Наше путешествие

      Вихрь сотворения и нахождение в нем теперь не так поражали воображение после пережитого. Стелла откупоривала бутылочки с амброзией перед пьяно вздыхающей чашей, если она, конечно, могла вздыхать. Они с Хэном решили разделить работу: Стелла ищет приключения, а Хэн их записывает. Конечно, иногда он выбирался с ней в город, но был всецело поглощён написанием заметок об Освоении Амфореуса и романтическим видом из окна. Стелла представляла себе юношу, лежащего на шезлонге на балконе их личной купальни, греющегося в лучах не заходящего солнца и что-то пишущего на пустых свитках, что ему удалось раздобыть в библиотеке. Стелла на минутку представила Хэна в тоге, обязательно обнажающей его плечо и торс, с лавровым венцом на голове как у учёных Рощи, и ей... этот вид понравился. Ему бы подошло такое амплуа. Серьезный, поглощённый исследованиями учёный, ловящий тысячи влюбленных взглядов, посланных ему украдкой. Ну доктор Рацио.       Стелла хихикнула, и пьяная в стельку чаша ей вторила. Амброзия засосалась в воду будто в унитаз, и чаша смолкла. Последний раз оглянувшись на Вихрь, Стелла поежилась от неприятных воспоминаний и направилась к пространственному якорю, чтобы вернуться в купальню. Странно, что ей не приходится нырять в Чашу, чтобы переместиться – не было бы это логичнее? Ведь в Вихре они так и оказались в первый раз...       Воспоминания об относительно недавнем допросе Аглаи заставили волосы ещё раз встать дыбом. Стелла за свои скудные полтора года настоящей жизни пережила не мало страшных историй и уже была не раз на волоске от смерти, но такого «радушного» приема давно не испытывала. Пусть куда бы ни ступили Безымянные, всегда начинались какие-то проблемы, и они никогда и нигде не были по-настоящему в безопасности, Стеллу это все равно поразило. Она была благодарна Хэну, что он доверился ей в вопросе о том, стоит ли им отсюда убраться. Даже Фаенон не стал долго их упрашивать после всего, что произошло здесь. Пока Стелла гуляла по Амфореусу, собирала сундуки, брала все, что можно и все, что плохо лежит, ей удалось немного осмыслить произошедшее. У Аглаи были свои причины так с ними обращаться, всё-таки на ее плечах ответственность за последний оплот человечества Амфореуса. Она совсем как Броня, разве что на ее стороне нет Архитекторов. Всего лишь златиусы, и к тем, судя по разговорам в Охеме, тоже не самое доверительное отношение. Стелла одернула себя. Какая ей разница, если их хотели убить? Нужно жалеть, что им убраться не повезло! И жалеть, что вагон, когда они пытались выбраться из воздушного пространства Охемы, снова был подстрелен... Стелла поразмышляла: может, ей не стоит трястись так над своей жизнью, если два удара ПВО они с Хэном пережили всего за день? Стелла почему-то не волновалась о том, что они выберутся. Всего-то нужно было помочь златиусам и завершить миссию Освоения! Делов-то, ха-ха-ха.       Стелла открыла глаза и вздрогнула от ощущения промокших ботинок. Она выбралась из купальни и скинула их и плащ на пол. Дань Хэн поднял глаза от свитка, который перечитывал, лёжа на шезлонге и, к сожалению Стеллы, не в тоге.       — Как дела? — юноша поднял глаза, потом перевел их на купальню, почувствовав, как городская пыль со Стеллиных ботинок загрязнила воду, и поморщился. Одного его взгляда хватило, чтобы неизвестно откуда льющаяся вода потекла быстрее, смывая грязь в слив.       — Освоение идёт бодро, — девушка плюхнулась рядом, поглядывая в свеженаписанный свиток.       — Я спрашивал про твое самочувствие, — Дань Хэн отложил свиток на столик, одновременно проверяя часы. — Тебя не было почти восемнадцать системных часов.       — Здесь тяжело ориентироваться по времени, хотя мне после Пенаконии уже надо было бы привыкнуть, — после того, как Дань Хэн сообщил, сколько ее не было, на плечи Стеллы разом навалилась усталость. Она примостилась на край шезлонга, который Хэн заботливо освободил. Его рука заняла свое законное положение на ее бедре, кончики пальцев коснулись голой кожи над кромкой юбки, и Стелла заурчала как химера из Сада.       — Да. Я всегда считал, что повязка для сна – бессмысленная вещь, но теперь осознал всю её прелесть, — пальцы юноши скользнули в ее волосы, лениво перебирая пряди и массируя кожу головы.       — Ещё чуть-чуть, и ты заговоришь как настоящий амфореусец, — Стелла под тяжестью сна закрыла глаза, утыкаясь лицом в шею Хэна. — Завтра сходим погулять вместе? Тебе иногда нужно отвлекаться от работы с базой данных. Сколько свитков ты за сегодня прочитал?       — Пока все, что ты приносишь, это рецепты национальной кухни и личные записки. Я до сих пор не понимаю, зачем нам нужен был рецепт айсберга из кваса и селёдки под шубой.       — Не смей так говорить о селедке под шубой!.. — Стелла спорила лениво. — Это очень ценный материал энергии Освоения.       Дань Хэн чуть не хрюкнул от смеха, прикрывая улыбку ладонью. Он ещё какое-то время пропускал пряди волос Первопроходца между пальцами, пока сам не уснул, пряча лицо от света Кефала.

***

      Стелла никогда не была жаворонком и могла спать до самого конца Вселенной. Она это знала, ведь уже так засыпала в своей уютной кровати на экспрессе. После почти полтора года сна на диване в главном вагоне она научилась засыпать везде, и даже жёсткая кушетка с парочкой подушек на Амфореусе ей показалась великолепной. Кожу лица защекотало что-то, робкое как пёрышко. Пара касаний в оба века, одно в нос, несколько на щеке, одно на губах и ещё на шее, все ниже и ниже. Стелла сонно потянулась, разминая спину, и довольно застонала. Сон и правда был отличным способом скоротать время в ожидании Фаенона из Вихря сотворения.       — Я знаю, ты уже не спишь.       — Решил начать утро не с кофе? — Стелла приоткрыла глаза, успев встретиться с Хэном взглядом до того, как он ее поцеловал. Ленивые движения языка и губ, такие характерные для Хэна, дали топливо для маленького огонька в низу живота. Точнее сказать, он загорелся как Пламя Геориоса после поднесения правильных предметов из инвентаря.       — Никто не начинает утро с кофе Химэко, — Дань Хэн отстранился, целомудренно положив ладони на ее талию – ни выше, ни ниже. Щеки видьядхары совсем немного покраснели, придавая ему самое невинное в своем грехе выражение лица. Стелла хихикнула совсем уж как дурочка и встала, стягивая через голову футболку. — Стелла! Я не имел ничего такого в виду!       — Конечно-конечно, — согласилась девушка, посмеиваясь над смущенным Дань Хэном. Хотя в его глазах было отнюдь не только смущение, он выглядел слишком мило, чтобы отказывать ему и, тем более, себе в удовольствии. Стелла расстегнула лифчик и в полной тишине купальни уронила его к ногам. — Как заставить замолчать Дань Хэна.       — Из нас двоих ты больше общаешься с местными жителями, но продолжаешь говорить мемами, — взгляд Дань Хэна блуждал сверху вниз по телу Стеллы, пока она расстегивала юбку и спускала с ноги бессмысленный, но такой любимый Дань Хэном предмет одежды – и нет, это были не трусы, ведь у трусов есть применение, – подвязку. Девушка потянула Хэна за руку, заставляя его встать с кушетки, и спиной повела к купальне. Вода, что показалась Дань Хэну тепленькой при первом посещении, была на самом деле ледяной, и стоило Стелле шагнуть в нее, как мурашки покрыли все тело. Взгляд юноши стал по-настоящему голодным в этот момент, но он повел рукой по воздуху, и горячая вода полилась из отверстия над их головами. Магия на этом не заканчивалась – лотос скрыл водяными лепестками фигуру Дань Хэна и спустя мгновение раскрылся, являя Пожирателя Луны. Стелле очень льстило, что свой истинный облик он показывал либо с ней, либо в битвах, в которых без него не обойтись.       — Почему твоя одежда иногда исчезает? — Стелла обняла его за шею, сделавшего шаг к ней. Руки с удлинившимися на них когтями обвили талию.       — Магия, — пожал плечами дракон, склоняясь для поцелуя. Пока они целовались, купальня уже окуталась паром. Стелла на краю сознания переживала за сохранность книг и мебели. Неужели от такой влажности они не могли испортиться? Большой палец Хэна, надавивший на ее сосок и помассировавший его, быстро избавил ее от лишних мыслей. Острый коготь каждый раз находился в опасной близости к нежной коже груди девушки, пока палец совершал круговые движения. Стелла сомкнула бедра, переступив с ноги на ногу. Другая рука юноши надавила на заднюю поверхность ее бедер, плавно опуская девушку на пол чаши. Видьядхара навис над ней, как при пробуждении покрывая поцелуями её лицо. Прикосновения его горячих рук были теперь не только на груди и талии, везде. Стелла, не успел Дань Хэн раздвинуть ее ноги, застонала в его рот.       Он оторвался от нее, будто почувствовав неладное, и положил ладонь на выпирающую косточку ее бедра, поглаживая.       — Что такое?       Вместо ответа Стелла рассмеялась и подняла руку, разглаживая складку у Хэна промеж бровей.       — Я застонала в предвкушении того, где и как ты будешь меня трогать, а ты уже заволновался. — От слов Стеллы его кадык тяжело опустился и поднялся в обратное положение. Глаза Пожирателя Луны были ярче, чем глаза обычного Дань Хэна, но и они потемнели. Он приподнял затылок Стеллы, зарываясь пальцами в ее волосы, и поцеловал с новой порцией воодушевления.       — Знаешь, мне нравится наше Освоение Амфореуса. Оно началось ни с того, но продолжается очень многообещающе, — произнес он, и теперь его палец надавил на клитор девушки, заставляя ту податься навстречу. Она сжала его плечи руками, слабо царапая их, и приглашающе раздвинула ноги. Спину и ступни грела вода, и Стелла всегда мёрзла после Освоения Ярило-VI.       — Ты разговариваешь в этом путешествии больше чем когда-либо. Спасибо Химэко, что она решила отправить нас вдвоем.       — Тебе уже полегчало после... нашей стычки с Аглаей? — Дань Хэн с более чем самым серьезным своим выражением лица выводил круги на ее клиторе и складках, заставляя Стеллу краснеть и извиваться. Его голос даже не поменялся за то время, пока они занимались сексом. И как он может задавать самые обыденные вопросы, вытворяя с ней такие вещи?       — Я подумала, что... стоит воспринимать это путешествие... как наше большое свидание, — голос Стеллы стал прерывистым из-за вздохов, которые она издавала под воздействием руки Хэна. С каждым разом он все лучше узнавал ее тело и пользовался этим, пытаясь отсрочить момент кульминации, чтобы помучить Стеллу ещё немного. — Если за-акрывать глаза на то, что скоро этому миру придет конец, то все очень даже неплохо!..       Стелла взбила ногами воду, когда видьядхара склонил голову между ее бедер, скользким языком проследовав тем же путем, который прошел его палец. Большой палец, которым он потирал ее клитор, сменился на средний, который плавно вошёл в лоно девушки. Стелла обхватила рога Хэна руками, притягивая его ближе.       — Не тяни так сильно, вдруг обломаешь, — пропыхтел дракон, и Стелла сразу и смущённо ослабила хватку. Она немного приподнялась, чтобы видеть, как его лицо отлично устроилось между ее бедер и как мелькал кончик острого языка. Спустя минуту поисков Дань Хэн нашел место, куда, если надавить, Стелла закрутится чуть ли не кольцами. Девушка, снова хватаясь за рога, но уже бережнее, постанывала и сжималась. Хэн довел ее до самого края, обводя клитор и складки языком и проникая внутрь пальцами. Вот-вот, ещё чуть-чуть и...       Движения остановились, и она разочарованно застонала, сердито глядя на Дань Хэна. Он лучезарно улыбнулся и положил голову на ее бедро, и Стелла почти прекратила на него злиться, ведь он так красиво смотрелся с влажными волосами, блестящими глазами и окутанный паром купальни.       — Тебе не кажется романтичным то, что мы застряли в мире, который в шаге от гибели?       — И ты решил спросить об этом сейчас?! — взревела Стелла, опрокидывая юношу на спину. Под смех Дань Хэна она колотила его по плечам и груди, а успокоившись, оседлала, что заставило его сразу замолчать. Руки юноши своевременно оказались на ее талии.       — Продолжение Освоения?       — Ты больше не Дань Хэн Пожиратель Луны, идущий по пути Освоения. Ты теперь Пожиратель Кисок, идущий по пути Секса. Тебе нужно сменить статус в мессенджере.       — Я не буду менять статус на «Пожиратель Кисок», — совершенно серьезно отозвался Дань Хэн, но руки свои с талии Стеллы не убрал. Значит, не испугался...       — Тогда я сама это сделаю, но позже, — Стелла заговорщически прищурилась, проведя ладонями по его груди.       — Придется держать тебя здесь до самого конца Вселенной, — Хэн цыкнул языком и поцеловал Стеллу, приподнявшись. На его губах она почувствовала улыбку.

***

      После расслабляющего времяпрепровождения в купальне Стелла и Дань Хэн наконец-то выбрались в город. Мехагелиос быстро высушил их влажные волосы. Они отправились на ярмарку искать приключения, заглядывать под каждый камень.       Живот Стеллы своевременно заурчал, стоило им приблизиться к ресторанчику.       — Давай позавтракаем? Ты не голоден? Я хочу чего-то более существенного, чем фрукты.       — Я уже позавтракал, — драконий язык Хэна мелькнул меж губ, которые приподнялись в скромной улыбке.       Стелла густо покраснела и ударила его по руке.       — Думай, что говоришь!       — Я мог быть есть это каждый день,— продолжал он со своим обычным выражением лица, и Стелла хотела возмущаться дальше такой романтичной перемене юноши, но из ресторана донёсся крик:       — Что это за блюдо такое? В меню оно выглядит по-другому!       — Господин, это традиционное блюдо Охемы, оно сервируется и подаётся поочередно. Наш ресторан чтит традиции полиса, и мы разделяем их даже в таких мелочах.       — Да вы издеваетесь над беженцами из других полисов! Я пришел нормально поесть, а вместо этого выслушиваю лекцию о традиции сервировки блюд! Лучше бы ваш сервис был в деле, а не на словах! Чтобы поесть, нужно знать все ваши традиции?! — гость смахнул блюдо с низкого столика, и вся еда разлетелась по полу. Владелец ресторана, не произнеся более ни слова, поднял за шкирку склочного посетителя и вышвырнул за дверь.       Безымянные тушевались на входе весь этот разговор, но когда мимо них пролетел вперед головой посетитель, скромненько отошли в сторону, чтобы он не столкнулся с ними в виде препятствия. Хозяин заведения обхлопывал ладони как после тяжёлой работы.       — Простите за эту сцену, дорогие гости, но никто не смеет так обращаться с едой, — мужчина поклонился, сразу узнавая в них «героев из отдаленного полиса». Он провел Стеллу и Дань Хэна к свободному столику и подал им меню, самолично обслужив их.       — Всё-таки обстановка достаточно напряжённая из-за бедствия и количества беженцев... – пробормотал Дань Хэн, поглядывая на Стеллу поверх меню. Она смотрела на него так же в ответ.       — Я погуляла по городу, послушала разговоры. Беженцев слишком много, их впускают группами. Коренные жители Охемы негодуют из-за них. Сенат принимает решение о том, кого впускать, и впускают лишь полезных обществу – ремесленники, учёные, воины на особом счету.       — И что ты думаешь по этому поводу?       — Я недавно заступились за одного беженца в стоилах геозавров. Спор возник из-за царапин на животном. Хозяин обвинял беженца в том, что он ранил животное, пока крутился вокруг него. После того, как я заплатила за ущерб, за беженца заступился старик... Как его звали... Сократ? Ах, да, Сокрут. Мы с ним обсуждали это, но он ничего нового не сказал. Лишь то, что это несправедливо.       — Конечно, несправедливо, — Хэн уронил свое меню на стол с такой силой, что на них обернулись несколько посетителей, но юноша взял его обратно, притворившись, что выронил меню из-за своей рассеянности.       — Да, но светскими беседами это не решить... — Стелла грустно опустила глаза и наконец взглянула на меню. Остаток их завтрака прошел без происшествий.       От ресторана Кироса они спустились вниз по улице до фонтана, где несколько местных жителей молились потухшему огню. Кто посчитал хорошим решением установить над фонтаном чашу с пламенем? Она подошла поближе, припоминая, что за ее поджигание в последний раз она получила сундук.       — Хочешь загадать желание? — Хэн вскинул бровь, рукой пытаясь найти в кармане монетку для фонтана. Монеток в фонтане не было — так бы Стелла полезла их собирать, так что тот был явно не для желаний.       — Зачем кидать деньги в фонтан, если ты можешь просто отдать их мне? — Стелла зажгла огонь в монументе, но ничего не произошло. Она уже хотела уйти, но в углу, где был расположен магазин, начался громкий диалог.       — Что?.. Как же так?.. Куда пропал мой кошелек?! Я же только что держала его у себя в руках! — женщина глядела на свои ладони, будто ими она совершила убийство.       — Тебя явно проклял Загрей! Уходи из моего магазина, а то и меня проклятье поразит! – для торговца мужчина очень высокопарно выражался.       — Но я же так давно у тебя покупаю, ты же только что сказал, что сделаешь мне скидку, а теперь прогоняешь? — в глазах бедняжки было недоумение.       Стелла поджала губы, чтобы не засмеяться. Кажется, у этого фонтана люди молились явно не тому титану. Девушка шевельнулась, намереваясь идти дальше, но карман оттянуло что-то помимо телефона. Она сунула руку и безошибочно ощутила ткань кошелька. Засада...       — Эй, Хэн! — она тюкнула его локтем и, когда юноша обернулся, указала на свой карман. — Кошелек той женщины.       Она ещё никогда не видела, чтобы у сяньчжоуца были такие круглые глаза. Хэн внимательно посмотрел на торговца и женщину, а после на Стеллу.       — Давай на счёт «три» бежим? — прошелестела она, почти не размыкая губ.       — Нет, давай вернём кошелек, — Хэн обхватил ее локоть. — Если побежишь, то тебя сразу начнут подозревать, а потом догонит стража, и придется вернуть кошелек с позором. Лучше верни его, а женщина сама тебя вознаградит.       — То есть, ты больше беспокоишься о том, что меня могут посадить, чем о том, что это неправильно – красть кошелек, даже если это вышло случайно? — Стелла захлопала ресницами.       — За время, которое мы знакомы, я понял, что ты способна даже на воровство. Ты всегда так делаешь, — вздохнул он.       — Это не воровство! Это называется любопытство, — девушка закатила глаза, и Дань Хэн выпустил ее локоть. — Пожелай мне удачи, — и она направилась в сторону лавки.       — Видишь, как приятно делать добрые дела? — Хэн смотрел на нее немного осуждающе, но с капелькой довольства во взгляде, пока Стелла пересчитывала монеты вознаграждения за возвращение кошелька.       — Я всегда их делаю. Я здесь главная героиня.       — У тебя развивается комплекс восьмиклассника.       — Мне от роду полтора года, — Стелла улыбнулась и положила вознаграждение в карман.       — Тут так красиво, — Стелла облокотилась на перила балкона над ущельем, разглядывая пышную растительность земель, находившихся под светом Мехагелиоса. — Хотя природа Сяньчжоу мне нравится намного больше.       Дань Хэн повернулся к ней, пристально глядя ей в глаза, наверное, желая что-то сказать, но промолчал.       — Скромная сяньчжоуцкая красота, — Стелла надеялась вложить в эти слова немного иной смысл, а не только о наслаждении видами природы, и судя по тому, как уши Хэна покраснели, он понял суть ее слов. Юноша скромно положил ладонь поверх ее руки, которая лежала на мраморных перилах, и слабо сжал, смущённый таким комплиментом.       Дань Хэн уже хотел открыть рот, чтобы ответить тем же, но внимание Стеллы быстро переключилось на диалог двух мужчин. Они спорили о полисе под названием Икатус, из которого родом был один из собеседников. Другой же утверждал, что после разрушений черного течения Икатуса больше не существует. Стелла взяла своего компаньона за руку и приблизилась к мужчинам, вслушиваясь в их разговор.       — Вижу, вам тоже интересно искусство дискуссии, юноша, — один из мужчин обратился к Дань Хэну, но тот лишь покачал головой, указывая на Стеллу. — О... Интерес проявляет юная госпожа... — мужчина заметно огорчился и посмотрел на нее снисходительно. — Не желаете присоединиться? Вы слушали наш разговор с Парменидисом, возможно, вы уже готовы выбрать, чью точку зрения защищать?       Стелла уже и правда решила, что будет защищать точку зрения Парменидиса, ведь Икатус существовал и существует, пусть и разрушен и покинут жителями.       — Хах, я сразу знал, что вы с ним согласитесь, но я готов защищать свою точку зрения. Слушайте внимательно. Икатус нельзя воспринять посредством органов чувств, и у нас нет способа наблюдать за ним это не что иное, как ложь, созданная человеческой фантазией. Не имея реальных обоснований, как ты можешь доказать его существование?       Ответ не заставил себя долго ждать:       — Если отбросить в сторону факты, твой метод аргументации несовершенен. Чтобы подтвердить существование какого-либо предмета, достаточно найти одно доказательство. Даже если его нет в настоящем, невозможно отрицать, что оно может появиться в будущем. Однако, чтобы доказать несуществование какого-либо предмета, необходимо сформулировать фундаментальное отрицание, то есть показать, что ни в настоящем, ни в будущем нет никаких доказательств. Таким образом, это не отсутствие на фактическом уровне, а невозможность на концептуальном. А невозможность на концептуальном уровне нельзя вывести из фактов.       — Верно. Чужеземка в самом деле владеет искусством дискуссии. Вам удалось ухватить слабое звено в моём высказывании, но не разбить меня полностью. Я продолжу свою аргументацию. Если Икатус реально существует, скажите... каким же образом он существует? Если он существует во времени, тогда должен изменяться. Даже титан может сойти с ума, даже Никадор может пасть. Разве то, что находится во времени, может существовать вечно? Если он существует в пространстве, то обязан иметь фиксированную форму. Он круглый, квадратный, схож с сегодняшним Икатусом или имеет причудливый вид, который невозможно измерить? Если он существует вне пространства и времени, тогда я не могу придумать способа распознать его. Наблюдение зависит от света, звук требует времени, тексту нужна форма. Как можно узнать о чём-то, существующем вне пространства и времени?       — Конечно, существуют вещи вне времени. Мы измеряем время и можем считать от одного до десяти именно потому, что при переходе к следующему числу предыдущее не исчезает. Если есть предшествующее число, то есть и последующее. Точно так же существуют вещи вне пространства. Мы измеряем пространство, рассчитывая расстояние между предметами и сравнивая их положение. Мы можем лишь сказать, что какой-то предмет расположен близко к другому, или что какой-то предмет рядом с другим. Нельзя измерить время отдельно от предыдущего числа; нельзя измерить пространство отдельно от предмета, взятого за ориентир. Итак, является ли пространство-время коробкой, вмещающей все предметы, или вещи имеют смысл, только когда зависят от других предметов? Как ни истолковывай, но пространство-время не является причиной для отрицания существования предмета. — С каждыми новыми аргументами Стеллы, которые она выдавала без запинки, лицо Дань Хэна все больше вытягивалось. Вот уж она столько никогда не говорила, да ещё и такие вещи... Юноша тяжело сглотнул.       Зено захлопал в ладоши. Весь скептицизм, который был в его глазах, пропал.       — Блестяще! Такая великолепная аргументация! Если присоединитесь к народному собранию, без сомнения станете заслуженным представителем. Я пока не буду выдвигать новых аргументов, так что вы победили. Однако обратите внимание, моё поражение вовсе не означает, что ваша позиция верна. В конце концов, дебаты есть не что иное, как игра, где нужно опровергнуть противника, а вот истина...       — Я уже как-то раз присоединялась к форуму, но это было обсуждение в сети, так что, пожалуй, откажусь, — Стелла откинула волосы за плечо жестом королевы школы или королевы дискуссий и хотела ещё что-то сказать риторам, но Дань Хэн ухватил ее за руку и, откланявшись, повел дальше.       — Эй, ты видел, как я его размотала? Блестящая аргументация! — Стелла что-то ещё говорила про философский спор, явно находясь под влиянием адреналина от своей победы и полученных наград. Дань Хэн без лишних слов подтолкнул ее к ближайшей стене переулка и, оглянувшись, напористо поцеловал. Он зарылся ладонью в ее волосы и сжал кулак, надеясь притянуть ближе, но ближе было просто некуда. Стелла застонала, цепляясь за его плечи, когда раздвоенный язык видьядхара начал заполнять ее рот.       Они оторвались друг от друга очень не хотя, когда кислород был совсем на исходе. Губы Стеллы блестели от слюны, волосы немного растрепались и в глазах загорелся знакомый огонек, и Дань Хэн был уверен, что не видел картины лучше.       — Что это на тебя нашло? — девушка пощекотала кончиками пальцев его шею, и свободная рука Хэна крепче сжала ее талию.       — Никогда не слышал, чтобы ты говорила такие умные вещи, — прошептал он. — Ты просто секси гений.       Стелла рассмеялась, целуя его в кончик носа.       — А ты сомневался во мне? Я таких философов ем на завтрак. — Не успела Стелла продолжить хвалебные оды самой себе, как Дань Хэн снова притянул ее для поцелуя, но уже чтобы заставить замолчать.

***

      Стелла отправилась гулять по купальне, пока Дань Хэн боролся с солнцем Мехагелиоса с помощью завалявшейся в инвентаре повязки для сна. Первопроходец везде попробовал воду – в холодной, в горячей чашах и даже в чаше для проверки воды. Пока никто не видел, Стелла зачерпывала горсть воды и пробовала на вкус. Вкус был никакой, но привычка пробовать все всеми органами чувств осталась ещё с Пенаконии – там все сплошь и рядом было обманом зрения и удивительно съедобным.       Девушка попробовала все на шведском столе для посетителей купален, а после, когда ей наскучили диалоги с НПС, она обратила внимание на лысого мужчину, разливающего что-то по кубкам.       — Вы виночерпий? — обратилась она к мужчине, который представился Бахусом. Где-то она это уже слышала...       — Да, юная госпожа. Но это амброзия, а не вино. Хотите попробовать?       Стелла скептически осмотрела протянутую ей бутылку. Точно такую же жидкость она выливала, чтобы получить Дары прилива, и Чаша так вкусно икала, что девушка решила, что ей просто необходимо попробовать.       — Пейте залпом, не раздумывая. Это поможет вам достичь нужного эффекта.       — Какого эффекта?       — Опьянение, конечно, — деловито покивал Бахус. — Амброзия – напиток богов, благословение самой Фагусы Кубка Изобилия для ее верных почитателей. Амброзию делают из морской волны, собирающейся у берегов полиса, и много-много раз очищают от божественности, чтобы смертные могли вкусить хоть толику нектара богов. Я искреннее предан делу употребления амброзии всю жизнь и много раз видел пьяных людей, но сам не могу опьянеть, сколько бы ни выпил. Возможно, Фагуса лишила меня своего благословления, чтобы я распространял амброзию?       — То есть, чтобы спаивать людей? — Стелла вскинула брови, и Бахус стушевался, почесав лысый затылок. Безымянная поднесла склянку к глазам и покрутила жидкость цвета морских глубин внутри, из-за чего она расплескалась по стенкам. Пить или не пить – вот в чем вопрос... Подсознательно Стелла уже знала ответ. Подумав про себя: «Была – не была», она опрокинула в себя содержимое бутылки. Бурлящая волна пронеслась по ее пищеводу и глухо булькнула. Вкуса спирта не было, и Стелла даже подумала, что это вкусно и что хочет ещё одну бутылочку, но тут икнула и пьяно улыбнулась довольному виночерпию. Он ей что-то сказал, но она его не слышала и хотела потянуться к уху, чтобы почесать мозг изнутри, но Бахус плавал по волнам ее зрения и утопал в пучине... Или всё-таки утопала она.       Когда она упала в обморок, она совсем не подумала, что же будет с ней после. Голова раскалывалась хуже, чем от десятикратного пенаконийского шампанского, а то был всего лишь внутрисонный алкоголь... Стелла закрыла свет руками и захныкала, ведь Мехагелиос нельзя было отключить. В ее глазах скопилась даже пара слезинок спросонья, и она ещё ворочалась, пытаясь устроиться на подушке поудобнее, но сбоку очень тактично кашлянули. Стелла знала, что волосы и правда могут встать дыбом. Однажды она проверила это на себе, когда телевизор в ее комнате включился после того, как ночью после ужастика она его выключила. Она совершила тогда две ошибки: она смотрела ужастик одна и она посмела лечь спать без подгузника. Сейчас она испытывала гораздо больший страх, чем перед выползанием бабайки из-под кровати.       — Клянись, что никогда больше не будешь пить... — Дань Хэн сидел на соседнем шезлонге со скрещенными руками и очень разочарованным выражением лица. Стелла крепко зажмурилась. Она думала, как поступить: признать вину или попытаться увильнуть? Дань Хэн, возможно, видел самое худшее ее проявление, и из-за постоянного света невозможно было понять, сколько дней она кутила, но признать вину значило бы признать правоту Дань Хэна. Она часто признавала, что он прав и часто во многих вещах, но ему этого не говорила.       Поэтому ничего лучше не придумывав, она вскочила и заплакала мультяшными слезами вперёд. Это хорошо у нее получилось – после сна глаза были мокрыми, и она отлично изобразила свой собственный стыд и надеялась, что усилила стыд Дань Хэна за то, что посмел ее судить. Он успел открыть рот и приподняться, выставив руки, чтобы ее обнять, но она всклочно мазнула волосами по его лицу и была такова. Дань Хэн еще постоял в растерянности пару секунд, но потом махнул на нее рукой и сел перед новым свитком, чтобы записать веселые истории с улочек Охемы.