Три бокала виски - залог успеха.

Выкрутиться от похода в ресторан не вышло. Глав врач, оказалась непреклонна и продолжала врать, причём обоим. Перенервничала, сердечные проблемы. Всё в стиле Кисегач. Быков начинал понимать почему сын вырос именно таким. Яблоня от яблони неделко падает, верно? Вот и сам Глеб почти полностью пошёл характером в маму. Только характером, попрошу заметить! И то не полностью. В любом из случаев Романенко, остаётся Романенко. Но какой бы не была хитрой глав врач, Быков был умнее... — Нам что-то нужно сделать. – тут же сказал интерн, только они отошли от кабинета глав врача. Быков нахмуренно глянул на него, но всё же кивнул. — Удивительное открытие для такой пустой головы, как у тебя... — Андрей Евгеньевич. – довольно серьезно сказал Романенко, но весьма быстро умял свой пыл. – Нам сейчас нельзя ссориться. Нам надо наоборот работать сообща... — Эвоно как. – Быков даже не смотрел в сторону Глеба, стараясь быстрее дойти до ординаторской и там уже отвязаться от интерна до конца смены. – Как-то быстро мы от "мерзкого козла" перешли до коллег. — Я такого не говорил! — От изменения мест слогаемых... – он бросил мимолётный взгляд на интерна, что замедлился и наконец-то увидел его выражение лица. – Ты чего... – он попытался сказать что-то едкое чтобы стереть интригующую ухмылку с лица интерна. Но тот успел подойди ближе, чтобы шёпотом поговорить. — А что если... Мы провернём такой же трюк, как мама но в ресторане? Так она точно признается. – Быков невольно скривился, представляя у себя в голове этот момент. Как он... Или даже скорее Романенко драматично падает в обморок, перед этим схватившись за сердце. Выглядело бы это наверное не так искусно как у Анастасии. Но Глеб явно бы не отставал. Мама бы точно в такое купилась. — Я не думал что ты такой жёсткий... Довести маму до полуборчного состояние твоим поведением, лишь бы та призналась что не права... — Что. Почему я? – Быков положил руку на плечё молодого интерна и надавил, заставив того слегка склониться вниз. Заведующий тут же опустился к уху интерна, прошептав. — Но мне нравится твой ход мыслей. – как-то язвительно проговорил тот, ухмыльнувшись. – Вывести твою маму на чистую воду из-за ситуации... Драка, для этого лучше подойдёт. – он отпустил плечё интерна, лишь для того чтобы взглянуть в его глаза и увидеть в них тот же взгляд как и у себя. — Что нам для этого понадобиться? – он даже не задумывался говорить глупость вроде "я не собираюсь с вами драться". Что было отчасти обидно. Он уже подготовил ответ на такой ответ. Но и отчасти очень полезно. Глеб поймал всё с полу слова. *** Идея с дракой прошла на отлично. Надо было просто видеть лицо мамы в тот момент. Рваная одежда и кровь, явно придавали правдоподобности. Хорошо что Быков сам сумел достать кровушки, а не выкачал её из Глеба ради правдоподобности. Лишь она узнала что всё это шоу постановка для неё. Она резко вспылила. — Вы сразу всё поняли да? – и будто поставив этим точку, она молниеносно зашагала туфлями в сторону выхода. Быков на такое поведение не мог не сдержать смеха. — Ой, вот мои рёбрышки. Надеюсь с кровью... – Глеб и сам, только осознал что засмеялся вместе с этим гадким змеем. Ему было не совсем смешно с этой ситуации. Вовсе нет. После этого ему придется очень долго мириться с мамой и вместе с Быковым впридачу. Смех вышел как-то рефлекторно. Так же рефлекторно он сел за стол, напротив своего заведующего и взял принесённое блюдо. От вида этого ужина, у него и вправду появился голод. Андрей Евгеньевич наполнил вином свой и бокал Глеба, как учтиво с его стороны. И пока тот оставлял бутыль в сторону и брал бокал в руку, Романенко уже придумал небольшой тост. — За медицину? – поднял он бокал. И Быков, улыбнувшись. Явно просто остатком улыбки после прошедшего смеха, поднял и свой. — За медицину. – стекло издало знакомое цоканье. И красная жидкость из двух бокалов, слегка расплескалась, переплескавшись в бокал друг друга и слегка на скатерть. Оба мужчин не глядя друг на друга, выпили глоток из бокала, тут же приступив к трапезе. — Ну классно мы всё таки придумали! – вилкой Глеб пытался поддеть небольшую зелень, что было проблематично. Она так старалась увильнуть. — Не мы, а я. Не придумали, а придумал. – и зелень подло ускользнула по тарелке в сторону. Глеб приподняв бровь взглянул на Быкова. — Вы можете хоть раз признать, что не вы один гениальный? – может он забыл, может специально игнорировал того, кто первый подал ему идею? — Ну как же. Другого здесь нет. – заведующий рьяно игнорировал интерна, поглощённый лишь ребрышками. — Какого другого? – былая надежда Романенко на хоть какое-то понимание к друг другу начало угасать. — Гениального. – и погасла вовсе. Зря только надеялся на изменение отношения Быкова. К сожалению разовая акция, на период мести. Парень разочаровано улыбнулся и выпрямился. — Что ж. Приятного вам аппетита. – он постарался улыбнуться. Больше говорить с заведующим не было желания. Да и аппетит сошёл на нет. Уперевшись в стол парень встал из-за стола и таким же ровным но бодрым шагом последовал по направлению, куда минуту назад ушла и его мама. Но его резко окликнули. — Погоди Глеб. – слушать не хотелось, говорить тем более. Но он всё равно остановился и обернулся на чужой голос. – Сядь, поговорим. Это оказалось что-то новенькое. Вместо того чтобы отпустить интерна и съесть его оставшуюся порцию, как Глеб и думал, Быков напрашивается на какой-то разговор. В любом случае он может уйти когда ему захочется. Весь стол, мама уже давно оплатила заранее и ему не стоит бояться что Быков заставить его разворачивать кошелёк на изнанку. Романенко послушно сел на своё место и глянул на Быкова. — Не уж то наш гений решил обратить внимание на отброса вроде меня? – невольно съязвил он, глядя как брови заведующего морщатся. — Не порти мне аппетит своей речью. – выдал вдруг Быков. – Сейчас буду говорить я, а ты односложно отвечать. Понял? – парень невольно вновь выгнул бровь, скорее не от удивления а от наглости чужих слов. Но лишь проглотил эту судьбу. — Да. – Быков удовлетворительно кивнул. — Отлично. – он наконец-то отложил рёбрышки в сторону и взял салфетку рядом, вытирая руки и глядя на Глеба. – Признайся честно. Глядя на свою мать. Ты видишь взрослую, статную и добившуюся всего женщину? – интерн на этот вопрос не поспешил ответить. Взрослая - да. Статная - да. Добившаяся всего? Ну... Спорно. Она глав врач, с не малой зарплатой и имеющая жизнь без достатка. Но без ухажора... Так что скорее да, чем нет. — Да. — А глядя на меня. Ты видишь мужчину в возрасте? – кажется он начинает понимать куда склоняется этот разговор. Романенко с недовольным выдохом ответил. — Да. — Тогда какого чёрта ты лезешь в жизнь своей матери? Думаешь без тебя, она не решит что и с кем лучше делать? — Нет. – хотелось уже встать и уйти. Исчезнуть, да хоть чтоб прямо сейчас произошло землятресние и его вместе с этим стулом уронило под землю. Он уже и сам не рад что заварил эту кашу. Что когда-то поддался на какую-то странную мысль чтобы выдать те слова в кабинете матери. — Мне не верится, что такому самовлюбленоому шепанзе будет и вправду всё равно. Что он не считает себя пупом земли. И не верится что такое одноклеточное как ты, не будет рвать с себя шкуру лишь при осознании того, что мать будет любить тебя меньше из-за появившегося мужчины. – заведующий решил влить в пересохшее горло слегка вина, лишь чтобы продолжить. – Скажи честно. Ты ревнуешь? — Да. – честно, но лишь отчасти. Он не договаривает то, в какую сторону эта ревность. И вовсе не в сторону матери. Будто бы он не знал, что мать всегда останется матерью. Если только они с Быковым не захотят обзавестись ребенком, то мать никак не не изменит отношение к нему. Она всегда будет любить его как сына, а Быкова как мужчину. И вот в последнем и загвоздка. — Вот так... – будто не удивлённо вымолвил он, вновь уталяя жажду вином. – А чего ты сразу не признался? Сразу бы успокоил и мать и меня. Я бы тебя тогда к психотерапевту отправил бы. Глеб решил промолчать. Не стоит заведующему знать всей этой правды сейчас. Уж точно не в ресторане где полно людей, что и так на них косо смотрят из-за порванных рубашек и крови на лицах. — Ну? – будто выжидающая кобра вымолвил Быков, сверля интерна взглядом. Но тот лишь пожал плечами. — Вы сказали отвечать односложно. А мой монолог явно на односложный ответ не подходит. – заведующий на такое высказывание задумчиво хымкнул, после чего глянул в сторону и махнул рукой. Официант неспеша подошёл к ним. — Принеси-ка что-то более... Крепкое. – на пару секунд он замолчал, обдумывая в своей голове название напитка. И явно что-то вспомнив, улыбнулся. – Виски, если быть точнее. Официант кивнул и записав неспешно ушёл, оставив Глеба в лёгком напряжении. Быков наверняка вспомнил момент когда Купитман его споил, пусть и по случайности. И наверное, пытался совершить нечто подобное но в меньшей форме. Просто чтобы развязать язык. — Пытаетесь споить сына глав врача? – попытался сиронизировать парень, но Быков лишь лукаво улыбнулся. — Споить? Я похож на одинокого еврея? – он усмехнулся. – Угощаю. Вдруг так получится улучшить отношения с сыном моей дамы? – Романенко невольно скривился от высказывания. Вызвав этим лишь смех Андрея Евгеньевича. Он считает это просто ревностью маминого сынка. Но на деле то, это просто зависть. Или и вправду ревность. Ревность заведующего к глав врачу. Ревность Быкова к Кисегач. Ревность мужчины из снов к своей собственной матери... О таком спонтанно говорить нельзя. Простые слова «Я люблю тебя», «я влюбленный дурак», вызывает лишь бурю гадких насмешек. А рассказывать полностью о своих чувствах... Было неправильно. Он давно расстался с Варей. Он свободен, а вот Быков нет. Бутылка виски встала на стол. Андрей Евгеньевич тут же открыл её, разливая по оставшимся бокалам. И без лишних слов, оба сделали глоток. — И так... Даю тебе возможность говорить как человек. Не упусти такой возможности. Что ему рассказать? Рассказать о том, как однажды в похмельном бреду он увидел Быкова. И не просто увидел Быкова. А увидел накаченого мужчину, у которого так и выпирали мышцы сквозь лёгкую ветровку. Тогда мужчина сморщился и взяв за шкирку молодого парня дотащил до ближайшей скамьи. И стоило тому отвернутся на секунду, как Глеба и след простыл. Он тогда был ещё моложе чем сейчас. Он даже не учился в университете и никак не был знаком с Быковым. Лишь заочно, из рассказов матери о каком-то коллеге по имени Андрей Евгеньевич Быков. Такие рассказы он всегда пропускал мимо ушей. Зачем ему слушать про этих врачей, не будут же они коллегами! Но даже тогда он прочувствовал всю сексуальность этого незнакомого мужчины, из-за которого пришлось в буквальном смысле укатываться в конаву чтобы не признаваться в гействе себе. И именно это лицо приследовало его последующие несколько лет, давая ему каждый раз при виде этого лица из памяти сомневаться в самом себе. — Молчишь? – Быков усмехнулся. Сколько он так просидел молча? Минуту или больше? Ему и вправду следовало бы что-то сказать. Спросить, помнит ли он школьника лет шестнадцати около мусорк, который потом ещё исчез позже со скамейки? Нет, слишком палевно. – Вот это у тебя, длинный монолог. – Быков вновь налил по бокалу виски. Или ему рассказать тот шок когда он впервые увидел Быкова? Он явно ожидал его увидеть. Но явно не так рано как сейчас. Он явно не мог ожидать того Быкова. Этот, настоящий разбился с тем из влажных мечт. И не сказать что ему это не понравилось. Словно поумерило пыл на время. Он начал сам себя убеждать, что ему это не надо. Что всё это бред и совпадение. Да и он гей что ли? Ну задумывается о мужике и какого диаметра у него пенис. Что сразу гей? Он заставил себя переключиться на Варю, чтобы ухаживать за кем-то и забыться. Но отношения прошли как в кошмаре, так же как и расставание. При капле алкоголя в его организме его мысли возвращались никак не к Черноус, а к заносчивому заведующему? К его картавости. — Я до сих пор не понимаю чего вы от меня добиваетесь? – пьяно ухмыльнулся Глеб. – Может вы хотите добиться от меня разрешения встречаться с моей мамой? — Я пытаюсь вызволить тебя на чистую воду. – честно признался Быков. Он выглядел не так пьяно как интерн. Возможно он и вправду не умеет пить. — Да вы что? Пин код карты не дам, не надейтесь. – ещё один бокал и по ощущениям сдерживаться становится трудней. — Закусывай. – предложил заведующий и его подопечный решил прислушаться. За вечер он так ни к чему не притронулся кроме как к алкоголю. – Ты явно что-то недоговариваешь, примат. Я по твоим глазам вижу. Не договаривает. Это самое верное слово которое можно подобрать. Когда он наконец-то понял что между его матерью и Евгеньевичем, его это прошибло как током. Он всячески это отрицал. Старался убедить себя что на самом деле просто боиться терять маму. Да и заслуживает ли она такого ухажора как Быкова? Нет, она заслуживает лучшего. А значит их надо было разлучить! Он не придумал ничего лучше чем придумать ультиматум о котором сам потом жалел. Он чуть ли не рвал себя изнутри когда Быков начал рассказывать про увольнение. И был вполне согласен с Лобановым, что чуть не впечатал в стену. Этот удар об стену словно наконец-то привёл его в чувства. Наконец-то выбив последние сомнения. Он, молодой придурок, желающий своего заведующего. — Вы и сами то, не честный человек. – он глянул на Быкова. Из-за алкоголя взгляд слегка поплыл и показалось что свет идеально падает на Быкова. Освещая его сзади, чтобы затемнить эти глаза и так тёмные от алкоголя. – Может вы первые и признаетесь что скрываете? – Андрей Евгеньевич словно и вправду задумался, подбирая что-то. — Я снимал на ночь мужчину. – если бы Глеб сейчас пил, то всё бы разбрызгал по столу. Но он лишь удивлённо раскрыл рот. Мужчина сказал это так непринужденно и спокойно, словно каждый день таким занимается. – Ну, теперь ты. – Глеб невольно сглотнул, его пальцы потянулись к бутылке виски чтобы самому себе налить бокал. Он был счастлив того что добился расставания. Это дало ему шанс делать что-то. И он думал над этим. Придумывал и продумывал как бы корректно всё сделать чтобы не получить отказа. Так сказать, прощупывал почву и подбирал момент. Но не успел он начать, как тут же его начали втаптывать. Вечные нравоучения Быкова по поводу отношений и что не нужно лезть куда не просят. Все эти разговоры давили. А последней каплей стал момент утром. Из-за которого они сейчас и тут. Лишь увидев эту разворачивающуюся сцену перед собой, его ревность сожрала с потрахами. Он ругался с Быковым, стараясь не выпалить чего-то лишнего. И в какой-то момент даже поймал себя на мысли что готов на всё плюнуть и прямо сейчас признаться. Как вдруг видит что мать падает в обморок... А что подумает мать, когда узнает об его истинном отношении к этой ситуации? Вдруг ей и вправду станет от этого плохо? Андрей Евгеньевич ударил парня по руке, и отодвинул алкоголь в сторону. — Хватит с тебя! А то такими темпами будешь не хуже одного злого еврея. – но себе, он всё таки да налил ещё бокальчик, залпом выпив. — Ну... У меня было что-то похожее на ваше. – заведующий выгнул бровь. — Ты мужика снимал за деньги? – Романенко тут же замотал головой. Это ужасная идея признаться сейчас. Но он уже встал на эту скользкую дорожку. — Нет!... Тоесть... Не! Я никого не снимал... По крайней мере точно не мужчину. – он сглотнул, во рту сухо а в ушах лёгкий ритм сердца. Может правда разыграть перед ним сцену, как он планировал перед глав врачом и этим избежать ответа? Нет, бред. — Говори чётче! – потребовал Евгеньевич. И от этого не легче. — Да! – он отвёл взгляд. – Я ревновал. Ревновал... Не мать. – он взглянул на Быкова. Точка была поставлена а мосты для побега сожжены. Если он сейчас уподёт в обморок, его это не спасет. Быков откачает и затравит гейскими шутками до смерти. Хотя он и сам то... — О как. – мужчина отвёл взгляд, кашлянув. Ещё один бокал в его горло и тот наконец-то встал. Положив руку на плечо Романенко, он заставил того подняться. – Пойдёмка. – он достал сумму за виски и положил на стол. И не прекращая держать Глеба за плечо, повёл на выход. Мысленно, Глеб уже готовился к худшему. — Домой ты сам не доедешь... Маме на глаза в таком состоянии появишься обоих расстреляют... – рассуждал он в слух скорее с самим собой, чем с ним и набирал чей-то номер. – Выбирай, ко мне поедешь или на дежурство отправишься? — Выбор без выбора какой-то... — Значит подождёшь со мной такси. – он приложил трубку к уху. – Только не смей запираться в уборной... Как некоторые виды шимпанзе. *** Ему не хотелось уже думать. Поэтому он и не думал. Не задумывался о фразах Быкова, о его молчании и о том что их такси является машиной одного из заведующих. Заведующего педиатрического. И не задумывался ни секунды, когда следовал за Андреем Евгеньевичем. Весь момент на машине и до квартиры прошли буквально с закрытыми глазами. Пока его не начали рассталкивать. — Слышь панда, подьём! Хватит пускать слюни на мой коврик. – ему пришлось открыть веки и глянуть на мужчину что чуть выше него. — Андрей Евгеньевич... Вы зачем меня привели? Чтобы продолжить допрашивать? — Ты вновь включил дедукцию - второе чудо на сегодня! – на удивление парня, мужчина помог ему снять пальто увидев его жалкие попытки сделать это. И лёгким нажатием на спину повёл его, прямиком в зал. — А может отложим расспросы на завтра? – умоляюще попросил Глеб. Но Быков отрицательно замотал. — День ещё не закончен. – выпалил он и взял чужой подбородок, подняв голову. Его взгляд был не издевательским и не насмешливым. Он был строгим. – Теперь я требую объяснений. — А вы сами ещё не поняли? – Романенко фыркнул. — Я хочу от тебя это услышать. – наконец-то он отпустил Глеба и парень жалко последовал за уходящим движением, вновь опуская взгляд в пол. — Ну... – он помедлил. Не из-за того что задумался об ответе. А из-за того что отвечать не хочется. После выпивки хотелось просто лечь спать. – Вы помните пьяного парня с чёлкой на всё лицо около мусорных баков, который потом ещё слинял когда вы его на скамейке оставили? Андрей Евгеньевич задумался. И весьма серьезно. Походу он пытался вспомнить то, что уже давным давно забыл. — Не утруждайтесь. Это тогда был я... Я когда ваше лицо увидел по молодости, так сразу всё это и пошло... – он кашлянул, голос на мгновение осип. – Ну. Влюбился типо и все дела... — Эвоно как. – мужчина даже выпрямился от такого ответа. – Всё настолько сильно запущенно? — Всё просто отвратительно. – не стараясь подбирать выражения говорил Глеб. Алкоголь - чудотворное деяние, помогающее развязать язык. – Я о вас постоянно думал. А особенно о том что ниже паха... — Медицина теряет потонциального венеролога. – совсем негромко пошутил Быков. Но в тихой квартире это было слышно. — Венерологу должно быть плевать на пациентов... А не желать чтобы пациент его от... — Так, стоп! – такое отношение к теме явно позабавило Глеба. Даже немного преободрило. Не поднимая головы он усмехнулся. — Даааа... Я часто думал об этом. О размере вашего пениса... И как вы могли бы отыметь меня. Я даже прочитал пару статей в интернете по этому поводу, пытался отбить желание... Но мне кажется это наоборот понравилось. – рука мужчины вдавила его плечо а после и всего Глеба в спинку дивана. Он поднял свой взгляд на заведующего, у которого будто сверкали от злости глаза. — Прекращай это, Глеб! Ты мелкий... Галстук Андрея Евгеньевича был туже завязан чем у Глеба. Интерн специально развязал его чтобы показать растрёпанность во время драки. Заведующий не стал этого делать, что пошло парню на руку. Черный галстук легко лёг в руку и Романенко резко его дёрнул на себя, заставляя Быкова приблизиться. В качестве помощи, он хватает заведующего за плечо, притягивает того ещё ближе. Заставляет его лицо приблизиться максимально близко к его лицу... И без предупреждения целует губы врача. Жадно и пьяно, поцелуй мокрый и противный на самом деле. Он даже не удивлен что тот пытается вырваться из него, но Глеб был настойчив. Очень настойчив. Несмотря на поверхностность поцелуя, он не давал мужчине уйти или оторваться от поцелуя. Он хотел насладиться вдоволь, прежде чем его с позором заставят спать на полу, даже не возле батареи. Рука на плече сжалась сильнее. А вторая свободная рука залезла парню на затылок, сжимая недлинные волосы. Интерн невольно ахнул, когда Быков открыл рот и сам, настойчиво углубил поцелуй. Рука на голове Глеба заставляла его не отрываться от настойчивого поцелуя. Еле как вырвавшись, он сделал глубокий вдох и глянул на Андрея. Его взгляд отличался. В нём так же читалась строгость но и при этом... Нейкий голод. — Ты нарвался. – лёгким движением Быков повалил Романенко на диван. Заставив слегка удариться об подлокотник дивана. Он заполс на диван к парню, устроившись между его ног. И не стесняясь, взялся за уже оторванный рукав рубашки, окончательно дорывая и выбрасывая клочья в сторону. Глеб на это невнятно простонал. Сердце забилось чаще, а дыхание сбивалось даже при долгом вдохе и выдохе. — Андрей... – мужчина вновь наклонился ниже, прижимаясь губами к губам. Интерн решил оставить расспросы об этой ситуации на попозже. Руками он обвился вокруг шеи мужчины, притягивая ближе. Этот поцелуй был короче. Быков быстро оторвался и опустился ниже, проводя языком по гладкой коже шеи а затем кусая плечи и ключицу. Прошёлся языком по груди и укусил чужой сосок. Глеб откинул голову назад, свисая слегка с дивана, а из горла вырвался сладкий стон. Быков на этом не останавливался. Его рука резко опустилась ниже и дёрнула ремень брюк. Опуская их вниз двумя руками вместе с нижним бельём. Интерн мог почувствовать, как его член ударился в грудь мужчины с лёгким шлепком. Заведующий схватил длину парня, начав размазывать предэкулят от кончина до основания. Поднимая руку, он слегка останавливался на головке, слегка надавливая. Романенко не сдерживаясь стонал от чужих манипуляций. Руки парня не лежали просто так. Он держался за чужую спину. Пролазил рукой в пространство голой кожи, с помощью оторванного рукава и бесстыдно царапал ногтями эту злосчастную спину. Быков отстранился. Разглядывая плывущего от удовольствия парня, что практически превратился в лужу под ним. И неожиданно для самого парня, мужчина хватает руки и подтягивает на себя, этим самым заставляя того приподнялся. Он приближается к Романенко, обхватывает талию парня. Глеб не споративляясь, кладёт руки на чужую шею, обнимая. Обхватывает тело мужчины так же и ногами. А лицом утыкается в шею. От неё на удивление пахло не одеколоном, а больше самим Быковым. Горьковатый и чешущий ноздри запах. Он ощущает как мужчина поднимает его с дивана, из-за чего прижимается к тому сильнее. Как в бреду зарывается одной рукой в волосы, а второй держится, сжимает ладонь на плече до побеления костяшек. Всё ещё дыша в шею, он решает использовать рот. Делает смазливые движения языком, чтобы попробовать мужчину. А потом и целует. — Какой же ты... – шипит Быков, его голос был с хрипом из-за возбуждения. Но фразу не договаривает. Ведь тут же отпускает парня на мягкую постель. Ткань кажется куда холоднее чем уже привыкшийся диван. Но он не смеет спорить. Кровать была большой и просторной, из-за чего он мог спокойно отползти на середину постели чтобы упереть ноги в твёрдую поверхность. Быков всего через пару секунд вернулся, вновь устроившись между чужих ног. Он опустился к парню вновь втягивая того в поцелуй. Руки раздвинули худощавые ноги в стороны. И Романенко почувствовал лёгкий холодок около его весьма интимного места. Быков продолжал глубоко целовать парня, пока кружил пальцами вокруг колечка мышц. А затем проник одним смазанным пальцем внутрь. Он не смог не сдержать стон прямо в поцелуй. Быков работал неторопливо. Слишком медленно, будто специально пытался сначала заставить парня кончить. Растягивал одним, потом двумя словно ножницами. А затем он словно внезначай коснулся этой заветной точки. Романенко разорвал поцелуй и откинул голову назад, издавая самый громкий стон за вечер. Только тот увидел подобную реакцию, как его пальцы начали настойчиво массажировать ту самую точку. Романенко от такого выбивало в дрожь, пальцы на ногах сжимались а из рта так и исходили похабные стоны. Парень сильно зажмурился, до черноты в глазах. Он попытался схватится за мужчину над собой и сказать что-нибудь. Но вместо слов из рта исходил несвязный бред. Чувствуя наступающую на пятки кульминацию. Он приподнимается на локте, чтобы схватить Быкова за локоть. И попытался что-то ему сказать об этом. Но из горла вырвался лишь громкий похабный стон, прямо в ухо мужчины. В глазах засверкали белые звёзды. И он с силой излился на себя и чужую рубашку, тут же падая вновь на постель... *** Звук долбаного будильника, повторяющегося уже не первый раз за утро начал уже хорошо так надоедать. Парень нахмурился. Попытался подтянуться за телефоном который находился намного дальше, чем он обычно клал от себя. Да и образовавшееся препятствие, не помогало делу. От последней находки. Глеб нехотя разлепил глаза и привыкая к утреннему свету, взглянул перед собой. Его внутренности слегка сжало от тревоги. Рядом с ним, вместо ожидаемого скомканного одеяла лежал Быков собственной персоной. Его торс был голый, пока остальное тело пряталось под одеяло. Да и сам Глеб, не сказать что был одет... Парень с силой начал вспоминать прошлую ночь. Что именно между ними произошло? Может, всё невинно и он просто придумывает сам себе? Но судя по воспоминаниям и горящему плечу от некоторых больних укусов, всё происходящее было уж больно не невинным. И если это так, то что ему делать? Быков тоже помнит вчерашний вечер? И как он на это отреагирует? Может всё происходящее происходило просто в пьяном бреду, или вместо самого парня мужчина представлял какую-нибудь... Почему какую-нибудь, если у него есть мама Глеба? Вот, её представлял а сейчас после пьянки вышвернет или попросит забыть происходящее. Поэтому стоит выбираться самому из этой заподни. Глеб начал медленно ретироваться через свободную часть кровати. Как вдруг рука мужчины, лежащая на подушке рядом в расслабленом состоянии, не легла парню на спину. — Рано ещё вставать мишка кала. Ещё только шесть утра. – сонно проговорил Быков, всё ещё с закрытыми глазами. Парень невольно проморгался, но всё равно подполз вновь к мужчине. Одной рукой он приобнял торс мужчины. А голову, слегка положил на чужую грудь. — Вы помните... Всё что вчера было? – негромко спросил Глеб, будто сомневался в правдивости происходящего. Андрей Евгеньевич что-то невнятно промычал, прежде чем сказать. — Помню... От ресторана до твоей наглости отключиться прям во время процесса... – Быков недовольно сжал предплечье парня. – В следующий раз я не дам тебе выпить... — В.... В следующий раз? – он слегка приподнял голову, глядя на улыбающегося Быкова. — Ну, возможно. – Глеб невольно подтянулся и оставил смазливый поцелуй на чужом подбородке, на что мужчина лишь фыркнул. – Всё, всё, хватит ластиться как кот с помойки. Романенко на это заявление усмехнулся и довольно уткнулся в шею мужчине, прикрывая веки. Можно было наконец-то доспать оставшиеся двадцать минут в покое, без суеты, оставить всё на попозже. Все дела и проблемы. — Следующий раз будет, после того как мы с тобой объясним почему я ответил с твоего телефона... – парень тут же открыл глаза и подскочил с места. — Что?!