Формула любви

      Василиса сидела на диване, подтянув колени к груди, и крутила в пальцах старенькую, местами облупившуюся ручку. Её ярко-зелёные глаза, чуть прищуренные за лабораторными очками, были устремлены куда-то в пустоту, но мозг, казалось, работал на предельной скорости. Влад, по обыкновению, расположился на полу рядом с диваном, прислонившись спиной к его краю. Он лениво перебирал струны старой гитары, извлекая тихие, почти неслышные аккорды.       — А что, если уничтожить человечество? — внезапно, без всякой преамбулы, выпалила Вася, поворачивая голову к нему.       Влад поднял брови, мягко улыбнувшись. Для других этот вопрос мог бы прозвучать зловеще, но он знал свою девочку. Она не предлагала, она исследовала.       — Вот смотри, — продолжила рыжая, не дожидаясь ответа, — если взять за основу репликацию ДНК в условиях изменяющейся энтропии и учесть фактор массовой культурной ассимиляции через медиапространство… это же, по сути, саморегулирующийся процесс деградации нейронных связей на клеточном уровне, только растянутый во времени. А если применить катализатор? Ну, скажем, нечто, что одновременно атакует и когнитивные функции, и базовую потребность в коллективном выживании…       Днепровская погрузилась в дебри рассуждений, жонглируя терминами из химии, физики, социологии и ещё десятка наук, которые, казалось, знала только она. Она жестикулировала, её голос то повышался от увлечения, то почти переходил в шепот, когда она добиралась до особенно заковыристой логической цепочки.       Двинайский больше не играл на гитаре. Инструмент лежал на полу, забытый. Он просто смотрел на неё, ловя каждую вспышку света в этих завораживающих зелёных глазах, каждую гримасу сосредоточенности. Он не понимал и половины её слов, но это было и неважно. Он видел, как её ум разворачивает целые вселенные, как она горит изнутри этой энергией, этим вечным поиском. Его миролюбивое, уравновешенное нутро просто балдело от этой гиперактивной, взбалмошной, гениальной женщины, которая сидела перед ним и легкомысленно рассуждала о конце света, как о новой формуле. Она была его личной, самой увлекательной лекцией.       В какой-то момент Василиса осеклась. Она заметила, как Влад, подперев голову рукой, смотрел на неё с этой своей фирменной, слегка затуманенной обожанием улыбкой.       — Эй, психолог, ты там совсем завис? — она ткнула его пальцем в лоб. — Я же не формулу для уничтожения человечества вывожу, а теоретизирую!       Витебск лишь блаженно выдохнул. Ему было хорошо от того, что Могилёв была просто рядом.       — Ты такая… невероятная, Вася.       Рыжая фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то по-детски смущенное. Она быстро наклонилась, одной рукой обхватив его затылок, притянула его голову к своим коленям, где он мгновенно почувствовал себя как дома. Другой рукой она начала ерошить его черные волосы, сильно, но ласково, точно тиская любимого кота.       — Да хватит там, балдеть. Ты лучше скажи, как моя теория вписывается в концепцию твоих уставших городов. Может, им и нужен этот катализатор, а? Сдохнут быстрее.       Влад лишь посмеялся, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза, наслаждаясь её прикосновениями. Рядом с Василисой даже разговоры об уничтожении мира и смерти друзей казались… уютными, хоть и несколько странными