Тьма внутри

Гилберт очнулась в доме Аларика. Она ощущала сильную головную боль, в глазах всё размывалось. Она пыталась вспомнить последние события. Девушка, в который раз открыв глаза в таком состоянии, ничего не помнила. Это становилось чем-то обыденным. Её мучила странная жажда пить, но она не хотела воды — организм требовал чего-то иного. Мария вспомнила о своей ране на животе и ей показалось странным, что она больше не чувствовала там ноющую боль. Подняв блузку, она ничего не увидела: всё зажило. Перед глазами нахлынули воспоминания прошлой ночи: охотник, который похитил их и вёз в Мистик-Фолс. Она сидела, прикованная к цепям в машине вместе с Деймоном и Энзо. Энзо. Это он дал ей своей крови, увидев, как та мучилась от боли. — У тебя кровь идёт, — немного взволнованно сказал вампир, видя, как та морщилась от боли. Он откусил запястье и приблизил руку к её лицу, предлагая лекарство. Мария недоверчиво взглянула на него. — Не время для гордости, куколка. Если тебя не убьёт этот псих, умрёшь от потери крови. — Я просила так не звать меня, — грубо проговорила она, проигнорировав его попытку помочь. — Ты запретила называть тебя «дорогушей», про «куколку» ты ничего не говорила, — ухмыльнулся вампир и снова протянул руку. — Бери кровь, а то умрёшь. Нехотя Мария приняла его помощь, признавая его правоту в этом случае. Она так точно долго не протянет. Выпив кровь Энзо, она поблагодарила его. А дальше фургон остановился. К ним пришёл на помощь Аларик, пытавшийся их освободить. Перед глазами всплывают картинки того, как машина стала ехать на сумасшедшей скорости, и их начало трясти. А дальше… Темнота. Гилберт не помнила, что случилось дальше, словно тёмная завеса в памяти. Мария понимала, что, скорее всего, отключилась. Но видимо, всё было хорошо, раз она жива. А жажда продолжала становиться сильнее. Мария поднялась с дивана и зашла на кухню в поисках воды. Налив из кувшина себе выпить, она не перестала ощущать насыщение. Девушка всё ещё хотела пить. Гилберт почувствовала какой-то манящий её запах. Она взглянула в сторону холодильника и подбежала к нему. Открыв дверцу, Мария увидела перед собой кучу пакетиков донорской крови. Она не понимала, почему так сильно хотела её выпить, ведь это бред — она человек. Она не может хотеть крови. Страх поселился внутри от возникшей мысли в голове. Она захлопнула дверцу, опровергая эту догадку. Это не могло быть правдой, это просто не могло случиться. Гилберт услышала звук захлопнувшейся двери, обозначающий, что кто-то пришёл. Она вышла из кухни и увидела Тайлера. Парень, стало быть, нервничал, когда не нашёл девушку, лежащую на диване, но успокоился, увидев ту уже очнувшуюся. — Что со мной случилось? — сразу задала волнующий её вопрос. — Почему я так сильно хочу пить? Почему я… — она боялась произносить это вслух, но Мари пыталась разобраться. — Я открыла холодильник Рика, где лежит кровь, и захотела… Боже. Она закрыла глаза, не веря в то, что сейчас говорит, и приложила ладони к лицу. Правда была слишком очевидна, чтобы отрицать её. Мари знала, но боялась услышать. Казалось, если произнести это вслух, то кошмар превратится в реальность. — Мари, давай для начала ты сядешь и успокоишься. И я обязательно тебе всё расскажу. — Тайлер, скажи, что я просто не знаю. Что мне это кажется или… — Мария, прошу тебя. — Скажи что угодно, только не это… не говори мне, что я правда стала… Она стала задыхаться, у Мари словно закончился воздух. Она тяжело дышала и ходила по комнате, стараясь не думать о том, что с ней. — Давай поговорим, ладно? — О чём, ты, черт возьми, хочешь поговорить? Тайлер, ты и слова не скажешь, знаешь почему? Потому что это не правда! Тайлер пытался успокоить подругу, он никогда не видел её такой. У Мари была истерика, она отрицала то, что с ней случилось. Он вспомнил себя, когда только узнал о своём проклятии. Он помнил тот страх и ту боль, когда ему приходилось обращаться в оборотня. Тайлер понимал, через что сейчас проходит его подруга. И когда он узнал о произошедшем, тот тут же приехал к ней. Локвуд подошёл к девушке и прижал её к себе, позволяя ей выплакаться. Он гладил Мари по волосам, пытаясь подбодрить словами, но понимал, что это ей не поможет. Как можно говорить, что всё будет хорошо, если твоя жизнь больше не будет прежней? Она стала другой. Теперь девушка вынуждена питаться человеческой кровью, чтобы не умереть. Её самый большой страх стал реальностью, и она не может ничего изменить. — Мария, я знаю, как тебе сейчас тяжело. Правда. И я всегда буду рядом, чтобы помочь, слышишь? Я не оставлю тебя. — Тайлер, я не могу ей быть. Это ложь, — сквозь слёзы проговорила она, сильнее прижимаясь к нему, словно в его объятиях всё изменится. — Тебе нужно принять это, чем раньше ты это сделаешь, тем лучше будет для тебя. Но, Мари, тебе нужно выпить кровь. — Нет, — она оттолкнула его от себя. — Не говори мне такого. Я не буду этого делать. — Мария, так нельзя. Если не выпьешь крови, ты умрёшь, и уже по-настоящему. — Тогда я лучше умру, чем если стану вампиром. — Мари, прошу, не говори так. — Я умерла, Тай! Пусть так и будет. Мёртвые должны оставаться мёртвыми. Я не хочу идти против этого. — А как же тогда Джереми? Он ведь тоже должен быть мёртв. И Елена, и Кэролайн. Они все мертвы, даже я, чёрт возьми, был мёртвым. Но мы все здесь, тогда почему ты не хочешь? — Не хочу! Я не хочу жить так, питаясь кровью людей. Разве ты хотел бы быть снова оборотнем? — Это не одно и то же, — мрачно проговорил Локвуд. Он подумал о той боли во время обращения, которая не может сравниться с вампиризмом. Ей не придётся чувствовать, как ломаются её кости на протяжении нескольких часов, а потом превратиться в монстра, который может убить даже родных ему людей. И очнувшись утром, надеяться, что ты кого-нибудь не убил этой ночью. Мари посмотрела на друга с сожалением, лишь сейчас задумавшись о сказанном. Она ведь знала, что тот прав. Это не было одним и тем же. Ведь Мари была одной из тех, кто находился рядом с ним во время одного из его таких обращений. Немного успокоившись, девушка села на диван, и Тайлер уселся рядом. Он взял её ладонь и сжал в своей руке. — Я понимаю твою боль. Знаю, каково это — быть тем, кем не хотел становиться. Но, Мария, если ты умрёшь... — он запнулся, представив на одно мгновение, как это может случиться. Мари — его единственная подруга, которая поддерживала парня в самые трудные времена. Они дружат с самого детства, и девушка стала ему как сестра. У Елены был Мэтт, а у него всегда была Мари. Ему будет тяжело расстаться с ней, поэтому пытался уговорить Гилберт выпить кровь. Он боялся остаться без неё, боялся остаться один. — Ты не представляешь, как я испугался, когда узнал, что с тобой случилось. Не думаю, что смогу пережить твою потерю. — Тай… — прошептала Мари, еле сдерживаясь, чтобы вновь не заплакать. Она знала, какую боль причиняет ему, в частности, но очень боялась, что от этого решения познает лишь страдания. — Если тебе нет дела до меня, то хотя бы подумай о Джереми. Никто так не печется о нем, как ты. Думаешь, ему будет лучше после твоей смерти? Он уже разбит после потери Бонни. Мария взглянула на него заплаканными глазами. Он напомнил ей о брате, который, правда, нуждается в ней. В один момент она представила, как новость о её смерти могла добить его. Джереми пережил столько потерь родных и близких. И теперь она могла лишить его ещё одного человека. Мария вообразила, как её младший брат больше вгонит себя в депрессию. Начнет принимать больше наркотиков, совсем отойдет от реальной жизни. Тайлер был прав, наверное, никто так сильно о нем не заботился, как она. Даже Джер это знает. Он всегда замечал за ней большую ответственность к нему, в отличие от Елены. Не потому, что она любит его меньше, а потому, что Мария любит брата больше. Когда погибли родители, Мари всегда была рядом с ним, пытаясь так упорно заменить ему мать. Хотя она сама потеряла двух близких ей людей. Ей было больно не меньше, чем им с Еленой, но была сильной для него. Она пыталась помочь ему справиться с его зависимостью, несмотря на все грубые слова, что он кидал в её адрес. Она единственная, кто не осуждал его за любовь к Викки, которая была на несколько лет старше его. Давала советы по этому поводу, как ему понравился Донован. Мари всегда опекала брата. Помнит, как он вновь смог влюбиться после смерти Викки. И снова потерял любимую. Когда погибла тетя Дженна, она снова оказалась рядом. Девушка помнит тот вечер, когда они с Джером сидели в его комнате в обнимку и плакали всю ночь. Она крепко прижимала к себе брата, показывая, что она всегда рядом. Мария помнит, что сказала ему в ту ночь. Она обещала, что не оставит его ни при каких обстоятельствах. Ни за что не бросит его, когда он будет нуждаться в ней. Так она и делала. Всегда была рядом. Даже когда он не хотел этой опеки, но глубоко он всегда знал, что не справится один. Он привык, что Мари всегда рядом с ним и поддерживает его. Помогает справиться с его проблемами и внутренней борьбой с самим собой. И теперь она столкнулась с одним из обстоятельств: она погибла. Но ей был дан ещё один шанс на жизнь. Может, это знак, что ей нельзя уходить? Что Джереми не сможет оправиться после такого никогда? Она должна быть с ним, и для этого ей теперь дана вечность. — Мария, пожалуйста, не уходи, — умоляя, просил девушку друг. — Тайлер, я бы не задумываясь выбрала бы умереть. Раз это случилось, раз мое время пришло, то я не колеблясь согласилась бы с этой участью. — Но ты ведь не умерла. У тебя появился шанс продолжить жить, может, не как раньше, но всё же. Если бы это было не так, то ты не сидела бы прямо сейчас рядом со мной. — Ты прав. — Значит, ты выпьешь крови? — Я не хочу, но вынуждена. Ради Джереми. Ты прав, он нуждается во мне как никогда раньше. Я не могу сейчас бросить его. — Мари, — он прижал её к себе в свои объятия, радуясь, что подруга выбрала жизнь. — Можешь остаться со мной? Пожалуйста, не хочу быть одной в этот момент. — Конечно, я же сказал тебе. Я всегда буду рядом с тобой. Мария благодарно кивнула и вытерла покатившуюся слезу. Не время сдаваться, она нужна близким и друзьям. *** — Он уже знает? — спросила Гилберт у друга, с которым шагала по тёмной улице. У девушки пока не было дневного кольца, позволяющего ей свободно перемещаться в то время, когда светит солнце. За этим они и направлялись. Им нужна ведьма, которая может помочь решить эту проблему. Единственная из их знакомых, что обладает магией, являлась никто иная, как Оливия Паркер, к которой они сейчас шли в бар, где она работала барменшей. — Да, Мэтт рассказал ему. Он удивлён, но скоро свыкнется с этим. Как и ты, Мари. — Теперь я даже не могу приехать к нему в Мистик-Фолс. Что мне делать, если вызовут к нему в школу по поводу его учёбы? — До школы ещё целое лето, к этому времени Кэр придумает, как снять магию странников. Надеюсь. — Или, в худшем случае, придётся отправить Рика. Он теперь человек, а я вампир. Ирония? — Скорее злая шутка. Они посмеялись над такой странной ситуацией, что, правда, казалось смешной и грустной одновременно. В любом случае, Мария была рада, что Зальцман вновь стал человеком. Девушка знала, как ему было тяжело: вернуться из мёртвых и пытаться контролировать свои порывы к крови. Он старался скрывать, делая вид, что всё в порядке и он справится. Но Гилберт всё равно замечала то, что он так старательно пытался скрыть. Добравшись к месту назначения, они зашли в бар. Блондинка стояла к ребятам спиной и сообщила, что они уже закрываются. — Но для нас ведь ты сделаешь исключение? — задал он Лив вопрос, скрывая свою радость от встречи с ней. Паркер обернулась к ним, бросила тряпку, сложила руки на груди. — Дайте угадаю, вам двоим что-то нужно? — Мария поджала губы, состроив невинный взгляд. — В точку. Я так полагаю, она не в курсе? — Гилберт посмотрела на парня, задавая ему этот вопрос. — Не в курсе чего? Что у вас там кучки друзей опять стряслось, что вы решили снова меня потревожить? — Думаю, нет смысла затягивать. Скажу прямо: я теперь вампир. Оливия оцепенела на минуту от такой новости, отпустив руки и глядя на девушку с недоверием. — Что? Мне не послышалось, или это ты так шутишь? Юмор такой себе, ужаснее, чем у Деймона. — Лив, это правда, — подтвердил слова подруги Локвуд. — Мария теперь вампир, и мы хотели попросить тебя об одолжении. — Можешь даже не говорить. Вы хотите дневное кольцо. Ладно, без проблем. — Так просто? — немного озадаченно спросил он. — Ну да, а ты чего-то другого ожидал? Это не самая ужасная из просьб, которую вы могли попросить сделать для вас. — Спасибо, Лив, — поблагодарила Гилберт девушку. Паркер лишь улыбнулась ей уголками губ. Ей правда было не трудно наколдовать одно безобидное заклятие. Тайлер достал кое-что из кармана и вручил украшение блондинке. Ведьма ожидала увидеть перстень, но вместо него парень дал ей заколдовать кулон. Она без всяких вопросов взяла его, начав колдовать, пока те двое стояли и наблюдали за этим. — Как мило, ты подготовил для меня кулон? Я, кстати, забыла о том, что нужно взять украшение. — Это тебе мой подарок, будешь носить его вечность и помнить обо мне. Оливия подняла свой взгляд на них, не переставая читать заклинание. Внутри неё появилось какое-то странное и неизвестное для неё чувство. Блондинка заметила за собой, что ей не понравилось, как они улыбались вдвоём, когда Тайлер прошептал подруге что-то на ухо. Она прикрыла глаза и отмахнулась от глупых мыслей, сосредоточившись на создании амулета. Через какое-то время ведьма вручила зачарованное для Гилберт украшение, благодаря которому та сможет находиться под лучами света, не беспокоясь, что они её поджарят. Тайлер взял украшение из рук блондинки и подошёл к подруге. Спросив разрешения, он убрал её тёмные локоны, открывая шею, и надел на неё кулон. Мария улыбнулась Тайлеру, благодаря его за помощь и подарок. Оливия, наблюдая за этой картиной, снова ощутила внутри себя злость и какое-то раздражение. — Ещё раз спасибо, Лив. — Не нужно, я это сделала потому что мне не трудно. А теперь уходите, мы вообще-то уже закрыты. Паркер отвернулась от них. Мария взглянула на друга, задавая ему немой вопрос, что с блондинкой. Он пожал плечами, сам находясь в неведении. Локвуд проводил подругу до дверей заведения, а потом вернулся к Лив, чтобы поговорить. Мария смотрела на них через окно. Она стала замечать, как те с каждым днём сближаются, и она уже ничего не может сделать. Оливия сама не смогла контролировать возникшие чувства к Локвуду, как бы ни старалась их отрицать. *** Мария, несмотря на то, как изменилась её жизнь, продолжала проживать её как ни в чём не бывало. В этом ей помогал Локвуд, которому она была безмерно благодарна. Она продолжала учиться, притворяясь обычной студенткой. И теперь у девушки появилось преимущество, которое заключалось в гипнозе. Это было удобно, когда Марии пришлось испытать свой первый опыт в этом деле на своём профессоре, который был недоволен отсутствием её работы. Загипнотизировать его всё же лучше, чем сказать: «Простите, меня похитил охотник на вампиров, который перепутал меня с одним из этих существ, а потом я умерла». Гилберт сидела со своей сестрой в их излюбленном месте с Кэролайн, обсуждая пополнение в их фан-клубе вампиров в лице Марии. — Я помню, как стала вампиром. Это было ужасно. Меня мучила жажда голода, а потом я напала на бедную медсестру. — Не представляю, через что тебе пришлось пройти. — Я очень рада, что ты хотя бы не была одна и знала, как быть в этой ситуации. Никому не пожелаю такого. Мария одарила Форбс тёплой улыбкой. Кэролайн действительно являлась сильной девушкой, раз смогла пережить такое в одиночку. Она даже не могла представить, какой страх она испытывала в тот момент, став жертвой Кэтрин Пирс, и как она старалась не забрать чью-то жизнь и боролась с желанием впиться клыками в артерию. А теперь спокойно могла говорить об этом, улыбаясь. В Кэролайн Форбс было столько света и жизнерадостности. Мария стала осознавать, почему та смогла понравиться первородному вампиру в лице Клауса Майклсона, которого боялись. Она удивительная девушка. Эту тему они не стали долго обсуждать, отдаваясь грустным воспоминаниям. Разговор перешёл на Елену, которая рассказывала о первой её встрече с Деймоном за это время. До этого им всегда мешали, но вчера он пришёл к ней, и она отворила ему двери комнаты. Елена думала, что так сможет помочь своей памяти восстановиться и что-то почувствовать. Но ничего не вышло, она не ощутила внутри себя того, чего ждал Деймон: никакой любви, лишь пустота и страх перед ним, ведь теперь она помнит его как плохого брата Стефана и убийцу. — Я думала, что это правда поможет мне что-то вспомнить, но не вышло. Я ощутила лишь страх, вину и… у него красивые голубые глаза. Мария усмехнулась на это замечание сестры. Елена правда любила его глаза, смотреть и видеть в них любовь. А теперь они для неё были просто «красивыми глазами». — У Лиама тоже красивые глаза, — как бы невзначай бросила Мария. — Мари права, — согласная с её мнением, поддержала Кэролайн. — Раз не помнишь, то хорошо. — Вы серьёзно? Это ваш совет? — Елена, в твоей жизни всё хорошо. Ты отлично учишься, следуешь своим целям, и у тебя есть Лиам, который ничем не хуже Деймона. — И, кстати говоря, не убивал нашего брата, — добавила ко всему этому Мари. — И я поругалась со Стефаном. Думаю, нам стоит отдохнуть от братьев Сальваторе. Это пойдет нам на пользу. — Как хорошо, что у них нет третьего брата, — пошутила Мария, радуясь, что не участвует в этой афере с братьями. Трое подруг залились смехом, представляя, что было бы, если бы правда существовал третий Сальваторе. Интересная вышла бы история. — О, я думаю, нам с Мари пора идти, — Форбс стала собирать свои вещи и, забрав свой кофе, поднялась с травы. — Что? Почему? — недоумевая, спросила она, заметив, как к ним шёл Лиам. Сразу поняв, она без всяких вопросов взяла сумку и подвесила на плечо. — До встречи. Они с блондинкой помахали Елене, идя под руку и весело улыбаясь. — Ты правда думаешь, что ей будет лучше без него? — О чём ты? — Даже если она его не помнит, она не сможет смириться с тем, что забыла часть своей жизни. Керолайн, разве ты не помнишь, как сильно они любили друг друга? — Мария, я хочу, чтобы она была счастлива. И мне всё равно, с кем: с Деймоном, с Лиамом или со Стефаном. Она выгнула бровь на имя последнего. Она цокнула. — Ты поняла меня. — Мне кажется, она захочет вспомнить его, даже если сейчас ничего не питает к нему. Елена осознает, что Лиам не тот, кто ей нужен. В конце концов, она поймет, что будет нуждаться в Деймоне. Они остановили свои шаги. Керолайн внимательно выслушивала девушку, подмечая их правоту. — Всегда так было, — поджала Гилберт плечами, считая это правдоподобным концом в их отношениях, — и всегда так будет. Форбс заметила, с какой грустью в голосе говорила она эти предложения. Керолайн сразу догадалась, что так расстроило Марию. Прошлое до сих пор не отпускало девушку, но она тщательно пыталась не думать о нём. — Мария, мне очень жаль. Гилберт взглянула на блондинку, в чьих глазах читалось сожаление. — Не нужно, Кэр. Всё в порядке, правда, — отмахнулась она от девушки, вновь заставив себя улыбнуться. — Я пойду, мне в другую сторону. Сегодня благотворительный вечер, мне нужно готовиться. Мария ушла, оставив Форбс одну, которая провожала взглядом ту, пока её силуэт не пропал из виду. *** — Джереми, не думай, что если я теперь не могу приезжать в Мистик Фолс, то тебе можно не отвечать на мои звонки и игнорить. Мария записала голосовое сообщение на автоответчик брата, который не собирался поднимать трубку. Она стояла на улице перед дверью бара, ожидая, когда придёт её сестра. Она подошла как раз в тот момент, когда Мари о ней подумала. С ней был Лиам, который сопровождал её на сегодняшнем вечере в отличие от неё, которая пришла одна. Гилберт хотела было пойти с Тайлером, но тот, оказалось, выступал на сегодняшнем вечере в роли официанта. Парень согласился провести вечер в галстуке только ради Оливии, которой он считал себя должным. Ведь та сильно выручила его, когда убила человека, чтобы он не спровоцировал проклятие. Они вместе зашли в бар. Мария сразу разделилась от парочки, отходя от них в сторону столика с закусками. На таких мероприятиях первое, на что стоит обращать внимание, — это на еду и выпивку. Она увидела Деймона, стоящего неподалёку от неё, который ревностно наблюдал за поцелуем Елены и её новым бойфрендом. Она подошла к нему и сложила руки на груди, улыбаясь лицу Сальваторе. Ей почему-то было забавно наблюдать за ним. Она всё больше стала переживать, что в ней просыпается личность садистки. — Она выглядит счастливой, — она посмотрела на вампира, оценивая его реакцию. — Даже не подойдёшь к ней? — Чего тебе, Мари? Я и так в бешенстве. — Знаешь, если Елена станет выбирать между тобой и Лиамом, то я полностью на твоей стороне. Ты ей больше подходишь. — Это ты так сейчас издеваешься надо мной или пытаешься подбодрить, а то я не понимаю. — Деймон, не знаю как, но верни ей обратно те чувства, которые она испытывала к тебе. Я знаю сестру, ты — единственный, кого она будет любить по-настоящему. Сальваторе глядел на неё в полном замешательстве. Она говорила это серьёзно, без всякой издёвки. Стало приятно, что она правда была на его стороне. Видимо, только она одна осознавала, насколько сильна их любовь. — Я обещаю, что заново завою её. С этими словами, полными уверенности, он зашагал в сторону Елены. Мария смотрела на них со стороны. Обладая теперь суперслухом, она вслушивалась в их разговор. Когда Деймон повёл Елену танцевать, Мари стала искать занятие поинтереснее, чем наблюдать за очередной драмой. Взгляд Гилберт зацепился за близнецов Паркер, которые переговаривались между собой. Она подошла к ним, когда Люк говорил сестре что-то про клан. — Им не будет важно, влюблена ты или нет. — На этих словах возле Паркеров появилась Гилберт. — С каждым разом понимаю, насколько ужасен ваш клан. Оливия и Люк немного напряглись, стоило понять, что девушка слышала их разговор. Лив стало неловко перед Мари, которую она просила помочь ей с Тайлером, а теперь… Она даже не могла разобраться в том, что чувствует к нему. — Зря ты ей рассказал, Люк, — обвиняющим тоном произнесла блондинка. — Ты первая вообще-то проговорилась, — возмутился другой. — Эй, ребята, давайте без ссор, ладно? Если хотите знать, то мне глубоко всё равно на ваши секреты и ваш клан. Я никому не выдам вашу тайну. Паркеры переглянулись между собой, уверенные, что та говорит правду. Мари взяла стакан с шампанским и снова обратилась к Оливии. — Но тут я соглашусь с твоим братом, Лив. Не привязывайся к Тайлеру, сама говорила. Никому не будет хорошо от этих отношений. Оливия, поджав губы, развернулась от них. Ведьму разозлило, что каждый пытался напомнить ей о её предназначении. Она знает о нём с детства. Ей стало так досадно от мысли, что она не могла просто кого-то любить. Она устало вздохнула, прикрыв веки. Мари тоже было грустно от того, что они не могут строить свои отношения. Она видела, что Локвуд счастлив с ней. Мари посмотрела на Люка, который молчал всё это время. Он также был не в восторге от всего этого. Парень знал свою сестру. Хоть она и ведёт себя, словно стерва и ей плевать, но глубоко в душе девушка была ранима. — Идём потанцуем? — Я же гей. — Я знаю. — Мари проигнорировала его слова и взяла его под руку, поведя в сторону, где все танцевали. Люк даже не стал сопротивляться, зная, как это бессмысленно. Они молча танцевали, каждый задумавшись о своём. И думали они об одном и том же. — Мне правда жаль, что у них нету шанса быть вместе, — первая нарушила тишину девушка. — Неужели нет другого выхода и обойти этот ритуал стороной? — К сожалению, нету, — удручённо ответил парень. — Кто вообще это придумал? Близнецы — это самые близкие люди. Это ведь сильно отличается от простого брат и сестра. Как так вообще можно? Продолжала негодовать Мари, больше размышляя над странным обычаем в их клане. Гилберт вообразила себя и брата на их месте. Она не могла представить, каково им сейчас было. — Это наш долг перед кланом, — процитировал он слова, которые долбят в них с детства. — Это всё равно что выбирать: спасти одного человека или сотню других. Они снова умолкли. Мария положила свою голову ему на плечо, двигаясь в такт спокойной музыки. Девушка заметила не далеко от них какого-то парня, что смотрел в их сторону. Мария знала, что тот пришёл сюда с Люком и хитро заулыбалась. — Люк. — тихо произнесла она его имя. — Что? — Там твой друг — парень обернулся назад, заметив своего знакомого, что привёл его на мероприятие — И кажется он ревнует. — Мария, пожалуйста умолкни. — в шутку попросил парень, пока та смеялась с друга. Она залилась весёлым смехом, заставив парня немного смутиться. Люк пытался её успокоить и просил не смеяться, но бестолку. — Ну всё, я ухожу, — не сдержавшись, он тоже стал улыбаться. — Танцуй дальше одна. Паркер ушёл, а Мари перестала смеяться, стирая слезинку из глаз. Она вдохнула полной грудью, испытывая радость. Гилберт давно не смеялась до слёз. Но улыбка спала, когда она развернулась, а позади неё стоял Мэйсон. Мария осеклась, чуть не врезавшись ему в грудь лбом. Она совсем забыла про этого парня. — Так вот кто твой типаж, блондины, не увлекающиеся девушками? — Ты про Люка, что ли? Нет, мы просто… — она запнулась на слове, посмотрев назад и выискивая глазами блондина, что так не вовремя ушёл. — Он просто хороший друг. Сам сказал, девушки ему не интересны. — Тогда, можно позвать тебя на танец? Мария не успела даже ответить, как он взял её за руку и повёл танцевать. Гилберт почему-то согласилась и не стала пытаться загипнотизировать его. Наверное, больше от скуки. Парень положил на её талию руку, а она ладони на его широкие плечи. Мария не поднимала своего взгляда на парня, когда тот их даже не сводил. Гилберт не могла разобраться, что делать с этим парнем ещё в то время, когда была человеком. А теперь, став вампиром, не задумываясь, стоило стереть его память о ней. Может, в начале она могла дать ему шанс, но теперь это даже не обсуждалось. — С кем это уходит твоя сестра? — Мейсон указал в сторону Елены, уходящей из бара вместе с Сальваторе. — Не видел его раньше. Я думал, она вместе с Девисом. — А это, просто её давний знакомый. Вернулся недавно — из мёртвых, — подумала она про себя. — Бывший, что ли? — усмехнулся Мэйсон на свои догадки. — Как после него она посмотрела на такого, как Лиам? Мария тихо усмехнулась на такое высказывание. В чём-то он всё-таки был прав. — И откуда такие суждения? Говорю же, просто давний знакомый. — Да такой знакомый, с которым она ушла, бросив своего парня одного. — Тебя не проведёшь. И вообще, это не твоё дело. Если так интересуешься моей сестрой, чего ко мне полез? — Поверь, она меня вовсе не волнует так, как ты. — Ждёшь, что я растаю от твоей лести? Не дождёшься. Он покрутил девушку и притянул её к себе так, что их лица соприкасались друг с другом. — А что насчёт тебя? — А что я? — вскинула она бровями. — Есть давний знакомый, ради которого ты тоже бросила меня одного, как это сделала твоя сестра с бедолагой Лиамом? — Я не буду тебе говорить об этом, даже если и был. — Признайся, тебе разбили сердце, и теперь ты не можешь подпустить меня к себе, потому что до сих пор любишь его? — Лучше замолчи и перестань нести всякий бред. — Его слова не на шутку стали выводить её из себя. — Значит, я прав. У тебя кто-то был. Что за идиот мог тебя бросить? Он либо был слепым, либо глупым. Всё не унимался парень, заставив девушку дойти до пика своего терпения. Не сдержав злости, она подняла на него глаза, полные злости. — Он умер, ясно? — яростно выдала Мари. — Доволен ответом? Утешил своё любопытство? — Прости… — Мэйсон растерялся, не ожидая услышать такое. — Я не подумал. — Хочешь всё знать? Ладно. Я не подпускаю тебя потому, что всё ещё люблю и скорблю. А ещё потому, что ты редкий придурок, и ты мне совершенно не интересен. — Мария… — Не подходи ко мне больше, — она оттолкнула его от себя. — Не разговаривай и даже не смотри в мою сторону. Забудь меня, а иначе я сделаю это за тебя. Бросив это предупреждение, она быстрыми шагами ушла с танцпола. Среди тех плюсов, приобретённых после превращения в вампира, она сейчас ощущала его минус. Вампиры ощущают эмоции и чувства намного сильнее, чем обычные люди. Они обостряются и усиливаются. И теперь простая боль превратилась для Мари в агонию. Она вышла из здания и села в свою машину. Гилберт закрыла глаза и пыталась восстановить дыхание, но она не могла контролировать свои эмоции. Внутри всё сгорало из-за нахлынувших воспоминаний. Девушка позволила себе плакать, не сдерживая и не пытаясь их закрыть глубоко внутри. Может, ей станет хоть на каплю легче, если даст волю своим чувствам.