Кого представил?

***

Шим, безмятежно раскинувшись на кровати, лениво болтал ногами в такт музыке, доносящейся из ленты ТикТока. Мирское спокойствие юноши дерзко прервало уведомление, вспыхнувшее на экране телефона яркой надеждой.  Сообщение от Ли Хисына. Его лучшего друга. Хисын~и👴🏻: [20:57]: Джеюна, ты свободен? Замутим ночёвку? Я тут одну игру присмотрел) Джейк~и🐶: [20:59]: Опаа, ты как раз вовремя, а то мне таааак скучно.. Приходи, жду. И еды прихвати!!! Лишь по этим коротким репликам можно было безошибочно определить, кто здесь главный затейник. Хисын всегда отличался легким нравом и спонтанностью… Ну, или, по крайней мере, когда дело касалось Джейка. Вскоре в дверь раздался звонок, и на пороге появился Хисын, обремененный пакетами с раменом и кимбапом – их незыблемой традицией. Они уплетали лапшу, хохоча над нелепыми шутками, пока постепенно смех не стих, уступая место тишине, нарушаемой лишь мирным дыханием двоих. — Ну что? Сыграем? — прошептал Хисын, и в его голосе проскользнула странная, едва уловимая дрожь. — Во что на этот раз? Что за игру ты там нашёл? — Джейк приподнял бровь, лукаво прищурившись. Хисын загадочно улыбнулся, и в глубине его глаз вспыхнул игривый огонёк. — Нежно или грубо? Джейк на мгновение замер, словно пораженный молнией, но тут же ответил: — Чередовать. — Стоны или крики? — Стоны. — Шлёпать или душить? — Шлёпать. — Громко или тихо? — И так, и так. — Сверху или снизу? — Снизу. Хисын подался вперед, и его горячее дыхание опалило щеку Джейка. — Кого представлял? Джейк не смог солгать. Его взгляд невольно скользнул по манящим губам Хисына, и он прошептал, словно выдыхая признание: — Тебя. Время, казалось, остановилось. Хисын замер, ошеломленный откровением, а затем его рука медленно опустилась на бедро Джейка, обжигая сквозь тонкую ткань штанов. — Я тоже, — прошептал он в ответ, и в его голосе звучала такая сладостная нежность, что у Джеюна перехватило дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая безумный ритм. Джейк не мог отвести взгляда от Хисына, от его губ, таких близких, таких желанных. — Хисын… — пробормотал он, но слова застряли комом в горле, не в силах вырваться наружу. Хисын улыбнулся, и его пальцы слегка сжали бедро Шима, словно спрашивая разрешения. — Ты уверен? Джейк молча кивнул, не в силах произнести ни слова. Хисын наклонился еще ближе, и их губы почти соприкоснулись, разделенные лишь тонкой гранью нерешительности. — Тогда скажи мне остановиться, если захочешь. Но Джеюн молчал. Он не хотел останавливаться. И пусть, возможно, это и неправильно, пусть это идет вразрез со всеми правилами и нормами, сейчас им было все равно. Ведь правила созданы для того, чтобы их нарушать, не так ли? Жаркий поцелуй вспыхнул между ними, сметая на своем пути все сомнения и страхи. Губы Хисына были нежными, неуверенными вначале, словно боялись спугнуть этот долгожданный момент, но постепенно становились все более требовательными, настойчивыми. Джейк ответил с такой же жадностью, с таким же неистовым желанием, словно в этом поцелуе заключался весь смысл его существования.Он хотел показать потребность в Ли, он по настоящему нуждался в нем уже очень давно. Руки Шима обвили шею Хисына, притягивая его еще ближе, позволяя телу прочувствовать каждое прикосновение. В голове кружился вихрь эмоций, смешиваясь в пьянящий коктейль восторга и трепета. Он чувствовал, как Хисын углубляет поцелуй, проникая языком в его рот, и от этого все внутри него взрывалось фейерверком новых, незнакомых ощущений, но таких приятных и манящих зайти дальше, что остановиться невозможно. Хисын оторвался от его губ, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев на шее и ключицах. Джейк запрокинул голову, позволяя ему полностью завладеть собой, наслаждаясь каждым его прикосновением. Он застонал от удовольствия, когда Хисын нежно прикусил его мочку уха, и это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал.Старший же, не останавливаясь ни на секунду, коснулся адамова яблока, на что получил еще один сладкий, ласкающий слух стон. Одежда постепенно становилась лишней, сковывающей движения и мешающей близости. Они сбрасывали ее с себя, торопливо и неумело, словно дети, впервые познающие мир любви и страсти. Кожа к коже, дыхание к дыханию, они сливались в одно целое, стремясь утолить жажду, которая мучила их так долго. В эту ночь не существовало ничего, кроме них двоих, их тел, их желаний. В эту ночь они забыли обо всем на свете, отдав себя во власть чувств, которые захлестнули их с головой. И пусть завтра наступит новый день, полный сомнений и тревог, сейчас, в этот самый момент, они были счастливы.А завтра, уже вместе, они вступят в этот кошмарный мир, но справятся со всем в двоем.  Хисын провел ладонью по спине Джейка, ощущая каждый изгиб его тела. Он спускался все ниже, пока не коснулся упругих ягодиц, заставляя Джейка вздрогнуть от возбуждения. Легкий шлепок, и Джейк издал тихий стон, переходящий в хриплый шепот его имени. Хисын ответил на этот зов новым поцелуем, еще более страстным и требовательным, чем прежде. Мир сузился до размеров этой комнаты, до этих тел, до этих ощущений. Каждый вздох, каждое прикосновение отдавались эхом в их сознании, усиливая и без того запредельное возбуждение. Нежные поцелуи скользили все ниже, оплетая тело Шима шелковой нитью наслаждения, и каждое новое касание рождало в ответ трепетный стон. Возбуждение Хисына, словно натянутая струна, звенело в предвкушении. Он жаждал слиться с этим податливым телом, ощутить его тепло и подарить ему всю свою страсть. Оторвавшись от манящей кожи, Хисын заглянул в бездонные глаза напротив. В их уголках дрожали слезы, а карие омуты молили о близости. — Хиса… — прошептал Шим, словно выдыхая самое сокровенное желание. — Пожалуйста… Уголок губ Ли тронула легкая усмешка. Он нежно коснулся кончика носа младшего и, одним плавным движением, перевернул его на живот. Просить Хисына дважды не приходилось. Он всегда был готов утонуть в этом океане чувственности. Джеюн оказался узким, до боли узким. Но это лишь подстегнуло его решимость. Хисын, нашарив на полу одежду, извлек из кармана заветный флакончик лубриканта. Выдавив немного геля на ладонь, он бережно распределил его по руке. — Малыш, ты такой узкий… Мне нужно растянуть тебя, но я обещаю, что буду максимально нежным и аккуратным. Шим лишь тихонько хмыкнул в ответ, доверяя Хисыну безгранично. Первая фаланга пальца вошла с трудом, как и ожидалось. Но Ли действительно был воплощением нежности. Джейк почти не почувствовал боли, лишь легкое, приятное растяжение. Мягко двигая туда-сюда, Хисын дал Джеюну время привыкнуть. Вскоре Шим начал двигаться навстречу, и тогда Хисын добавил второй палец, а затем и третий. И лишь когда Шим полностью насадился на все три, Хисын вывел их. Сверху сорвался тихий стон разочарования, но этот звук лишь подлил масла в огонь. Выдавив еще немного смазки, Ли щедро нанес ее на свой возбужденный член. Перевернув парня на спину, чтобы видеть его лицо, он тихо спросил: — Джеюна, ты готов? — Да — почти шёпотом ответил тот, еле переведя дыхание. Услышав долгожданный ответ, Хисын, медленно и нежно, поднес головку к податливому входу и вошел. Он двигался не спеша, давая Шиму время привыкнуть к новым ощущениям. В ответ он слышал лишь тихие, одобрительные стоны. Именно такой секс, местами тихий и нежный, а местами громкий и страстный, и желал Джейк. Темп нарастал, словно мелодия, увлекающая в безумный танец, а ласкающие слух стоны, срываясь с губ Шима, множились и крепли, заполняя собой все пространство комнаты, словно густой, обволакивающий туман. Руки Хисына, властные и уверенные, покоились на бедрах парня, сжимая их в крепком объятии, то и дело одаривая короткими, дерзкими шлепками. Хисын настойчиво и жадно входил в него, а Джейк, полусидя на локтях, обвивал его шею руками, притягивая к себе в отчаянном порыве. Горячее дыхание опаляло плечо, прерываясь на легкие, дразнящие укусы. В этой комнате, пропитанной их страстью, царила атмосфера безумия, неведомая прежде, несмотря на все, что им доводилось здесь переживать. Это было нечто поистине невероятное, выходящее за рамки привычного. Обмякшее тело Шима безраздельно принадлежало Хисыну, и оба они балансировали на самой грани, в предвкушении неминуемого взрыва. — Хи-са… — лишь это исторглось из уст младшего, прежде чем его тело содрогнулось в мучительном, сладостном экстазе. В едином порыве, достигнув пика наслаждения, они рухнули рядом, словно два измученных путника, нашедших долгожданный приют. Их пальцы переплелись, сплетаясь в неразрывный узел, и Джейк почувствовал легкий, нежный поцелуй в лоб. — Ты мой, Юни, и теперь никуда от меня не денешься. Я не позволю.