Техническая поддержка Мордора

— Он ждёт, — сообщил Дракзур таким тоном, будто речь шла не о зловещем Владыке Мордора, а о начальнике среднего звена, который наконец вылез из бесконечных производственных совещаний и просит зайти с отчётностью. Асия оторвала взгляд от чертежей, в очередной раз пытаясь выжать ещё немного мощности из вулканического потока. Понятие «он» сейчас не входило в её картину мира, так что потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, кто имеется в виду. Когда дошло, с трудом скрыла удивление — ОН должен был вернуться не раньше следующей недели. За последние несколько дней она погрузилась в свою работу с головой, игнорируя всё, что происходило за пределами лаборатории. Письма, сообщения, даже редкие визиты из других частей Мордорского правительства — всё это стало для неё обыденностью. И вот теперь, когда звезды начали выстраиваться в своей привычной последовательности, а мир вокруг неё всё больше становился матрицей технологических и алхимических экспериментов, она должна была оказаться перед тем, что давно оставила без внимания. Одна её часть очень хотела показаться: смотри, че могу, хо-ба, живая. А другая напряглась, в ожидании следующей атаки. — Он вернулся? Давно? — невозмутимо проговорила она, откладывая свитки и ища глазами что-то, что можно было назвать условно чистым для вытирания лица в попытках придать своей потёртой тушке вид осетрины первой свежести. — Владыка прибудет через восемь дней, — выдержанно продолжил Дракзур. — Он ждёт тебя через зеркало. — Зеркало? Назгул тут же пояснил тоном, будто бы Асия давно должна была понять такие вещи: — Артефакт связи. Пойдём, тебя уже ждут в нижнем кабинете. «Ну, капец, здесь уже изобрели zoom. Надеюсь, без задержек, багов и слез пользователей?» — пронеслось у неё в голове. Асия хмыкнула. Удалённых совещаний она не любила, но представить как все девять Назгул собираются на утренний созвон без улыбки не могла. «Коллеги, меня слышно? — говорил Саурон в её голове: — Для отсутствующих потом выложим запись встречи на корпоративной платформе». Они спустились в нижние уровни Ородруина — туда, где даже огонь потрескивал тише обычного, как будто боялся лишний раз напомнить о себе. Лавовые коридоры были выложены чёрным камнем, который поглощал звук с самоотдачей. Внизу оказался зал, больше похожий на кабинет особо темпераментного бога-ремонтника. Асия узнала сразу, чье это место для работы — и сердце, разумеется, решило сыграть соло. Она мысленно врезала ему ногой: соберись, это не драма, это металлургия. Сердечко в ответ стукнуло по ребрам. Дракзур открыл дверь, ткнул пальцем в дальний угол, мол, иди туда, и, когда она замерла на пороге, мягко подтолкнул. При большой фантазии это можно было принять за дружескую поддержку, при очень большой – за моральный пинок и напутствие. В углу громоздилось нечто отражающее. Монстр в чугунной раме, сваренный, кажется, на спор между готическим кузнецом с завышенной самооценкой и эстетом с хронической паранойей. Чёрное, тяжёлое, ростом с честолюбивого демона, весь декор — завитки, похожие то ли на лозы после большого пожара, то ли на кости после весёлого субботнего переплава. Такое зеркало не покупают в лавке, его эксгумируют из подвалов, где даже крысы заранее оформляют командировки на другое крыло: поверхность мутная, как голова после пятничных посиделок. Отражение будто само ещё размышляло, кем ему быть — зеркалом или порталом в депрессивный трактат по человеческой психике. Асия усмехнулась в полголоса. Классика жанра: мрачная эстетика, демонология и щепотка психоанализа для самых стойких. Раму, видимо, делали такой, чтобы и зеркало боялось сбежать от Саурона в порыве самосознания. — Удачи, — бросил Дракзур, разворачиваясь. — Он сегодня... хм. Фокусирован. — Это что, завуалированное «не беси»? — пробормотала Асия. Дракзур понимающе хмыкнул и закрыл дверь снаружи. Женщина осталась одна. Зеркало моргнуло. Поверхность дрогнула, словно вспоминая, что быть окном куда интереснее, чем просто очередной стеной для внутренних диалогов. Асия взглянула — и, конечно, там был он. Саурон. Холодный, как урановый лёд. Рациональный, как таблица бюджета с цветной сводкой. Взгляд — будто он оценивает коэффициент полезного действия её существования. Владыка застыл — не просто в неподвижности, а в самой идее неподвижности, даже отражение обязано было стоять смирно под его взглядом. Сквозь стекло. Сквозь неё. Асию передёрнуло от раздражения: внутри тут же активировался личный Петрович, спорящий с голосом самосохранения о допустимых реакциях при встрече с начальством такого калибра. Одной рукой так и тянуло показать зеркалу вполне понятный жест, но, сохраняя остатки дипломатии, она ограничилась громким инженерным фырком — коротким, выразительным, человеческим донельзя. «Ну конечно, — мысленно закатила глаза она, улыбаясь в отражение самой жизнерадостной улыбкой из своего арсенала. — Даже здесь встроился. В следующий раз, наверное, материализуется прямо в чайнике. Или канделябре. Зачем-то их же начищают до блеска?». — Доклад, — прозвучал голос Саурона. Ни тебе «привет», ни «как самочувствие», ни даже стандартного «сорри за недавнюю эмоциональную катастрофу» — только чистый протокол. Асия сделала шаг вперёд, упрямо глядя в левый верхний угол зеркала, где не было проклятого властного свечения или намёка на то, что тебя оценивают, как старую деталь на складе. Да, в погоне за завершением экспериментов она, конечно, не подумала, как будет докладывать. Подумаешь. Кто бы мог предсказать, что придётся смотреть в глаза тому, кто может подавить волю на расстоянии зеркала: — Испытания прошли успешно. Первый эксперимент с мифрилом показал хорошие результаты. Проблемы возникли на стадии плавки: изначально, из-за несовершенства термоконтроля, ру́ды с высоким содержанием кремния не плавились должным образом. В итоге было принято решение использовать добавки, в основном — медь. Это значительно повысило эффективность процесса, — Асия стояла уверенно, не замечая, как её сердце бьётся немного быстрее от возвращающегося ощущения присутствия Саурона: — Мы смогли снизить содержание кремния и полученный металл оказался значительно прочнее и легче, чем предполагалось. Она сделала паузу, чтобы выждать реакцию, но Саурон молчал, вероятно, потому что ему это было не нужно. Или он тренировался выжигать скепсис взглядом. — Однако возникла проблема с полным растворением всех примесей, особенно в руде с высоким содержанием серы. При попытке стабилизировать состав, мы потеряли некоторые образцы. Но в дальнейшем удалось откалибровать температуру плавки, что привело к увеличению эффективности. В результате, на втором цикле мы получили чистый мифрил, с минимумом примесей и высокой прочностью. Мифрил в жидкой форме сохраняет свою лёгкость и одновременно прочность. — Как компенсировали температурные скачки? — спросил Владыка, отмечая внутри все детали: от спутанных волос и усталого лица до рук, которые уже давно знают разницу между грязью и настоящей работой. Голос у Асии звучал твёрдо, даже вызывающе — и в этом была какая-то неловкая красота, как гармония, пойманная среди производственного ада. В мыслях Саурона мелькнула глупая идея: вот бы причесать её по уставу, выдать свежую форму, ну или хотя бы организовать один выходной, чтобы выспалась. Мысль вспыхнула и тут же была отброшена, как неуместная. Как снег в лаве. — Дополнительные каналы отвода, арматура с оксидной обмоткой и ручная регулировка давления магмопотока. Ну и кое-какие подручные… потеряли брови. В общем, всё идёт по плану. Саурон на долю секунды задержал взгляд. Может, на слове «брови», а может, на слове «план». Против его молчания невозможно было бороться, и Асия почувствовала лёгкое напряжение. — Хорошо, — наконец раздался его голос. — Будь внимательна к процессам. Следи за каждым циклом. Это не просто металл, это часть будущей мощи, которую ты создаёшь. Я не потерплю ошибок. «Я не потерплю ошибок», — передразнила она мысленно. Ей очень хотелось показать ему язык, но инстинкт самосохранения очень сильно просил этого не делать. Пришлось уговориться. — Я скоро вернусь. Проверю лично, — добавил Саурон. Изображение исчезло, как будто вырезали ножом. Асия осталась стоять перед зеркалом, глядя на своё отражение. Пару секунд — и она уже мысленно начала себя накручивать, как и полагается правильной тревожной женщине в чужом мире перед Владыкой Тьмы. — Ну хоть бы «норм» сказал, или «угу». Прям телеграмма «Я робот, жду от тебя резюме с графиками», — она вздохнула, развернулась к пустому пространству и приподняла бровь: — А через эту штуку можно видео с тиктоками слать, а? Просто... для разгрузки эмоционального фона его чёрного могущества? Ответа, разумеется, не последовало.

***

Майрон, он же Саурон, он же собственный Ученик, Властитель Мордора, стоял молча уставившись в остывающее зеркало, как будто оно должно было признаться во всех преступлениях, начиная с падения Светильников. В предательстве — особенно. Или в слабости — безоговорочно, без права на оправдание. Как будто стекло могло солгать и, значит, его следовало допросить. Отражение исчезло, но ощущение не растворилось, осталось висеть, как заноза в логике. Она восстановилась. Он помнил, как она уходила — не сломанная, но свернутая в нужную форму. Податливая, замолчавшая, уставшая сопротивляться. Тогда она нуждалась. В опоре. В управлении. В нём. Теперь же снова — прямая, точная. Слова, как расчёты. Взгляд, как вызов. Он видел: она не просто встала. Она снова стала собой. Но не потому, что он это позволил — недодавил. Потому что, чёрт возьми, она так решила. Он выстроит осаду заново. Не щитом, а иглой. Не снаружи, а изнутри. Она будет возвращена — и подчинена. Потому что то, что выбирает — не принадлежит. А он не допустит, чтобы ему не принадлежала... она. В конце концов, кто, если не он, Владыка Мордора, строит империю. И кто, если не Саурон — древний дух, продолжатель Мелькора, решает, что делать с женщиной, которая умеет восставать из пепла, не приносить себя на алтарь, а выходить из него, с руками, затянутыми ожогами, с глазами, в которых уже нет вины и с голосом, который больше не дребезжит, но всё ещё звучит. Звучит в его голове.