые зубы и совершенно бесстыдную уверенность в себе. — Это было бы не очень хорошо, для ведущего гонщика. Мидей на это лишь закатывает глаза, Фаенон буквально чувствует исходящее от мужчины раздражение. — О Боги, — бормочет Мидей. — Ты просто невыносим. — Мы договорились? Может нужно ещё что-нибудь обозначить? — Фаенон слегка сжимает бедро, продолжая его гладить. Одаривает своим фирменным подмигиванием, от которого у фанаток ноги подкашиваются. — Может ты против поцелуев или хочешь, чтобы я подписал автограф? — Не имеет значения, — у Мидея ноги точно не подкашиваются. Он допивает свой напиток и с громким стуком ставит бокал на стойку. Пожимает плечами. — Сомневаюсь, что у тебя в принципе кто-то время на передышку просил. Фаенон взрывается смехом, искренним и удивленным. Этот парень всё не сдаётся. — Ха? Ты ведь понимаешь, с кем ты сейчас разговариваешь? Мидей смотрит на него с тем же скучающим острым взглядом. Голос спокойный, острый как кинжал. — Тебе не хватает элегантности в вождении. — Ты разбил мне сердце, — смеётся Фаенон, прикидываясь разочарованным подколкой. Что бы Мидей не пытался высмеять — самого Фаенона или его навыки вождения — Фаенон был в восторге от этой бессовестности. — Ну что, милашка, — придвигается ближе, касаясь губами уха. — Давай же выясним, насколько я буду с тобой элегантным? Они исчезают с вечеринки, словно две тени. Фаенон уверенно идёт впереди, каждый его шаг наполнен самодовольством и уверенностью. Мидей лениво движется позади, давая понять, что это не его ведут, а он позволяет себя вести. *** Прохлада ночного воздуха ощущается резкой, после духоты в клубе. Фаенон чувствует пробегающие мурашки, беря в руки покоящийся на мотоцикле шлем. Он поворачивается, протягивая его Мидею. — Ты не похож на тех, кто носит шлемы, но знаешь, я бы не хотел, чтобы твоя милая головка пострадала. Не проронив ни слова, Мидей принимает его, но многозначительно поднятая бровь говорит Фаенону о многом. Мидей осматривает байк, по нему видно, что он знает свое дело и прекрасно знаком с устройством машины. — Кажется, тормозов у него нет, также, как и у тебя, — усмехается мужчина. — Тебе так важно их наличие? — трепещет Фаенон. Он усаживается на мотоцикл и заводит его с резким, громким рёвом, рушащим ночную тишину. — Поверь, тормоза у него есть. Только это не значит, что я ими пользуюсь. Мидей закатывает глаза, но всё же садится позади него, обвивая руками его талию. Крепко. Надежно. — Держись крепче, — самодовольно бросает Фаенон через плечо. — Я не знаю, что такое «замедлиться». — Я это понял, пока смотрел как ты трижды сегодня чуть не врезался, — сухо отчеканивает Мидей. — Детка, это называется «чутьё». Мотоцикл сдвигается с места, рассекая ночной воздух, рык двигателя сливается с сердцебиением Фаенона. Он уверенно срезает углы, словно они для этого и были предназначены, наклоняя байк настолько близко к земле, что они ехали почти горизонтально. — Ты всегда так водишь? — кричит Мидей против ветра. — Как именно? Быстро? Опасно? Сексуально? — кричит Фаенон в ответ. — Да, постоянно! Он чувствует, как руки Мидея сильнее стискивают его талию. — Я имею ввиду безрассудно. — Но ты же всё еще живой! — Я не умру, пока в клочья не порву тебя! Смех Фаенона, дикий и восторженный тонет в ветре. Он слегка оборачивается назад. — О, так вот твой план на ночь? — Я думал это твой план! — Я предпочту, чтобы мы оба насладились процессом, но если ты настаиваешь, то могу уступить! Мотоцикл стремительно несётся по шоссе, городские огни расплываются. Фаенон ухмыляется так сильно, что у него начинают болеть щеки. Мидей жмётся к его спине, такой тёплый, но при этом твёрдый как скала. Он именно там, где нужно. Фаенон даже не замечает красный свет светофора, пока тот не оказывается позади. — Там был красный! — кричит Мидей. — Ты сам сказал: никаких чувств. Никакого чувства самосохранения! — Надо было дать мне водить. — Детка, ты завтра даже ходить не сможешь. Как я могу дать тебе везти? Мидей не отвечает, но Фаенон всё равно слышит это недовольное фырканье. И да ­– он побеждает.

***

Мотоцикл с урчащим звуком останавливается напротив отеля, двигатель остывает с ровным отстукиванием, пока Фаенон перекидывает ногу через сиденье, слезая с машины. Мидей стоит позади него, шлем уже снят. Его светлые волосы растрёпаны от ветра, а глаза, сияющие в свете огней всё такие же нечитаемые. Никто не произносит ни слова. Они заходят внутрь. В холле тишина. Всё вокруг гладкое и отполированное, будто кричит что ты здесь оставишь деньги. Костяшками пальцев он нажимает на кнопку вызова лифта. Мидей стоит рядом, его руки скрещены на груди, а взгляд устремлён вперёд. Двери лифта раздвигаются. Они входят внутрь. Тишина. Дверь закрывается с тихим звоном. Фаенон делает всё быстро. Тесно жмётся к Мидею, одной рукой сжимает металлический поручень, другую кладет мужчине на талию и — мягко, но настойчиво — вжимает его в стену лифта. На секунду их взгляды сталкиваются. А затем они сливаются в поцелуе. О Боги. Это слишком. Слишком быстро, слишком необдуманно, слишком отчаянно. У Мидея вкус рома с колой и еще чего-то острого в послевкусии — ощущение отказа, гордости, вызова. Но он всё равно тает. Без боя и колебаний, руки Мидея лежат у Фаенона на груди, сжимают его майку, словно она единственная удерживает его на плаву. А когда он тихо, даже жалобно заскулил в поцелуе– В голове Фаенона короткое замыкание. Блять, как же горячо. Рука скользит по талии Мидея, забираясь под его кожанку и сжимая его горячие мускулы. Пальцы Мидея сжимают ткань майки на его талии. Голова чуть наклонена, что даёт больше доступа для глубины и близости поцелуя. Лифт медленно ползет вверх, словно бы и сам не хочет их отвлекать, давая немного времени. Наконец воздух в лёгких кончается, и они разрывают поцелуй. Жмутся лбами друг к другу и тяжело дышат. — Какой же ты горячий, — шепчет Фаенон, голос слегка хриплый от такого накала. Мидей ошеломлённо моргает. — Да пошёл ты, — Повисает короткая пауза. Фаенон смеётся — низко, восторженно, опасно. — Ты просто прелесть. Лифт подаёт сигнал. Двери медленно раздвигаются с тихим звоном. Мидей всё еще прижат к зеркальной стене, его грудь быстро поднимается и опускается, губы покрасневшие и припухшие. Фаенон достаточно близок чтобы ощущать жар тела мужчины и видеть легкий румянец на его шее. Он облизывает собственные губы и довольно ухмыляется. — Идём, — мурлычет Фаенон, хватая Мидея за запястье. — Ты же не хочешь, чтобы начали прямо здесь? Мидей не отвечает, просто позволяет себя тянуть, словно это гораздо проще чем спорить. Так и есть. Фаенон ведёт его прямо по коридору, мягко ступая по отполированному полу. Их окружают гладкие стены и тусклое освещение. Фаенон останавливается у последней двери справа, прикладывает ключ-карту к сенсорной панели. Замок издаёт звук, светится зеленая лампочка. Он открывает дверь. Внутри — панорамное окно, из которого открывается вид на сияющий в огнях город. Ночь раскинулась словно галактика. Прохладно, дорого, неприкасаемо. Окна украшены плотными шторами против джетлага, ну и для приватности. Хотя, под ними так много этажей, что в приватности нет смысла, они слишком высоко над городом. Фаенон чувствует трепет от мысли, что он сможет увидеть своё отражение, когда будет втрахивать Мидея в матрас. Он быстро захлопывает за ними дверь. Не включает свет, решая наслаждаться Мидеем при свете луны. — Разувайся, — произносит он, бросая ключи на прикроватный столик и кидая шлем куда-то в сторону дивана. — Если ты, конечно, не планируешь оставаться в ботинках. Хотя, я даже спорить не буду. Ты в них смотришься ещё сексуальнее. Он обернулся, смотря как Мидей стягивает обувь. Затем медленно снимает кожаную куртку, оставаясь в обтягивающей чёрной рубашке и в тех брюках. В тех брюках. Фаенон чувствует, как у него пересыхает в горле. Он снова облизывает свои губы. — И часто ты домой незнакомцев приводишь? — спрашивает Мидей, снова скрещивая на груди руки, словно бы не он стоит здесь и выглядит как компиляция всех пиковых фантазий Фаенона. — Только когда они такие как ты, — он быстро уменьшает расстояние между ними, одна рука сжимает челюсть Мидея, другая ложится ему на талию. Как же Фаенону нравится его чёртова талия. Рука на талии сжимается, Фаенон снова целует его, глубоко и жадно, словно бы до этого он Мидея не достаточно распробовал и стал ещё голоднее. Их зубы сталкиваются, но им плевать. Фаенон прижимает Мидея к стене рядом с дверью, его руки везде ­– на талии, на бёдрах, забираются под рубашку, ощущая кончиками пальцев нежную кожу. Мидей закидывает ногу на его бедро, трясь своим пахом о его собственный. Фаенон застонал от этого трения через ткань. Недостаточно, нужно больше…ему хочется большего. Он не понял, как они вообще добрались до спальни. Вот, Мидей был прижат к стене и издаёт звуки, от которых у Фаенона крыша едет. И в следующее мгновение Фаенон пинком открывает дверь в спальню, тянет Мидея к себе за бедра, чтобы снова слиться с ним в поцелуе. Нет, это не поцелуй, а целая борьба, где оба очень хотят стать победителями. Фаенон тянет Мидея к себе за талию, его рубашка задрана вверх, а позвоночник выгибается дугой, когда Фаенон оставляет дорожку поцелуев по линии его челюсти. И блять, какое-же у него тело. Широкие плечи, узкая талия, и бёдра, которые заставляют думать ни о чём другом кроме греха. — В кровать, — рычит Фаенон. Мидей поднимает бровь, так самодовольно словно бы не он секундами ранее скулил как сучка. — Ты всегда такой властный? — Весь твой вид провоцирует меня на это. У меня уже нет сил сдерживаться. Мидей — самодовольный ублюдок — ухмыляется, отступая назад и забираясь на кровать, нарочито медленно, прекрасно давая себе отчет в своих действиях. Он откидывается на спину, опираясь на локти, его ноги раздвинуты. Он знает ради чего они оба здесь и не строит никаких иллюзий. На его узких брюках чётко видна выпуклость, и он даже не пытается это прикрыть. Как пошло. Фаенон незамедлительно избавляется от майки, приближаясь к кровати стягивает джинсы. Забравшись на кровать, он ползёт к Мидею словно одержимый, прижимаясь губами к шее мужчины. Пытается стянуть с него рубашку через голову и– — Боги, — Фаенон шумно вздыхает, — ты просто нереален! Мидей хватает его за челюсть и тянет к себе в поцелуй, лаская языком и прикусывая, словно стараясь Фаенона скорее заткнуть. Фаенон зарывается пальцами в светлые волосы и тянет, вызывая у мужчины шумный вздох, и сам при этом нервно сглатывает. Руки Мидея исследуют тело Фаенона, без напора, но и без нежности, грубые кончики пальцев проходятся повсюду. Словно бы он проверяет автомобиль во время починки. Фаенону нравятся эти крохи внимания. В спешке они избавляются от оставшейся одежды — джинсы спущены, пальцы цепляются за боксеры в попытке их снять, в конечном итоге оставляя между разгоряченными телами только пот и трение. Голова Мидея откинута назад, обнажая горло. Фаенон жмётся к мужчине всем телом, грудь к груди, бёдра сплетаются, не давая никому ни секунды на передышку. Ощущения как во время гонки. Фаенон снова слышит скуление и ему окончательно сносит крышу. Их взгляды прикованы друг к другу. Фаенон сплёвывает на руку, обхватывая влажной ладонью их члены. Трение вызывает у Фаенона дикий жар, он гладит, двигает рукой в унисон, сильнее сжимает. Двигает бёдрами совершенно не в такт движению рукой. Мидей задыхается, его зрачки расширяются, когда Фаенон задаёт нужный ритм. Есть что-то пьянящее в том, как Мидей стонет ­– совсем не мягко, не нежно, но точно неконтролируемо. — Не останавливайся, — совершенно беззастенчиво хнычет мужчина, дыхание сбивается на мелкие вздохи, бёдра толкаются в такт руке Фаенона. Фаенон отмечает, что у него теперь есть любимая мелодия. То, как реагирует тело Мидея только сильнее разжигает запал Фаенона. Он наклоняется ближе, переходя на шёпот. — И не планировал, детка. Он ускоряет темп, глухие звуки скользящей вверх-вниз руки пошло разносились по комнате. — Фаенон–чёрт–я уже близко, — Мидей сдерживает стон, зубы терзают нижнюю губу, а пальцы впиваются в руку Фаенона, призывая его к действиям. Стоны становятся громче, симфония для ушей Фаенона. — Я сейчас…черт, ты звучишь так очаровательно, когда забываешь, что тебе нужно притворяться ненавидеть меня, — произносит Фаенон, вместе с этим слыша вскрик и чувствуя брызнувшее в руку семя. Это зрелище доводит Фаенона до пика, и он также изливается. Их тело мелко подрагивали в экстазе, между животами была липкая влага. Он откидывается назад, задыхаясь от восторга. — Ты весь дрожишь. А я думал, будешь играть в недотрогу. Мидей мельком глянул на него, его слегка потряхивало. — Я не дрожу, ты был слишком резким. — Хм? — Фаенон отпускает их члены и льнёт к груди Мидея, целуя её, его голос хрипит. — Какие мы разборчивые. — Если ещё раз ко мне так притронешься, я заставлю тебя пожалеть о сказанном, — шипит сквозь зубы Мидей. Фаенон хищно ухмыляется. — Только после сладкого, детка. Он продолжил дорожку поцелуев, опускаясь ниже к животу, вылизывая его. Закидывает ноги Мидея себе на плечи и припадает губами к внутренней стороне бедра. — Ты тратишь время– Фаенон смыкает губы на нежной коже его члена, посасывая. — Хах. Мне некуда торопиться. Хочу узнать, как много ты будешь скулить, пока я не вставлю, — смесь их спермы стекает по руке Фаенона. Тот заводит её под Мидея, растирая семя по сфинктеру. Дыхание мужчины сбивается, когда Фаенон вводит в него палец, желая нащупать точку, которая будет разносить тонны удовольствия. Он ухмыляется. Нашел. Мидей тихо стонет. — Как же это банально–блять– Фаенон наклоняется к нему, низким голосом опаляя ухо. — А ведь теперь ты всегда будешь думать об этом, видя меня на гонке, не так ли? Думаю, ты потечёшь, когда в следующий раз услышишь шум моего двигателя. Мидей задыхается, его голос хрипит. — Мечтай дальше. — Посмотрим, — Фаенон добавляет второй палец, осторожно разводя их на манер ножниц, стараясь достаточно растянуть мужчину. Он наблюдает за эмоциями Мидея, какой он сейчас гиперчувствительный, как лицо расплывается в блаженстве. — Всё еще считаешь меня слишком резким? — Д-да. Ты это только доказываешь, — голос Мидея дрожит, он полон желания. Фаенон сгибает пальцы, с силой давя на этот комок нервов, от неожиданности вызывая у Мидея конвульсивные подёргивания. Он мечется по простыни, пот градом стекает с головы. — Хм? Хочешь, чтобы я притормозил? — Только посмей. — Что-ж, тогда не вини меня, когда утром ходить не сможешь, детка, — Фаенон вытаскивает пальцы, посчитав что мужчина уже готов принять его. — Как ты хочешь, чтобы я тебя взял? Мидей переворачивается, вставая на колени и опираясь на локти, прижимаясь к Фаенону мокрой от пота кожей. — Вот так. Дыхание Фаенона ускоряется при виде этой задницы, такой округлой и словно бы приглашающей, явно требующей внимания. Блять, это просто великолепно. Он удобно располагается за Мидеем, прикасаясь к себе. Между ними такой адский жар, Фаенону, кажется, что он сгорит заживо, если не возьмёт мужчину прямо сейчас. Войдет в него и будет трахать эту дырочку, до искр из глаз… — Это, — шепчет он, сжимая упругие ягодицы и раздвигая их, –просто блять великолепно. Мидей бросает на него недовольный взгляд через плечо. — Ну и чего ты ждёшь? Я думал трахаешься ты также, как и водишь. — Хм? — Фаенон стискивает в руках ягодицы, приставляет головку к анусу, но не торопится войти. Не смотря на адское желание, он лишь трётся членом о сжимающуюся дырочку, нагло дразня. Проводит пальцами по входу, замирая в предвкушении. Мидей инстинктивно толкается назад, в попытке насадиться на пальцы, как же ему хочется большего. — Кажется кто-то очень нетерпелив. — Просто–сделай ты уже это, — Мидей стонет с восхитительным отчаянием в голосе. Наконец Фаенон переходит к действиям, подаётся вперёд, одним толчком заполняя его. Мидей инстинктивно сжимается вокруг него, его стеночки такие узкие и горячие, это просто восхитительно. — Вот так. Как же хорошо ты меня принимаешь, — произносит Фаенон, толкаясь глубже, заставляя Мидея выгибаться дугой в попытках принять всю длину. Взгляд Мидея затуманен, из мужчины вырывается тихие постанывания. — Заткнись– Фаенон подрагивает, ощущая как Мидей горячо его сжимает. — Какой же ты чертовски узкий, — выдыхает он, давая пару мгновений чтобы привыкнуть, а затем начинает двигаться. Он берёт медленный, размеренный ритм, полностью вытаскивая член, а затем вставляя до упора, наслаждаясь тем, как тело Мидея на это реагирует. Постепенно он ускоряется, делая быстрые и уже не такие глубокие толчки. — О Боги, просто глянь на себя — ты отдался человеку, которого знаешь только час. Какой же ты горячий. Мидей ошеломлённо вздрагивает под ним. — Да пошёл ты нахуй– Фаенон затыкает его особенно глубоким толчком, от которого руки подгибается, а лицо падает в подушку. — Нет детка, этим сейчас занят ты. Мидей стонет, пылко толкаясь Фаенону на встречу. Мир вокруг распадается на атомы, остаются только они вдвоём, потерянные друг в друге, завёрнутые в кокон адского возбуждения и эйфории. — Т-ты всегда такой жадный? Фаенон чувствует нарастающий жар, как напрягается тело Мидея, когда он проводит рукой по его спине, прослеживая каждый изгиб позвоночника. Божественно. — Только когда это приносит столько удовольствия. Ты это разделяешь, милашка? Мидей зашипел, его дырочка внезапно сильно сжалась. — Не зови меня так. Фаенон прижимается губами к его уху, опаляя горячим шёпотом. — Не нравится милашка? Хочешь сказать, ты с таким удовольствием сжимаешься вокруг меня вовсе не потому, что я тебя так зову? — З-заткнись, — бормочет Мидей, его голос дрожит. Фаенону мало, он продолжает его ломать, подначивая. — Ты звучишь так уверенно, когда я натягиваю твою тугую задницу на свой член. Мидей закатывает глаза, его губы приоткрыты, а дыхание сбито. — Из-за того, что ты не умеешь затыкаться…т-ты настоящий мудак… Фаенон…нгх… — его руки вцепляются в простыни, голос переходит на крик. — Сильнее! Фаенон не может его игнорировать, он набирает темп, голос опасно низкий. — Ну, раз уж ты так вежливо просишь, очаровашка. — Мидей на это лишь задушено стонет. С новым рвением Фаенон ожесточенно вбивается в Мидея, заставляя их тела двигаться в унисон. Кровать скрипит под ними, звуки их тел заполняют всю комнату. Звуки секса, запах секса, всё так, как и должно быть. Фаенон сжимает ягодицы Мидея, направляя его, подводя их обоих к краю. Он едва сдерживается от ощущений, перед глазами мерцают звёзды от того, как тугой анус сжимает его, как он скользит в этих узких горячих стеночках. — Ты уже скоро? — горячо шепчет он Мидею. Мидей задыхается, срывается на крик. — Нгх…да!.. Фаенон толкается глубже, наблюдает как лицо Мидея искажается от приятных ощущений, каждое движение подводит его ближе к пропасти. Когда его член проезжается по это сладкой точке стоны Мидея срываются на крики от резких приливов удовольствия. — Хороший мальчик. Кончи для меня. Покажи, как сладко ты стонешь, когда тебе хорошо. Стоны Мидея полны желания, всё тело напрягается от приближающегося пика. Он что-то бессвязно бормочет, наслаждение огромными волнами затапливает его. Этот звук, который он издаёт, такой мелодичный, это симфония для ушей Фаенона. У Фаенона в голове отдаётся звук собственного бешено бьющегося сердца, когда он заполняет Мидея своим горячим семенем. Кажется, он на пару секунд отключается, откидывая голову назад и стискивая бёдра мужчины. В глазах мерцают фейерверки, по всему телу разливается кайф. Наконец, он вытаскивает член. Его пенис всё еще пульсирует после яркого оргазма. Фаенон опускается на спину рядом с Мидеем, раскрасневшийся и адски уставший. Одну руку закидывает за голову, другая покоится на животе. Грудь медленно опускается и поднимается. Удовлетворённо. Он доволен собой. Мидей вздрагивает, слегка отодвигается и садится на краю кровати. Никакого одеяла. Никакого стыда. Он повёрнут спиной, хорошо видны покрытые синяками плечи. На бедре отчетливый алый след от руки Фаенона. Словно распускающийся цветок. Восхитительно. А затем Фаенон опускает взгляд на бёдра Мидея. Фаенон с неподдельным интересом и жаром наблюдает за стекающими по внутренней стороне бёдер белыми дорожками спермы. Так медленно и лениво, стекает всё ниже, задерживаясь на изгибах мышц, грозясь капнуть на пол. На это можно смотреть бесконечно. Ему следует что-то сказать. Но вместо этого он жаждет запечатлеть в памяти каждый сантиметр тела мужчины. Мидей на него даже не смотрит. Ничего не говорит. Просто сидит, слегка опустив голову, ровно и мелко дыша. Волосы растрёпаны — золотистые и алые пряди были мокрыми от пота и спутались на шее. Косичка распустилась. Его тело выглядит использованным, измотанным, будто бы его основательно потрепали. Потому что так и было. Фаенон шумно выдохнул. Он ничего не может с собой поделать. — Блять… Ты выглядишь…– он даже не закончил предложение. Просто прикусил губу. Мидей делает попытку встать, но его тело пробивает дрожь. Ноги не слушаются. Что-то невнятно бормочет под нос, вероятно ругательства. Кажется, там проскальзывает имя Фаенона. В любом случае, эта картина Фаенона веселит. — Ты течёшь, — самодовольно говорит он. Пожалуй, он предпочтёт чтобы Мидей бормотал его имя. Мидей оборачивается через плечо. Никакого румянца. Только острый, холодный взгляд. — Я знаю, — категорично произносит он, добавляя. — Не мне стирать эти простыни. — Ох, но ты так хорошо украсил их! Подушка прилетает Фаенону прямо в лицо. Он смеётся в неё, совершенно беззаботно. Кажется, его это возбуждает. Обхватывает её руками и сжимает. — Знаешь, — наконец произносит Фаенон, осипшим от секса и смеха голосом. — Большинство людей хотя бы обнимаются после секса. — Я не большинство людей. Фаенон хмыкает, потягиваясь. — Да, я это заметил где-то в промежутке между лифтом и когда ты в третий раз меня умолял. Мидей бросает на него взгляд. Не недовольный или холодный. Опасный. — В третий раз? — шипит он. — Если не заткнёшься, то не увидишь и первого. Что это с ним? — Я ухожу. Мидей обтирается салфетками и бесшумно выкидывает их в мусорку. Моет руки в раковине. Натягивает кожаную куртку, затем брюки, едва застегнутые. Зашнуровывает ботинки. В его походке совершенно нет стыда или дрожи, будь перед отелем толпа папарацци, он бы спокойно к ним вышел. Фаенон поражается собственной фантазии — что, если Мидей, одетый в красный гоночный костюм, обтягивающий его задницу как эти брюки, будет соперником Фаенона. Проходит по тёмному тоннелю со шлемом подмышкой, чтобы бросить Фаенону вызов. СМИ просто взорвутся от такой химии, которая для них двоих просто детская забава. В мире фантазий даже соперники могут быть друзьями. Фаенон почти сожалеет, что не смог удержать его подольше. Но всё это — лишь фантазия. Мидей — механик. Он никак не выделялся во время гонок, никто не произносил его имя также часто, как имя Фаенона. За три года что он тут живёт, имя Мидея не разу не засветилось на ярких экранах. Фаенон был здесь единственной звездой. Он единственный смог залезть на этот пьедестал, именно поэтому он ищет тех достойных, кто поможет скрасить ему одиночество. Фаенон очаровательно улыбается. — Готов поспорить…ты всё ещё чувствуешь результат нашего заезда. Хочешь, подвезу тебя до дома? Подкину на своём байке, — он ведь джентльмен в конце концов. Ну, возможно мудак, что подчёркивает наглая ухмылка. — Пусть весь город знает, что ты провёл ночь с победителем. — Спасибо, воздержусь, — резко отвечает Мидей, подходя к двери. — Победители…не водят как маньяки и не рискуют своими жизнями. Не портят всё до чего могут дотянуться, — голос Мидея ледяной. Кажется, он смог ранить самолюбие Фаенона. Почему мнение какого-то красавчика на одну ночь внезапно начинает так беспокоить? — Мидей? Мужчина оборачивается. Фаенону нечего сказать, он просто хочет снова увидеть этот тлеющий янтарный взгляд, пока тот не покинул его, наслаждаясь тем, как он сгорает и одновременно утопает в этом раскалённом золоте. В горле пересохло, неудержимое любопытство вырывается наружу. — Так…всё-таки что ты думаешь обо мне как о гонщике? — Ну, — голос Мидея нарочито медленный. — Только время покажет, будешь ли ты звездой на один сезон или достоин чего-то большего. Фаенон чувствует дрожь в лице. А ещё нарастающее раздражение. Да как он посмел…? Дверь захлопывается. *** Фаенон расстроенно лежит на спине, окруженный беспорядком. Надо бы прибраться. Хоть Мидей и ушел, но в голове остался его яркий образ. Благодаря ему, мысли тревожащие Фаенона наконец смогли чётко сформироваться: когда ты на сцене, ты король, стоящий на вершине этого мира. Но стоит тебе уйти со сцены, как ты снова становишься никем, и снова готовишься к новому заезду, оставляя всех позади. Вот он, вкус быстротечности славы. Он хихикает, а затем взрывается истеричным смехом, прикрывая рукой глаза. Это всего лишь мелкая интрижка, он забудет об этом завтра или к концу недели. Будет еще куча пресс-конференций, куча заездов и куча горячих мужчин. У Фаенона будет ещё куча возможностей поднять в небо очередной кубок и снова стать всеобщим любимцем.