Девушка по соседству.

На часах было три ночи, когда Анна в который раз лежала с закрытыми подушкой ушами и плакала от безысходности и жестокости её соседки. Лэйн. Днём абсолютно милая и добрая девушка, иногда даже помогает вынести мусор. Анна чувствует в такие моменты себя старой бабулькой, которая не в силах выйти из квартиры, однако с нынешнем графиком на работе — это действительно так, и помощь молодой соседки под стать. Однако... Ночью в её квартире творится сущее месиво. Лэйн или устраивает дискотеки или слышны очень громкие и страстные стоны — причём стоны женские и ни одного мужского. Поначалу это вызывало интерес у Анны, но теперь она хочет вырвать глотку что одному источнику звука, что второму. Анна разговаривала с ней и не раз, только это бывало днём, когда они пересекутся в подъезде, и Лэйн с особой охотой соглашалась и извинялась долго и много, но ночью девушка всегда боялась идти жаловаться. Вдруг станет любопытнее, чем нужно. Однако сейчас терпение лопнуло, это было пределом. Анна соскочила с кровати, не переживая о своем внешнем виде, выскочила в подъезд и направилась к шумной соседке. — Лэйн, открывай! — несколько громких стуков, после чего стоны внезапно затихают. Слышатся шаги, причём очень нетерпеливые и разъяренные. Дверь распахивается так резко, Анна едва ли смогла отскочить в сторону. За ней показалась та самая добрая и милая Лэйн, только сейчас она выглядела не совсем так, как подобает иллюзиям Анны. Волосы растрёпанные, вещи почти не прикрывают тело, а глаза злые, но тут же смягчаются, как только видят источник прерывания её удовольствия. — А, так это ты, сосе-е-едушка, — тянет она, облокачиваясь на проём двери, — Захотела присоединиться? Меня на всех хватит, не волнуйся, — её взгляд голодно блуждает по телу Анны, раздевая или делая что-то ещё больше. Анну охватывает животный ужас, она с трудом могла поверить, что соседка сверху занимается этим с девушкой, но чтобы пригласить её в эту извращенскую опочивальню — просто омерзительно, однако... с другой стороны опять же любопытно, Анна всегда выделялась своим интересом ко всему, и это её губило. — Бред не неси, сама знаешь почему я пришла. Хватит стонать на весь дом, у меня завтра тяжёлый день на работе, а я не могу уснуть, потому что кто-то уже четвертый час трахается без остановки. Лэйн только шире ухмыляется. Анна совсем не умеет правильно строить диалог, не умеет отталкивать или пугать, а только больше подогревает интерес и желание. Её слова звучат скорее как комплимент, нежели укор. — Лэйн, ну ты скоро там? Мои запястья затекли в верёвках, — слышится голос из дальней комнаты квартиры. Лицо Анны заволок румянец, она не желала стать свидетелем соседских похотливых игр. — Я вот не понимаю, ты жалуешься, завидуешь или, — Лэйн проводит рукой по обнажённому плечу, припуская лямку майки, — Желаешь оказаться на её месте? — Идиотка, — Анна со всей яростью влепляет пощечину и убегает обратно в квартиру, поправляя лямки на плечах. Румянец всё ещё красуется на всегда бледных щеках, и непонятно от позорного стыда или от смущения. Обида захлестнула разум, ведь хотелось поговорить нормально и попросить по-человечески — это казалось возможным, но соседка была слишком переоценена и вознесенна. Стонов больше не слышно, Анна засыпает, даже не думая об этом, а ведь Лэйн лишила себя удовольствия и только ради неё. День на работе, как и обещал был сложным. Без задних ног Анна завалилась на кровать, даже не снимая с себя свой девственно белый халат. Её взгляд уткнулся в потолок, голову сразу же заполнили мысли о соседке. Видимо, отныне нужно проявлять грубость и настойчивость, чтобы спокойно спать по ночам, лыба в тридцать два зуба, лишняя снисходительность и уважение не помогали. Раздался стук в дверь, Анну заполнило чувство дежавю. — Кто? — кое-как добравшись до двери Анна не стала проявлять свою неосмотрительность. За дверью показался до жути знакомый голос. — Я, сосе-е-едушка, — тело пробила дрожь, оно чувствовало ухмылку, красующуюся на губах Лэйн. Робко открыв дверь, Анна видит виновницу её бессонных ночей. Лэйн выглядит иначе, прилежно, как и подобает выглядеть днём. На секунду Анну посетили мысли, что она хотела бы увидеть её снова в том образе, в котором видела ночью. Любопытство ужасно распирало, а любовь к экспериментам только подталкивала совершить грех, за который нельзя будет просить потом прощения у Бога. Такое не замаливается. Румянец снова заиграл красками на лице, и теперь же Анна прекрасно знает, что это от смущения. В голове предстают образы. Разные. Интимные. С верёвками или без верёвок, с завязанными глазами или нет. — Я пришла за мусором. Помню, вчера ночью ты сказала, что у тебя тяжелый день намечается ну и подумала, почему бы не помочь, — Лэйн протягивает руку и ожидает. Терпеливо. Анна бросает взгляд на её ладонь, думает о чём-то очень долго. Решает. — А ты надолго? — она вручает пакет в руки, со вчерашнего дня он не успел набраться полностью. — Уже скучаешь? — Лэйн ухмыляется, её рука специально касается чужой теплой ладони. — Хотела пригласить на чай. Одной скучно, но раз не хочешь, то ладно, — Анна закрывает дверь быстро, но Лэйн успевает придержать её носом ботинка. — Я вынесу мусор и прибегу как можно скорее. Анна впервые видит такую серьёзность и решительность на её лице. Интерес обволок всё тело, закрадываясь даже в самое сердце. Стыдно и страшно признаться, что она чувствует некое возбуждение, как только представляет, что может вытворить с ней Лэйн, хотя сама пару дней назад была в замешательстве от осознания такого рода интима. Анна с трудом признает, что желает девушку по соседству. Такую божественно красивую, почти всегда отстранённую, но очень вежливую рядом с ней. Интересно почему? В дверь снова стучат, это заставляет Анну вынурнуть из своих извращенных мыслей. Лэйн запыхавшаяся и снова растрепанная. Она явно не хотела заставлять ждать. — Ты сюда бежала что ли? — Да, — признается чистосердечно, — Не каждый день тебя на чаепитие приглашает привлекательная соседка снизу, — опять ухмылка, от которой у Анны пробегают мурашки по спине. — Даже не мечтай о чём-то раскрепощённом, — «пожалуйста, только об этом и думай». Мысли совсем противоречили действительности. Девушки взаправду пили самый обычный черный чай, непринуждённо разговаривая о разных темах. Оказывается разница в возрасте составляла пять лет, совсем маленькая цифра, но Анна уже представляла себя в роли мамочки. — Так кем ты работаешь? — Лэйн любопытно оглядывает медицинских халат, все еще красуюущийся на хозяйке. — Микробиолог. — Жаль, что не травматолог, а то твоя пощечина оставила запоминающийся след на моей губе, — Анна только сейчас замечает разбитую губу, явно не обработанную ничем. Стыдно становится, но показывать этого нельзя, наоборот её трогает ухмылка, будем играть по другим правилам, — Не оказалось чужого языка под рукой, чтобы зализать раны. — А как же твоя вчерашняя пассия, которая стонала, как не в себя, не дав мне толком поспать? — встав из-за стола, она берет аптечку в руки, — Но рану действительно нужно обработать. Попадет инфекция, распухнет. Будут такие губища, будто ботексом накаченные. Анна небрежно и резко хватает Лэйн за подбородок, приподнимая голову к себе, чтобы было легче обработать ранку на губе. Та хватается за талию, чуть не упав со стула от неожиданности. Однако, сидя смирно, руки не хотели отпускать, еще крепче сжимают и возражений почему-то не имеется. От крепких рук на талии, у Анны закружилась голова, мурашки ходили по телу от каждого дыхания, оно чувствовалось близко. Лэйн улыбается. Ещё вчера соседка была такая неприступная, что же случилось сейчас? Какие демоны поселились в голове и стали нашептывать извращенную пошлость? Возбуждение постепенно заполняет тело, и Анна тоже собирается играть в игры, но по своему. Невзначай проводя пальцем по губе или коленкой забираясь между чужих ног. Лэйн все понимает. — И, всё-таки, это было желание оказаться на её месте, — Лэйн опускает руки ниже, пока не доходит до ягодиц. Вопросительно смотрит на Анну — та явно не против. — Нет же. Это любопытство и эксперимент. — Это ты так думаешь, по другому это называется желание, сексуальное возбуждение, — Лэйн сжимает в руках чужие ягодицы и рывком притягивает тело Анны к себе. — Я дрожать при тебе не собираюсь. — Ещё увидим. Анна срывается, почти бешено и вожделенно целует только что обработанные губы, от чего чувствует вкус горького спирта в перемешку с кровью, ранка опять закровоточила от такого напора. Лэйн проталкивает свой язык, а Анна отвечает взаимностью, запыхавшись и растаяв в её руках. В груди чувствуется странное жжение, будто сердце выпрыгнет из грудной клетки, а низ живота уже давно затянулся в тугой узел, который способна распутать только Лэйн. Крепкие руки блуждают по всему телу, пальцы добрались до живота, специально надавливая на него, отчего из губ Анны неконтролируемо вылетает громкий стон. — Вот поэтому в моей квартире всегда такие громкие звуки. Я умею их выбивать. Губы спускаются ниже, выцеловывая шею. Зубы кусаются больно и оставляют на невинной и всегда чистой шее кровавые отметины. Анна отдается желанию полностью, но не против подразнить. Когда Лэйн чересчур одаривает ласками, она отстраняется, больно давя коленом по промежности. Лэйн шумно выдыхает, едва постанывая. — Я сказала, что не буду дрожать при тебе, — язык проходит по кровоточащей ранке, зализывая её. Металлический вкус отрезвляет. Анна хватает чужую руку и следует в спальню. В голове все ещё витают мысли о правильности и нормальности поступка. Стоит ли вообще заниматься тем, о чём потом всё равно будешь жалеть? Анна бы ответила нет, но её тело отвечает «да». Бросив Лэйн на кровать, микробиолог возвысилась над ней, а с учётом её высокого роста, это выглядело пугающе, но и привлекательно в то же время. Анна отстегнула ремень на своих брюках, заматывая его на руку с такой силой, что от кожи издавались напряжённые и неприятные звуки. — Соседка снизу любит пожёстче? — Лэйн, приподнимаясь на локтях, ярко улыбается и утирает остатки крови на своих губах тыльной стороной ладони. Дерзит. Анна видит, что её тело дрожит от переизбытка жарких ощущений. Грудь вздымается очень быстро, требует, чтобы к ней прикоснулись, заласкали и обогрели. Глаза Лэйн затуманенные, в них не видно ничего кроме желания и интереса. Анна понимает, что такой эксперимент точно изменит жизнь и не оставит всё так просто. Но она хочет и готова попробовать эти изменения на вкус. Ллойд специально медленно расстёгивает пуговицы белого халата, видя как взгляд Лэйн метается из стороны в сторону. Злость проявляется в её глазах сразу, такая медлительность в данной ситуации наказуема, причём очень жестоким способом. Рука одним рывком валит тело девушки на кровать. Теперь Анна сидела сверху, оседлав соседку. Лэйн справляется с пуговицами довольно быстро, чуть ли не разорвав белую ткань на части. Учёной это не понравилось. Нога тут же давит на промежность с силой. — Впервые в сексе контролируют меня, а не я, — Лэйн задирает голову, оголяя нетронутую шею. Бросать так нельзя, Анна тут же примкнула губами к ней, оставляя багровые укусы и засосы, которые сходить будут точно долго. Скрепив свои руки в замок, девушка поддалась чуть вперед, давая Лэйн полное право взять их в кожаный плен. Щёлк застежки обозначает это слишком громко. Пальцы Лэйн лихорадочно пробегаются по всему телу соседки, совершено «случайно» расстегивая пуговицы на её рубашке, совершено «случайно» касаясь внутренней части бедра, отчего Анна взвывает и отвечает с осбой охотой прикосновениям. — Давно хотела провести интересный эксперимент, — Лэйн стягивает с медицинского халата тканевый пояс, снимает чужие очки дрожащими руками и аккуратно кладёт их на тумбу, — Довести человека до оргазма с закрытыми глазами. Ну очень любопытно, — ухмылка появляется на её губах, причём такая недоброжелательная и одновременно интригующая. Глаза Анны заволокла белая повязка. Она всё ещё сидела на Лэйн сверху, но до чего же была красива. Её растрёпанный вид, скованные руки за спиной и закрытые глаза возбуждали ещё больше. Повалив её на кровать, Лэйн начала постепенно стягивать штаны, выцеловывая открытую кожу. Губы переместились на внутреннюю часть бедра, то приближаясь, то отдаляясь от самого нужного места. Анна разочаровано вздыхала, как только чувствовала отсутствие горячего дыхания. — Как ощущения? — Ощущение, что ты издеваешься надо мной. Не играйся, это чревато. — Чем же? Руки твои завязаны, глаза слепы. Анна ловко перекидывает руки через голову, прижимая ими Лэйн к своему лицу. Их губы находятся в миллиметре друг от друга, и девушки одновременно сливаются в плавном и тягучем поцелуе. Пальцы массируют клитор, когда губы ловят очередной громкий стон. Постепенно съёзжая вниз, она не оставила грудь без своих ярких отметин. Анна прикусила длинный конец ремня, свисавший с её рук, лишь бы не издавать громких звуков, лишь бы не потакать соседке сверху. Лэйн, избавившись от чужого плена, губами касается клитора. Анна выгнулась навстречу, чувство, что она сейчас отгрызет часть ремня, такой сильной хваткой обладала. С закрытыми глазами тело отзывалось на ласки чувственнее. Язык специально медленно проводил по складкам вверх-вниз, собирая всю влагу. Она дразнила. Вырисовывала узоры, ласкала клитор, но не входила глубже. Анну это ужасно злило. Дрожать не хотелось, а умолять тем более. Лэйн бы хотела встретиться сейчас с вызывающим и даже наглым взглядом, но встречает лишь картинку поинтереснее — губы Анны были приоткрыты от блаженства, а повязка постепенно съезжала, но оставляла глаза всё ещё закрытыми. На лице Лэйн впервые появился румянец. Её тело так сильно хотело Анну, что контролировать себя стало намного сложнее. — Может ты перестанешь лизаться? Когда я почувствую тебя за делом. — Когда попросишь. Анна явно хотела съязвить в ответ, но чувствует как чужие пальцы играются с клитором, отчего изо рта вылетают только стоны вместо негатива. Она впервые в своей жизни сдается, причём очень громко и так желанно. — Лэйн, пожалуйста, — запрокидывает голову назад, двигает бёдрами чуть вперед, — Трахни меня так, чтобы соседи не смогли уснуть, как не смогла вчера уснуть я. Пальцы Лэйн входят без предупреждения, забившись в быстром темпе. Язык и губы ласкают и сминают клитор, придавая двойные ощущения. Анна дрожит, и это чувствуют обе. Бедра напрягаются и содрогаются каждый раз, когда Лэйн умело находит точку возбуждения. Стоны громкие, но в то же время такие нежные, ласкающие слух. Их уже никто не пытается заглушить, Анна отдалась полностью. Свободная рука сжимает грудь, пальцы играются то с одним, то со вторым соском. Анна чувствует её в абсолютно всех местах, страсть расплылась по телу, больше нет мест, которых она не касалась. Лэйн впивается в губы чувственно, с желанием, чтобы соседка ощутила её везде, где только можно. Ллойд принимает поцелуй с особой охотой. На языке вкус её же смазки вперемешку с той же чужой кровью. Она кусает губы, тут же их зализывая, металлический привкус усиливается. Бедра приподнимаются ещё выше, мелкая дрожь пробила их. Лэйн чувствует, как стенки вокруг пальцев сжимаются. Анна затаила дыхание от предстоящего оргазма, однако соседка не хотела так быстро прощаться. Пальцы моментально покидают лоно, от такой неожиданной и неприятной перемены Ллойд дёргается. Запястья ноют от ссадин, образовавшихся во время сильного трения о ремень. Из губ слышится недовольный вздох. Анна поняла, что с Лэйн ничего не может быть так просто. — В чём же дело? — Ты настолько чувствительна со мной, что уже готова кончить. Вот только мне мало, — Лэйн припадает губами к бёдрам то целуя, то кусая до крови, до отметин в виде ряда зубов. Пальцы с болью впиваются в кожу ног, оставляя за собой полумесяцы из-за слегка длинных ногтей. Анна стонет, двигается вперёд, желая почувствовать чужой рот там, где он сейчас необходим. Сейчас она готова быть слабой, готова умолять. — Лэйн, закончи это, пожалуйста, — если бы руки Анны были на свободе, они бы точно схватили за макушку, управляя ею так, как надо. Соседка ухмыляется, как жалко, что Ллойд этого сейчас не увидела, но почувствовала — это точно. Мурашки ходят по местам, где касалась рука Лэйн. Язык неторопливо, постепенно проникает глубже, от такой неспешки грудь Анны начинает вздыматься быстрее, она ловит кислород ртом ей его не хватает. Темп постепенно усиливается, громкие причмокивания только быстрее подгоняют к разрядке, а скулёж сверху кружит голову. — Лэйн, Лэйн, Лэйн, — шепчет она губами нарочито тихо и быстро, чтобы обладательница имени не услышала, однако сильно глубокий толчок заставляет выкрикнуть имя. Временно отстранившись, Лэйн посмотрела на Анну, любуясь как собственно созданной картиной. Ладонь поднялась вверх, резко и больно сжимая грудь. От непрекращающихся стонов голос Ллойд стал совсем хриплым, отчего её звуки стали звучать ещё более сексуально. Лэйн чувствовала, как от такого зрелища сама намокла и хотела, чтобы удовлетворяла её именно она, и никто другой. Успеется. Анна точно найдет время отыграться. Язык прошелся от пупка до клитора, на месте мокрой дорожки моментально ощутилась прохлада. Однако на удивление холодная и замкнутная Лэйн согревает пальцами, ртом, поцелуем, своим присутствием. Стенки снова сжимаются до тесноты, а бёдра Анны содрогаются. Язык чувствует обильную смазку и пульсацию. Лэйн отстраняется, утирая рот рукавом. Повязка спадает с глаз окончательно, Ллойд жмурится, встречая свет после темноты. Руки в оковах наконец-то освобождаются, и Анна молчит, разминая их. Лэйн ждёт. — Тебе понравилось? — она впервые спрашивает такой откровенный вопрос после секса, но ей действительно важно. — Возможно. У меня прежде не было опыта с девушками, не с кем сравнивать, — ревностный взгляд пронизывает тут же, Анна смеётся, энергии на это у неё еще осталось, — Ладно-ладно, было хорошо. — Мне недостаточно одного «хорошо», — Лэйн пододвигается ближе, шепчет прямо в губы. — Большего я дать не могу, — томный голос шепчет в ответ, губы Анны нарочно прикасаются к чужим, поддразнивая, играясь. — Да ну? — Лэйн, не потерпев соблазнения, впивается, но без всякой пошлости. Наоборот, старается быть нежнее, сминая одну губу и зализывая ранки второй. Анна отстраняется. С самого начала её мучает вопрос, который задавать неловко, но он имеет место быть. — Ты будешь с кем-то ещё спать кроме меня? — она поправляет очки на переносице, застёгивая почти разорванную рубашку на своём теле. — Мне кажется, после тебя не смогу найти кого-то лучше, сосе-е-едушка, — Лэйн тянет снова. Ухмыляется, прекрасно зная как этот тон влияет на Анну, как доводит до мурашек, —Ты должна ещё на мне отыграться, разве нет? И ей ни капли не стыдно за этот вопрос.