Наглядный пример

Черно-красные лапки тревожно теребили окружающую растительность, будто выискивая что-то, но с каждым нервозным движением только более озлобленно рвали непонравившиеся растения. Чао гневно заверещал, приходя в неистовство и начиная топтать неподходящую ему зелень, но его знатно округлившееся пузико уже довольно сильно мешало ему активничать так же бодро и непринужденно, как прежде. Он быстро вымотался и опустился на примятую траву, его синие глаза, цвета шкурки второго родителя, от которого он вынашивал яйцо, слезливо заблестели от горького осознания своего положения и совершенного бессилия. Черно-красные крылышки на спине слабо забились, без особой надежды попытавшись поднять своего изрядно отяжелевшего хозяина в воздух. Утерянная способность летать сейчас пригодилась бы, чтобы оглядеть поляну с высоты и быстро найти то, что чао искал. Рядом кто-то зашуршал, пробираясь сквозь высокую растительность, и к злобно фыркающему черно-красному существу вышел другой его представитель. Синий, колючий, как и еж, чьей аурой он когда-то напитался. В его лапках, чьи кончики были окрашены в темный цвет, были зажаты бархатистые листья лопуха. Большие и мягкие, идеальные для гнезда, и беременный чао разразился гневной тирадой, безусловно страшной и обвинительной, но, наблюдающий с невысокого холма эту семейную картину антропоморфный еж только расплылся в небрежной улыбке. Он одобрительно кивнул, словно поощрял такое поведение, когда его питомец, совершенно не обращая внимания на ругательства своего черно-красного и колючего супруга, положил сорванные и благоухающие свежестью листья рядом, чтобы подойти к нему ближе, мягко приобнять его круглую тушку под размахивающими в праведном гневе лапками и нежно уткнуться мордочкой в его черную щечку. Озлобленное верещание затихло, постепенно обернулось непонятным пыхтящим ворчанием, после чего лазурные глаза зажмурились от удовольствия, когда черно-красное ушко подверглось ласковым «поцелуям» чужого розового язычка. Соник не знал, откуда его подопечный набрался таких хитростей по усмирению неблагосклонного нрава чао, копирующего своим характером и внешностью совершенную форму жизни (стоящую сейчас рядом и с неизменным мрачным видом тоже наблюдающую разыгравшуюся сцену), но был невероятно доволен его успехами. Зеленые глаза с хитрецой прищурились, когда бросили игривый взгляд на Шедоу. Тот хмыкнул, даже не посмотрев в ответ. Его пальцы сложенных на груди руках сжались чуть сильнее, почти незаметно, но не для синего ежа, добродушно ткнувшего совершенную форму жизни в бок. — Прекращай, — грозно прозвучало в ответ, почти угрожающе, но Соник знал, что это все напускное. — Ты все еще считаешь, что «мы» — это что-то невозможное? Наглядный пример перед тобой. Шедоу вздохнул, немного устало, но уже без привычного раздражения, и отвернулся, не корпусом, а только головой, чтобы его красно-черные иголки скрыли изменившееся выражение почти вечно хмурой мордашки. Черное остроконечное ухо маняще замаячило перед зелеными глазами, и Соник так просто, словно ничего необычного в этом нет, мягко провел по нему языком. Ухо дергано поджалось, а его обладатель порывисто обернулся, прижав ладонь, скрытую белой перчаткой, к обласканному органу. Красные глаза уставились на синего ежика ошарашенно, насуплено и совершенно непонимающе. Соник протянул руки и обнял ладонями ощутимо потеплевшие бежевые щеки, придвинулся еще ближе и, не встретив сопротивления, осторожно, будто боялся спугнуть своими действиями, приблизился своей мордашкой к чужой почти вплотную. Красные глаза напротив красиво блестели, преломляя яркий свет летнего солнца, смотрели с молчаливым согласием, выжидающе и будто даже с мрачной надеждой. Соник почувствовал на своих плечах чужие руки, немного дрожавшие в неверии происходящего, желающие сжаться сильнее, и, наконец, спустя столько невыносимо долгих и терпеливых ожиданий, прижался к разомкнувшимся губам напротив своими. Поймал судорожный выдох Шедоу, ощутил его горячий язык, неловко повторяющий за ним, и, не сдерживаясь, обнял черно-красного ежа. Синий чао, ласково потершись напоследок о черную щечку, немного отошел, чтобы подобрать мягкие листья лопуха, и, использовав один из них вместо зонтика от солнца, прикрыл свою пару от ее изнуряющего жара. Чао направились вглубь своего сада, не обращая внимания на двух бывших наблюдателей на холме, один из которых начал откровенно зарываться пальцами в белую пушистость на груди другого. И, что совсем невероятно, не получил в ответ какого-либо возражения.