Лунный Феникс I

Сколько ни сделай доспехов, орудий

Мы все еще хрупкие, все еще люди

(Бюро, "Все еще люди")

      Она стояла посреди незнакомого города, без возможности сдвинуться с места. Ее тело было словно сковано невидимыми цепями: ни шагнуть, ни поднять руку, ни даже повернуть голову. Только глаза – живые, полные ужаса – могли двигаться, впитывая кошмар, разворачивающийся вокруг.       Сначала был просто звук.       Негромкий, почти незаметный – будто где-то далеко треснуло стекло. Потом был крик. Один. Второй. Третий. И вдруг – лавина: вопли, рыдания, мольбы, звон разбитых витрин, треск ломающихся дверей. Город, еще минуту назад дышавший обыденностью, взорвался хаосом.       Она пыталась закричать, но губы не слушались. Пыталась развернуться, но мышцы точно окаменели. Она стала зрителем в собственном теле, заложником чужого безумия.       Кровь хлынула резко, как мазок кистью по воздуху. Она растекалась по асфальту, как темная река, пропитывая трещины, заливая бордюры, собираясь в багровые лужицы.       Размытые человеческие силуэты бежали. Падали. Вставали. Снова падали. Кто-то пытался тащить на себе других, кто-то просто стоял, глядя перед собой пустыми глазами, пока вокруг рушился мир.       Внезапно, позади послышались движения и множественные голоса, а затем ее начали сжимать за плечи чьи-то сильные руки. Этот кто-то все пытался и пытался вытащить ее из невидимой клетки, но все попытки были тщетны. Она очень хотела обернуться и разглядеть этого человека, но не могла, от чего в груди начало наливаться тугой болью. От непонимания, от безысходности, от злобы.       А потом… Все затихло. Все звуки вмиг растворились в кровавых симфониях, а окружающий мир застыл на месте.       И вот – оно.       Нечто невероятных размеров, в багровых доспехах и с рванными крыльями появилось прямо перед ней. Она замерла, смотря прямо в пустые глазницы. Оно засмеялось сквозь победоносный оскал.       Резко, оно поднимает свою когтистую руку и вонзает ее прямо в грудь, не разрывая плоть, а проникая внутрь, будто искали что-то глубже костей, глубже крови. Она чувствовала, как что-то холодное, чужое, древнее, пробирается в нее, заполняет пустоту, вытесняет мысль, вытесняет память, вытесняет ее саму.       А она так и стояла неподвижно, ощущая разрывающуюся внутри агонию, не смея не кричать, не плакать.       Последнее, что она увидела, – это глаза. Они все же были. Маленькие огонечки с большой силой, затягивающей тебя в омуты вечного страдания и покорности.       Кассиопея, слегка подорвавшись вперед, распахнула глаза. Ее руки сжимали кресло-качалку так, что побелели костяшки. В груди – тугой узел, мешавший как следует вдохнуть.       Нервно забегав глазами по пространству, она поняла, что находится на террасе, где решила отдохнуть после тренировок и, как поняла, умудрилась задремать.       Она не помнила, что ей приснилось, но по состоянию тела можно было догадаться, что кошмар завладел ее сознанием. Но Кэс, нормализовав дыхание и еще раз осмотревшись, поняла, что все хорошо. Но какая-то липкая усталость не отпускала ее, от чего девушка откинулась на спинку кресла, пару раз качнувшись, зажмурив глаза.       – Может, воспользоваться правом дочери герцога и укатить на недельку в отпуск..?       – Я давно Вам об этом твержу, госпожа!       Кассиопея вздрогнула от звонкого голоса Лили, так незаметно подкравшейся сзади. Горничная, как и всегда, сияла обворожительной улыбкой, весело махая звериным хвостом.       Взгляд младшей Антарес скользнул на серебряный поднос, и глаза девушки тут же недовольно закатились.       На подносе – стопка писем, нож для вскрытия конвертов и чашечка свежесваренного чая с долькой лимона.       – Опять приглашения. – пробормотала Кассиопея, вспомнив как буквально вчера утром разбирала такую же кипу писем, которые полетели в мусорку.       Лили поставила поднос на рядом стоящий столик и встала подле кресла Кэс, готовясь сразу же прибраться.       – Вы быстро с этим разберетесь! – незачем подбадривала девушка-барс, а Кассиопея только и ухмыльнулась.       Рука медленно потянулась к первому конверту, атласному, с восковой вычурной печатью с гербом одного из маркизовских домов Алькора. Прочитав фамилию отправителя, Кэс небрежно кинула конверт на стол, сразу же принявшись за другой.       Она и так знала, что будет написано в письмах. Приглашения на балы, праздники или же предложения руки и сердца. Глаза Антарес наливались кровью от такой наглости и высокомерия, ведь эти же аристократы никогда не воспринимали младшую дочь именитого герцога как равную себе.       – И все они всегда желают союза с нашей семьей дабы укрепить свой авторитет. Либо же хотят ввести в светские беседы, чтобы поиздеваться.       – Но Вы должны просмотреть все письма, чтобы не пропустить важных персон! – Лили знала, как ее госпожа не любила лишний раз связываться со звездной знатью. Прекрасно осведомлена и о том, как в прошлом ее то и делали, что обвиняли в осквернении доброго имени Антарес. И все светские рауты омрачались фальшивыми улыбками, ехидными взглядами и пустыми разговорами.       – Да, знаю. Его Величество, мисс Фарагонда, господин Алгар… Любители отправлять письма, а не СМС-ки. – на губах дрогнула улыбка, и Кэс продолжила разбирать утреннюю почту.       И вдруг ее пальцы замерли.       Среди всех атласных и знакомых по оформлению конвертов лежал один, который источал невероятный цветочный запах. Розовая бумага ощущалась на коже как шелк, а герб на печати, принадлежавший Линфее, привлек внимание Антарес, которая тут же воспользовалась ножом и раскрыла конверт.       – От кого оно? – невинно вмешалась Лили, заглянув в письмо через плечо своей госпожи.       Будто не услышав вопроса горничной, Кассиопея вчитывались в строки, написанные красивым, королевским, почерком.       «Дорога Кассиопея Антарес,       Пишу тебе с трепетом и радостью: через две недели состоится праздник в твою честь – и в честь всей семьи Антарес. Ты знаешь, как много вы сделали для нас прошлым летом: убежище, лекарства, военная помощь. И в честь годовщины освобождения любимой Линфеи я бы хотела устроить праздник для Вас и ваших рыцарей. Вся Линфея желает воздать должное – не формально, не из долга, а от сердца.       Обещаю, что праздник не превратится в утомительную церемонию.       С нетерпением буду ждать твоего ответа.       С превеликим уважением,       Кристалл де Линфея».       – Принцесса Кристалл приглашает на банкет в честь рыцарей Антарес. – наконец произносит Кэс, разрешив Лили посмотреть письмо. – Помнишь, год назад, как раз в этом месяце, мы ввели бой на Линфее и спасли планету?       – И Ее высочество Кристалл хочет поблагодарить всю семью! – восторженно вскрикнула Лили, так, словно это ее пригласили на бал.       – Что-то типа того. После окончания кампании мы вежливо отказались от празднования. А на годовщину знаменательного события королевская семья Линфеи решила вновь пригласить нас. И зачем им это? Благодарности, почести, речи. Мы делали то, что должны. Не ради наград и славы, и…       – Госпожа! – девушка-барс резко перебила Кэс, встав перед ней, заслонив собой Солнце, выставив руки по бокам. – Как же Вы не понимаете! Антарес – самые настоящие герои! И не всегда благодарность – это награда! Иногда это просто возможность сказать «спасибо». Чтобы те, кто видел Вашу доброту, знали: их не забыли и не забудут в будущем.       Кассиопея подняла бровь в легком недоумении.       – Я знаю, о чем говорю. – продолжила Лили, уже более спокойно, отведя погрустневшие глаза в сторону. – Господин Сириус и меня ведь спас от смерти. И хоть Вы и говорили, что я могу жить так, как захочу, без всяких забот, но я все равно устроилась к Вам служанкой. Это мой способ сказать «спасибо». И я всегда, чтобы не случилось, буду помнить о своем спасении. Так же и линфейцы: они хотят показать, что помнят Вашу помощь.       Такого ярого выступления от Лили Кэс совсем не ожидала. Кто-кто, но Лили осведомлена о том, как младшая Антарес сбегает от любых восхвалений. Но ее слова побудили Кассиопею переосмыслить ситуацию с благодарностями.       Девушка снова взяла письмо, провела пальцем по печати, по строчкам. В голове закрутились образы: огни зала, шепотом гостей, формальные речи. Но тут же пробежали моменты с веселящимися рыцарями, громкими песнями народа и возгласами о свободе.       – Может, ты и права. – вдруг произнесла Кэс, аккуратно сложив письмо обратно в конверт. – Я поеду. Но только при одном условии.       – И каком же? – настороженно спросила Лили, заметно приободрившись.       – Ты поедешь со мной.       – Но я же не воин…       – Нет. Но ты – моя подруга. И как ты хочешь, чтобы я отдохнула, так и я желаю, чтобы ты посмотрела Мир и увидела, насколько он может быть прекрасным.

***

      Согласилась Кассиопея еще по нескольким причинам.       Первая – праздник устраивался не только в честь ее семьи, но и в честь всех рыцарей, защищавших Линфею. По началу Кэс восприняла это торжество совсем неправильно и теперь просто не могла пренебречь им. И именно Лили надоумила ее на такие мысли. Наверное, все от того, что подобный праздник, в честь спасителей, никто еще не устраивал. Непривычно.       Вторая причина – милая Лили. Девушка-барс всегда находилась рядом: заботилась о том, чтобы младшая Антарес не забывала о приемах пищи, не перетруждалась, выслушивала все мысли Кэс и давала советы. И до Кассиопеи дошло, что Лили, как и все члены семьи, отдает свое тепло. Обычная горничная, не воин, не маг, но такая же сильная личность, не потерявшая надежды на мир, улыбающаяся любым невзгодам. И Лили тоже заслуживает праздника. И если в герцогстве Антарес шум балов гремит очень редко, то праздник на Линфее – отличный способ порадовать девушку-барса.       А третья причина, после которой уже было невозможно сбежать, – настойчивость отца и матери. Родители напомнили, насколько последние месяцы были нелегкими. Уйма различных событий, новостей, не позволивших отдохнуть как следует. Ко всему прочему, единственная дочь Антарес чуть ли не умерла в бою, и Капелла настаивала, чтобы ее любимая Кэсси хотя бы немного расслабилась.       И когда Кассиопея все же сказала свое «да», Альтаир вместе с Капеллой побежали выбирать дизайн платьев.       От матери Кэс узнала, что Кристалл прислала еще одно письмо для герцогини с описанием торжества, которое, как выяснилось, продлится два дня.       В первый день будет официальная часть – типичный бал, с танцами, музыкой и закусками, на который приглашены не только знать, но и все рыцари Антарес. Только вот большая часть рыцарей отказалась, ссылаясь на то, что делать им там нечего. И Кассиопея знала, почему товарищи не спешили полировать свои мечи и отглаживать пиджаки.       Большинство рыцарей семьи – выходцы из обычных семей, никогда даже не бывавшие в светской обстановке. Одни не хотели выглядеть олухами среди золотой аристократии, другие же не разделяли интереса закружиться в вальсе или заводить «полезные» знакомства. Атмосфера не такая, не близкая, не родная.       А вот гуляния на празднике-фестивале, который устраивается на второй день, пришлись по душе. Вот там, рыцари были уверены, они смогут вдоволь насладиться торжеством с местными жителями.       Впрочем, Кэс понимала своих людей. Да и она сама была бы больше за фестиваль, нежели за бал, но принадлежность к герцогскому роду все же обязывала присутствовать на приеме королевской семьи Линфеи, а особенно в такой важный для линфейцев день.       Блум тоже было предложено посетить сей мероприятие, хотя Кассиопея и понимала, что после путешествия на Домино рыжеволосая фея еще толком не отошла. Это было видно по тому, как девушка с головой уходила в тренировки по владению Огнем Дракона, забыв, кажется, обо всем Мире. Ее мысли витали далеко за пределами реальности, и Кэс знала, что ей еще требуется время, чтобы привыкнуть к нынешней жизни. Куда тут до балов, к которым нужно серьезно готовиться, и прочих праздников, которые не будут веселить, а лишь нагнетать.       «Небольшой отдых и смена обстановки и правда не помешают. Надеюсь, Кристалл сдержит свое обещание, и нам всем будет весело», – последняя мысль, мелькнувшая в голове Кассиопеи перед сном.       Последняя ночь, и уже завтра днем она постарается забыть о всех проблемах и заботах, отдавшись красоте ярких цветов, полной грудью вдыхая их чудесный аромат.

***

      В просторном бальном зале Цветочного замка царило оживленное веселье. Воздух был напоен ароматами свежих цветов, расставленных в высоких вазах вдоль стен, и тонкими шлейфами дамских духов. Хрустальные люстры, словно россыпь лепестков вишни, заливали пространство теплым золотисто-розовым светом, отражаясь в полированном паркете.       Звучала музыка – легкий, игривый менуэт. Скрипки пели нежно, флейты порхали, как бабочки, а контрабас задавал размеренный ритм.       Вдоль стен стояли столики с прохладительными напитками и изысканными закусками. Слуги бесшумно скользили между гостями, пополняя бокалы и подносы.       Мужчины, в расшитых мундирах и камзолах, вели беседы о политике, последних новостях Магической Вселенной, не забывая вспомнить о том, кто постоянно встречается с войной лицом к лицу. Дамы перешептывались, прикрываясь веерами, обменивались взглядами и многозначительными улыбками, кидая взгляды заинтересованности в сторону не вписывающихся в цветочную атмосферу рыцарей в синих плащах.       И все разговоры гостей так или иначе незаметно сворачивались к одной теме.       Рыцари Антарес – вот кто был истинным центром притяжения этого вечера.       На бал, как и предполагалось, пришли не многие. Лишь те, кто знал, как ввести себя в светском обществе. Но даже такое количество рыцарей вызывало неимоверный восторг со стороны знати Линфеи, которая весь вечер не отходила от героев.       И если мужчины заводили беседы исключительно о рыцарском быте, иногда касаясь темы войны и последних битв, то женская половина аристократии кокетничала с воинами, прямо говоря о своих намерениях по типу женитьбы.       И одному Леону удавалось сбежать от упорных дамочек, стоило им заметить кольцо на безымянном пальце. Другие рыцари молча стреляли глазами в Леона, прося помощи, но тот лишь пожимал плечами и отходил в сторону.       Лили, все это время находившаяся рядом со своими, не сдерживалась и посмеивалась над популярностью рыцарей.       – Они точно пожалеют, что все же согласились посетить бал. – удрученно произнес Леон, обратившись к Лили, с сочувствием глядя на своих товарищей.       – Бросьте, сэр Леон! Они просто отвыкли от внимания девушек! Возможно, кто-нибудь найдет свою любовь! – а вот девушка-барс видела сплошные плюсы в сложившейся ситуации.       Время от времени раздавался звон бокалов. Кто-то поднимал тост, кто-то просто радовался моменту. Зал дышал жизнью, движением, радостью и легкостью.       Но вдруг…       Тишина упала, как тяжелый занавес.       Музыка оборвалась на полутакте. Разговоры смолкли. Все ощутили перемену в воздухе, устремив горящие взгляды в сторону парадной лестницы, где возникла фигура церемониймейстера. В руках он сжимал посох из черного дерева, который вот-вот восстановит торжественность момента.       Церемониймейстер поднял руку – один жест, и зал стал подобен замерзшему озеру. Ни звука. Ни движения. Только дыхание сотен людей, слившееся в единый, едва уловимый шепот.       Три удара посоха по мраморному полу – гулкие, четкие, как удары сердца.       – Да будет дозволено представить! – его звучный голос разнесся по залу. – Дом Антарес!       Все гости застыли в ожидании, с трепетом в душе, почти не дыша.       На верхней площадке лестницы появилась первая пара.       Герцог – высокий, статный, с осанистой выправкой военного. Его черный камзол, расшитый серебряной нитью, казался не нарядом, а доспехами: строгий крой подчеркивал широкие плечи, а тяжелые манжеты с фамильными гербами напоминали о веках благородной крови.       Сириус ступил на ступени с неспешной, почти царственной грацией. Его правая рука – твердая, не знающая дрожи – лежала на сгибе локтя герцогини. Пальцы герцога сжимали ткань ее рукава с едва заметной, но неоспоримой властностью, как знак: она под его защитой, она – его опора.       Капелла шла с безупречной осанкой, чуть склонив голову. Ее платье – из темно-синего бархата, словно сотканное из ночного неба. Ее красота проявлялась в спокойной уверенности, в легком наклоне головы и сдержанной улыбке. Ладонь покоилась на руке супруга с деликатностью и твердостью.       Церемониймейстер вновь поднял посох:       – Его светлость, герцог Сириус Антарес! Ее светлость, герцогиня Капелла Антарес!       Гости склонили головы, как по команде. Мужчины приложили руку к сердцу, дамы приподняли подолы платьев, а рыцари семьи отдали честь. Не было произнесено не единого звука. Все безмолвно признавали: эта пара – столп порядка и гармонии всего Мира.       На лестнице показалась следующая пара – юные Звезды, повторяющие свет своих родителей.       Старший сын, Альтаир – будущий герцог, живое воплощение фамильной силы. Его мундир, темно-серый с синими окантовками, подчеркивал стать: широкие плечи, прямую спину, уверенную поступь.       И Кассиопея – единственная дочь семьи, сочетание женственности и стойкости. Ее платье – голубое, воздушное, украшенное множеством цветов – демонстрировало всю нежность, как в лучших традициях Линфеи. Однако стоило посмотреть в глаза – холодные, как сталь, – и сразу понимаешь, кто стоит перед тобой.       Альт подошел к сестре с почтительной улыбкой. Он не взял ее за руку властно, как отец, а предложил свою руку, говоря глазами, что все хорошо. Кэс, слегка волнуясь, положила пальцы на рукав брата, полностью доверив ему свое спокойствие.       – Достопочтенный наследник, первая Звезда, лорд Альтаир Антарес! И уважаемая вторая Звезда, леди Кассиопея Антарес!       Торжественная музыка вновь наполнила зал. Гости расступились, образуя живой коридор, а семья Антарес медленно спустилась к центру зала, попутно отвечая на приветствия легкими кивками.       Гости бала тут же облепили их со всех сторон, расспрашивая обо всем: как добрались до Линфеи, надолго ли они приехали, хорошо ли все в герцогстве и так далее.       Но не успел Сириус, как глава семейства, ответить на все волнующие знать вопросы, прозвучал третий удар посоха. Церемониймейстер демонстративно прочистил горло, тогда все взгляды снова устремились в его сторону, и провозгласил:       – Ее величество, Белая Лилия, королева Рэйчел де Линфея! Ее высочество, Голубой Лотос, принцесса Кристалл де Линфея!       Королевская чета Линфеи появилась сразу же после семьи Антарес. В этот момент представители дворянства позволили себе негромко, но с неподдельным уважением, поприветствовать правящую семью, не забыв про аплодисменты.       Королева Рэйчел учтиво махала рукой всем присутствующим, отвечая всем теплой улыбкой. В ее облике не было ни показной роскоши, ни кокетства, а только спокойствие, отражавшееся в мягком выражении лица. Кристалл, ведя мать под руку, отвечала той же теплотой, но ее взгляд был устремлен только на самых важных гостей мероприятия.       Когда королева и принцесса достигли подножия лестницы, встав ближе к Антарес, тем самым избавив их от назойливости некоторых аристократов, музыка затихла. Рэйчел подняла руку, тем самым призвав всех внимать ее словам.       – Дорогие гости, сегодня мы собрались не ради блеска огней и не ради звуков музыки. Сегодня мы здесь, чтобы вспомнить доброту наших друзей и поблагодарить их за самоотверженность.       Она сделала паузу, обводя взглядом притихших подданных. В ее глазах не было пафоса – только искренность, почти болезненная в своей чистоте.       – Дом Антарес! – продолжила королева, обратившись к семье. – Вы не просили наград, не искали славы. В дни, когда тьма накрыла наши земли, когда страх сковывал сердца, вы подарили нам надежду, что леса Линфеи возродятся. Вы ринулись в бой по одному моему тихому зову, и сейчас, благодаря вам всем, вашим рыцарям и почившим друзьям, мы, линфейцы, все еще дышим. И я не стану говорить о подвигах. Подвиги – громкие слова для хроник. Я говорю о добре. О том, что не забывается. О том, что делает нас людьми.       Рэйчел шагнула вперед, ближе к Антарес, протянув руки к Сириусу, на что тот поспешил ответить, взяв ладони королевы в свои.       – Вы спасли не только жизни, но и саму душу Линфеи. И сегодня я стою здесь не как правительница, а как благодарная дочь Природы, чтобы сказать: спасибо. А весь устроенный праздник в вашу честь, надеюсь, станет напоминанием о том, что в этом Мире добро еще может победить.       – Благодарю Вас, Ваше величество. – ответил Сириус, ободряюще сжав руки Рэйчел. – Ваша речь будет придавать нам сил в дальнейшем, чтобы спасти как можно больше людей. А устроенный Вами праздник надолго запомнится мои рыцарям, моей семье, и все мы будем помнить, ради чего стоит сражаться.       Один из слуг, по жесту герцога, преподнес бокалы для королевы, принцессы и членов семьи Антарес. Сириус поднял бокал и громко произнес:       – Выпьем за светлое будущее, которое мы обязательно построим!       Раздались звоны бокалов, радостные и восхваляющие восклицания, после чего настало время открытия бала.       Сириус, который не мог позволить королеве Линфеи стоять в стороне как хозяйке торжества, галантно подал ей руку и повел на середину зала. То же самое сделал и Альтаир, предложив Кристалл станцевать первый танец с ним. Так, мужчины Антарес продемонстрировали уважение к королевской семье Линфеи.       Заиграла новая музыка, пары закружились по бальному залу, и толпа смотрела на них взглядом, полным восторга, надежды и признательности.       Вскоре к вальсу присоединились и другие. Главные гости прибыли, королева и принцесса объявились, а значит, и остальным пора влиться в торжество, полностью отдавшись праздничному настроению. Кавалеры обходительно кланялись своим партнершам, подавая руку, и уводили их кружиться.       Для Леона, которого вновь окружили прелестные девушки, все еще надеясь на его внимание к их персонам, Лили стала спасением. Он незамедлительно пригласил девушку-барса, и та с большим удовольствием приняла предложение.       Для Лили подобное мероприятие впервые. Она сильно волновалась, совершенно не думая о том, чтобы стать полноценным участником торжества. Ей хватало просто наблюдать за своими красивыми и великими господами, но от происходящего у молодой девушки горели глаза. От Леона это не ускользнуло и, пользуясь случаем, решил помочь Лили влиться в праздник, не обращая ни на кого внимания.       Герцогиня Антарес и младшая дочь семьи, что само собой разумеющееся, не остались в стороне. Пока герцог и наследник покоряли танцпол своим изяществом, к девушкам двинулись самые смелые и отчаянные представители дворянства Линфеи.       Капелла подарила первый танец министру – единственному, кто решился подойти к герцогине. Высокий мужчина, худощавый, приятной наружности проявил достойную внимания вежливость, и Капелла упорхнула с ним под руку.       И если матери выбирать не пришлось, то Кассиопее повезло меньше. К ней подошло сразу четверо, и аристократы чуть ли не наступали друг другу на ноги, чтобы оказаться с дочерью Антарес первее остальных.       Первый, с пышными кудрями и россыпью веснушек, по виду, самый юный, шагнул вперед, едва не споткнувшись о край собственного камзола:       – Леди Кассиопея! Позвольте мне честь… то есть… честь мне… – он заикнулся, запнулся, затем покраснел и, собрав волю в кулак, выпалил. – Позвольте пригласить Вас на танец!       Не успел он закончить, как второй, стройный и бледный, в дурацких круглых очках, тут же выдвинулся вперед, толкнув предыдущего парня:       – Прошу прощения, но я уже собирался первым…       Третий, чересчур зализанный юноша, оттолкнул конкурентов, протянув руку к ошалевшей Кэс:       – Танец со мной точно вскружит Вам голову, миледи! В отличие от…       Четвертый, самый старший, с серьезным лицом и сдержанной улыбкой, попытался вмешаться:       – Господа, давайте без…       Один глаз Кассиопеи начал дергаться. Она стиснула зубы и сжала пальцами ткань платья, чтобы не дай Дракон не отлупить этих детишек. И ведь не убежать, как минимум – ради приличия, а как максимум – из-за уважения к королевской семье и своим рыцарям.       – Эм… Я бы это… – Кэс предприняла попытку успокоить группу аристократов, но на нее больше не обращали внимания. Голоса звучали все громче, жесты становились резче, кто-то случайно толкнул вазу с цветы, едва не опрокинув ее.       Кассиопея, в немом шоке, отступила на шаг назад, чувствуя, как обстановка вокруг становилась некомфортной. Ее глаза начали бегать по танцующим, но помощи ждать неоткуда: отец, брат и мама еще танцевали.       – Простите, что вмешиваюсь.       Внезапно раздавшийся голос прозвучал спокойно, но твердо, как лезвие, рассекающее шум.       Все четверо синхронно заткнулись и обернулись.       Сначала Кассиопея напряглась, подумав, что это очередной сынок-дворянин, но позже пришло осознание, что голос знакомый.       Проследив за взглядами парней, девушка расслабила плечи и разжала пальцы, когда увидела Палладиума, сияющего в элегантном зеленом костюме.       Он улыбался, прикрыв глаза. Но в этой натянутой улыбке, явно обращенной к неугомонной четверке, прослеживались скорее предупреждение и недовольство, нежели приветливая радость.       – Леди Кассиопея, – Палладиум чуть наклонил корпус вперед, протягивая ладонь, – если позволите, я бы хотел пригласить Вас на этот танец.       Юноши замерли, явно не зная, как реагировать. Кто-то хотел возразить, кто-то искал слова для нового спора, но, когда в их глаза бросилась золотая брошь с гербом эльфийской семьи, аристократы побледнели, проглотив языки.       Кто в здравом уме посмеет соперничать с членом семьи древнего эльфийского рода Алгар, являвшимся таким же многоуважаемым гостем на этом балу, как и дом Антарес?       – Уверен, господа, вы согласитесь: первый танец – это не состязание, а честь, – сказал Палладиум мягко, но так, что спорить стало бессмысленно. – И я знаю, что леди Кассиопея ценит спокойствие больше, чем шум.       Кэс едва заметно улыбнулась.       Как же она рада, что Палладиум появился как раз кстати, вновь спасая ее.       Она медленно протянула руку.       – С удовольствием, мистер Палладиум.       Эльф принял ее ладонь с легким поцелуем, и они шагнули в центр зала, оставив четверых юношей в постыдной растерянности.       Музыка все звучала – негромкая, плавная, как течение реки. Палладиум повел Кассиопею в танце с той же уверенностью, с какой только что остановил спор: его рука лежала на ее талии бережно, но твердо, шаги были четкими, но не резкими. И Кэс полностью доверилась ему, позволив себе расслабиться в его сильных руках.       – Спасибо, – шепнула она, чуть смущенно, глядя прямо в янтарные глаза.       – Не за что – ответил он, улыбнувшись сияющей улыбкой. – Рад видеть Вас, Кассиопея.       Палладиум вел уверенно, но без напора: так, что Кэс могла дышать ровно, не сбиваясь с ритма.       – Прошло не так уж много времени с нашей разлуки. – кроткая усмешка отразилась на лице девушки. – Надеюсь, у Вас дома, в Эльфии, все хорошо?       – Да. Все так, как и должно быть: хорошо, спокойно и ничего интересного. – с заметной грустинкой в голосе ответил Палладиум, и Кассиопея ощутила, как рука на ее талии сжалась чуть сильнее.       В голове тут же возникло два образа Алгара.       Первый – только-только сошедший с космолета на территории герцогства Антарес. Палладиум чуть ли не выпрыгивал с корабля, чтобы побыстрее поприветствовать хозяев дома и отправиться с ними чаевничать и болтать обо всем на свете. Его глаза тогда блестели как самый настоящий янтарь, а голос был весел и бодр.       Второй же образ, полностью противоположный первому, – стоявший перед родовым космолетом, нехотя поднимавшийся на его борт. Палладиум моментально менялся: становился похожим на куклу со стекляшками вместо глаз.       Эльф никогда не рассказывал подробно о своей семье. Вернее, никогда не упоминал отца, а если речь о том заходила, то Палладиум всегда уходил от темы. Но для Кэс и остальных членов семьи не было сложным догадаться, в чем причины таких перемен перед возвращением на родину.       Наследники знаменитых домов почти никогда не имели права выбора. Кто-то относится к своему статусу как данность и стараются ужиться с этим, кто-то – с превеликим удовольствием, любя хвастать своей золотой короной, но всегда находятся бунтовщики, скрытые и активные, идущие против системы. И Палладиум Алгар, как Антарес подразумевали, являлся именно молчаливым бунтовщиком: проглотив все недовольства, принимал свой долг, но при этом с правом на свободу хоть какого-то выбора, за которое, наверняка, долго и мучительно боролся.       – Вы выглядите уставшей. Но, стоило сказать раньше, невероятно красивой. Цветочное платье Вам к лицу. – резко переводит эльф тему, избавившись от накатившейся мрачности на лице.       Кэс, отвлекшись от своих мыслей, улыбнулась с иронией, точно не веря словам эльфа. Что-что, а в платьях ей всегда было некомфортно. С удовольствием бы сейчас развязала корсет и сняла каблуки.       – Благодарю. А Вы сегодня выглядите очаровательней, чем обычно. – на этих словах Палладиум резко вспыхнул багрянцем, чуть не споткнувшись об свои же ноги.       Они сделали оборот, и на мгновение Кассиопея закрыла глаза, наслаждаясь приятной для себя компанией и обстановкой, которую создал Палладиум: находиться в его руках вдруг показалось очень даже комфортным.       Внезапно, до ушей Кэс донесся непринужденный тихий смешок. Она приоткрыла глаза, и лицо Палладиума вновь возникло перед ней, с еще не сошедшим румянцем. Он пытался собраться, вернуть привычную эльфийскую невозмутимость, но в уголках губ все равно дрожала улыбка.       – Что же Вас так рассмешило?       – Прошу простить. Просто… Представил, как госпожа Капелла и господин Альтаир уговаривали Вас надеть это платье.       Кэс распахнула глаза в удивлении, и именно тогда, почему-то, Палладиум рассмеялся чуть громче. И девушка, смекнув, что сейчас ее введет в танце тот самый эльф-озорник, быстро нашла ответ:       – Битва была тяжелой. Три дня и три ночи я бегала от матушки с братом, которые кидали в меня листы с дизайном платьев. К сожалению, моя скромная персона потерпела поражение. Когда узнала, что цветы для этого платья собирались моей любимой горничной лично, я не могла отказать. Ну, в любом случае, после полуночи прекрасная девушка вновь обратиться в строгого командира армии.       Оба рассмеялись, привлекая любопытные взгляды и немые вопросы со стороны мимо проплывающих пар.       Постепенно музыка вальса утихала, что означало окончание первого танца.       Палладиум и Кассиопея остановились, обменявшись поклонами.       Эльф, едва отпустив ладонь Кэс после танца, замер на миг – взгляд невольно скользнул по платью девушки, по линии плеч, по сдержанной грации позе. И прежде, чем он успел взвесить слова, вырвалось:       – Осмелюсь подчеркнуть, что Вам куда больше идут доспехи или тренировочный костюм, чем это платье.       Младшая Антарес моргнула – сначала растерянно, потом будто пытаясь осмыслить услышанное.       – Что? – переспросила она, слегка наклонив голову.       Палладиум тут же вспыхнул, ярче, чем в прошлый раз, почти до кончиков заостренных ушей.       – То есть… я хотел сказать, что Вы… что Вы сейчас… – он запнулся, слова посыпались, как бусины из разорванного ожерелья. – Нет, Вы прекрасны и в красочном платье, безусловно, просто… Я знаю, кто Вы, знаю, насколько Вас тяготит светская жизнь, и…       Он замолчал только потому, что выдохся. Его глаза, широко раскрытые, метались между ее лицом и где-то в сторону колонны, будто искали путь к отступлению.       Не вынося того, как эльф изливается и путается в своих мыслях, Кассиопея взяла его за руку и отвела подальше от ненужных глаз, за колонны, где тень скрыла их обоих.       – Простите, я несу полный бред…       Кэс не спускала с Палладиума глаз. Сначала глядела с недоумением, после – с искрой любопытства. А потом – с тем самым выражением, от которого у Алгара внутри все сжалось: с улыбкой. Не насмешливой. Не холодной. С той, от которой становится и стыдно, и радостно одновременно.       – Я хотел выразить Вам мое восхищение и сказать, что скучал.       Еще несколько секунд Кассиопея просто высматривала раскрасневшегося Палладиума, про себя думая, почему же он так заволновался. Чуть погодя, она все же сделала шаг ближе, но не вторгаясь в его пространство – просто чтобы он слышал ее голос яснее.       – Я знаю, что Вы хотите сказать. И мне приятно слышать, что Вы видите меня настоящую. – начала она мягко, непривычно ласково. – И Вам не нужно оправдываться из-за своих чувств, ведь, можно сказать, я чувствую тоже самое.       Палладиум, казалось, смутился еще больше. Он словно ребенок, которому раскрыли истину того, что можно быть собой рядом с теми, кого считаешь близким. Даже если этот близкий – человек, а не эльф.       – Последние полгода выдались тяжелыми. – продолжила Кэс, чуть тише, опустив глаза в пол. – Но вместе с тем случилось много хорошего. Например, в этот период я обрела друга, которому готова доверить жизнь, как в прямом, так и в переносном смысле. И не только я, но и вся моя семья всегда будет Вам рада, Палладиум. Мы все сильно скучаем по тем временам, когда в нашем доме проживал великий господин Алгар.       Если бы не соблюдение банальных правил этикета и принципиальность эльфа, Палладиум бы рискнул обнять Кассиопею. Без лишней мысли. По-дружески.       Вместо этого Палладиум лишь слегка склонил голову, скрывая волнение за безупречной эльфийской выправкой. Его пальцы едва заметно дрогнули, будто все-таки пытаясь найти опору или удержать то мимолетное чувство, что вспыхнуло при ее словах.       – Для меня большая честь быть Вашим другом. – собравшись с мыслями ответил эльф, негромко, но с отчетливой теплотой в голосе. – Рядом с Антарес, освещающих своим светом всех и каждого, я тоже могу быть собой.       Кэс подняла взгляд. В ее глазах мелькнуло что-то неуловимое – то ли удивление, то ли легкая грусть.       Теперь и на лице Палладиума расцвела улыбка – не яркая, показная, а тихая, почти интимная. Та, что появляется, когда слышишь то, чего давно ждал, но боялся озвучить.       И Кассиопее, глядя на это благодарное выражение лица, оставалось только вспоминать, когда же случился этот переломный момент. Момент, когда отношения из профессиональных и светских переросли в дружеские.       В этот момент музыка зазвучала громче, призывая к новому танцу. Вокруг вновь оживились пары, зашелестели юбки, зазвенели голоса.       Палладиум протянул руку:       – Позвольте пригласить Вас еще раз. На этот раз – без лишних слов. Только музыка.       Кэс без замедлений, вложила ладонь в его руку.       – Только музыка, – повторила она. – И, может быть, ворчание молодых господ, которые не могут оставить себя без моего внимания.       Позабыв о сдержанности «леди», Кассиопея первая потянула Палладиума в поток танца, когда она завидела еще парочку аристократов, целеустремленно подходивших к ней.       А Алгар был только и рад снова спасти своего друга от необходимости выслушивать разборки юношей.       «Полгода назад я пообещал стать Вашим исцелением. Но как забавно получилось, ведь… Вы тоже стали моей целительной силой. И уберечь Вас от неугомонных дворян – это малое, что я могу сделать».

***

      Кассиопея была готова расцеловать Кристалл, которая смогла увести ее куда подальше от линфейской аристократии. Кэс считала, что долг дочери герцога исполнился после третьего танца, который она все-таки подарила одному юноше. Но когда после этого с ней с большей упорностью начали флиртовать парни, а девушки настаивать на продолжительных ночных беседах, младшая Антарес поняла: нужно бежать. И пока Палладиум и Альтаир прикрывали спину девушки, беря на себя аристократов, принцесса Кристалл пригласила Кассиопею на балкон своей спальни, где они в спокойной тихой обстановке, за чашечкой чая, обсуждали последние новости.       В основном говорили о прошедших событиях на Магиксе. А если точнее, о ситуации, в которой оказалась Кассиопея.       Еще тогда, когда Кристалл лечила Кэс, а чуть позже узнала о ее печати, принцесса пообещала разыскать информацию об этом. Но за все это время поиски не обвенчались успехом. На что Антарес, которой уже не привыкать к тому, что о магии запечатывания почти никому неизвестно и об этом нигде особо не пишут, лишь поблагодарила за оказанную помощь в поисках.       После беседы с Кристалл Кассиопея поняла очень важную вещь: союзнические отношения с королевской семьей Линфеи благодаря ее «болезни» закрепились лучше. Не сказать, что у Алькора или семьи Антарес была такая цель, учитывая, что Линфея не отличается боевой мощью, но нынешние времена изменились. Кристалл поделилась, что она вместе с королевой развивает программу по целительным лагерям. Они планируют открыть на планете центр помощи жертвам войны. И королева Рэйчел планировала поговорить об этом с Сириусом, чтобы тот знал, куда отправлять всех спасенных.       И это невероятно радостная новость! Центры, созданные министерством, оставляют желать лучшего. Тот же Иригил – планета, покрытая смрадом нежити Даркара, но именно туда отправляют всех нуждающихся. Со слов министерства, так люди, тем или иным образом столкнувшиеся с Армией Тьмы, не будут распространять заразу на другие королевства и пожирать их ресурсы.       Только вот этим решением псы из министерства просто избегают огромных трат на обеспечение лишних ртов. Они лишь делают видимость гуманитарной помощи. Но теперь, впервые за десять лет войны, у людей, лишившихся домов и близких, появится шанс на человеческое отношение и своевременную помощь.       Кассиопея верила, что Кристалл сможет удержать эту идею, не позволив центрам превратиться в адскую нору. И ее целительная магия, наконец, найдет свое призвание.       К слову, наверное, поэтому королевская семья прямо настаивала на присутствии Антарес.       Королева Рэйчел наверняка захочет попросить Сириуса и Капеллу предоставить материалы по монстрической армии Темного Феникса и его скверны, которой он убивает людей. Чтобы знать, с чем предстоит бороться и как правильно лечить. По этому поводу завтра как раз устраивается собрание, где Рэйчел и Кристалл будут ждать Сириуса, Капеллу и Альтаира.       И Кассиопея тоже бы отправилась с ними, но ее вновь отправили «отдыхать и ни о чем не думать». К тому же… Она уже пообещала встречу Палладиуму, который перед прощанием пригласил ее прогуляться на фестивале, устроенном специально для рыцарей Антарес. Сказал, что очень бы хотел познакомить ее с кое-кем важным, и Кэс не могла отказать. Да и Лили, оставшейся в восторге после бала, хотелось показать радости обычных жителей, которых девушке-барсу так не хватало.       И когда утром были выполнены все «светские дела», после обеда Кассиопея и Лили отправились на праздник, гремящий еще со вчера по всей столице.       Фестиваль пылал жизнью – словно огромный костер, в который каждый приносил свою щепотку радости, смеха и тепла. Воздух был пропитан ароматами жареного миндаля, медовых пряников и свежего хлеба; над головами колыхались разноцветные флаги и ленты, а с деревянных палаток свисали гирлянды из полевых цветов.       Куда ни глянь, повсюду можно было наткнуться на рыцарей Антарес, веселящихся с местными жителями. Они ходили среди людей, принимали поклоны, но не задирали нос: шутили с мальчишками, угощали девочек сладостями, увлекались в разговоры с благодарными стариками. Их имена повторялись шепотом и вслух – те, кто в час беды пришел на помощь и отвоевал земли королевства Цветов.       – Как здорово, да? – восклицала Лили, кружась вокруг себя, цепляясь за каждое развлечение, куда падал ее зоркий глаз. – Вот бы все здесь попробовать!       Кассиопея, не разделявшего сильного восторга, шла позади девушки-барса, едва поспевая за ней. Лили юрко прыгала от лавки к лавке, от игры к игре, точно намереваясь принять участие во всем, что только можно.       Когда же Лили добралась до лавки с мясными закусками, чтобы немного перевести дух, Кассиопея вспомнила, что о месте встречи с Палладиумом она не договаривалась. Не сказать, что найти высокого эльфа с длинными волосами будет проблемой, но все же в толпе выследить его будет довольно сложно. А еще он на звонки не отвечал: его телефон был вне зоны доступа. Поэтому ничего не оставалось делать, как платить за развлечения Лили и выискивать Алгара. Столица, конечно, большой город, и в пестроте фестиваля трудно на чем-либо сфокусироваться, но радует, что праздник проходит в определенной области: на главной площади и нескольких улицах.       – Лили, давай помогу. – Кэс вовремя заметила, как ее горничная пыталась утащить выигранные игрушки, украшения и недоеденную еду в одиночку.       – Не беспокойтесь, госпожа! – отмахнулась Лили, дрожащими руками неся все на себе. – Это же все мои сокровища! Я справлюсь!       Беззлобно закатив глаза на бессмысленный протест, Кассиопея уже протянула руку, чтобы подсобить подруге с помощью магии. И только магические частицы проявились на пальцах, как кто-то задел Лили за плечо, из-за чего она споткнулась и полетела вперед.       – Осторожней! – закричал знакомый женский голос, и некто перехватил спереди вещи Лили и помог ей не упасть.       Кэс с облегчением выдохнула, все же уменьшив трофеи Лили, после чего она увидела Флору, с переживающим взглядом осматривающую девушку-барса.       – Не нужно брать на себя такие тяжести в следующий раз, ладно? – Антарес подошла ближе, похлопав испугавшуюся Лили по плечу, на что та жалобно мяукнула. – Привет, Флора. Спасибо, что помогла.       – Кассиопея! Давно не виделись! – на лице феи цветов воссияла лучезарная улыбка. – Не за что, я всего лишь оказалась в нужном месте в нужное время!       – Спасибо, спасибо, спасибо! Вы спасли мои сокровища. – искренне поблагодарила своего спасителя Лили, поглаживая свои призы, теперь помещавшиеся в одну ладонь. – Я Лили, кстати!       – Флора, очень приятно. – чуть смутившаяся, линфейка заправила выбившийся локон за ухо. – А вы, значит, развлекаетесь на полную катушку!       – Праздник в честь наших рыцарей, между прочим! – Лили, задернув нос, будто это она хозяйка этих самых рыцарей, начала махать руками, показывая Флоре округу. – Чествуем героев!       В конце своего представления горничная указала на Кассиопею, точно желая, чтобы внимание линфейки приковалось к ней надолго. Ведь вот, один из героев прямо перед тобой!       На такой излишний жест Кэс никак не отреагировала, зная, что так проявляется благодарность Лили, а Флора же хихикнула себе в кулак, с интересом наблюдая за энтузиазмом девушки-барса.       – Этот фестиваль – наше слово о том, как мы благодарны. Мы, линфейцы, в долгу перед твоей семьей, Кассиопея. – фея цветов вдруг взяла руки Кэс в свои, а затем крепко обняла.       В эти объятия Флора, казалось, вложила все свои чувства и переживания.       – Пусть такие праздники и дальше продолжают сиять на прекраснейшей планете. Ради этого мы и сражаемся. – ответила Кэс, отпрянув от Флоры. – Не хочешь прогуляться с нами?       – Конечно! – воодушевилась фея цветов, хлопнув в ладоши, со звездочками в глазах. – Я покажу самые красивые места столицы! А вечером отведу в самое спокойное и умиротворяющее место, когда зажгут костер Победы!       – Очень мило с твоей стороны. – некое облегчение прошлось по телу Антарес. Гулять с Флорой, местной жительницей, будет гораздо комфортней. В частности, для Лили, которой очень хотелось показать «самые красивые места». – Кстати. Может быть, ты видела профессора Палладиума?       – Профессор Палладиум? – на лице Флоры вспыхнуло удивление. – Да. Он позади тебя. А вы… договаривались о встрече?       Точно не поверив словам линфейки, Кассиопея резко обернулась назад, чуть не столкнувшись с прохожим.       Около получаса Антарес думала о том, как же встретиться с эльфом, даже не надеясь найти его быстро. И кто бы мог подумать, что Палладиум находился так близко! И ведь, если бы не столкновение с Флорой, Кэс и Лили могли бы и не заметить Алгара среди толпы.       Но вот он, стоящий на краю улицы, звонко смеявшийся и наблюдавший за двумя девочками, которые, кажется, о чем-то спорили.       Одна из девочек, одетая в цветочное платье, с русыми волосами, заплетенными в смешной пучок, была очень похожа на Флору. Точно ее маленькая копия, наверняка сестренка. Вторая же девчонка, выглядевшая ненамного старше, с блондинистыми локонами и ярко-карими глазами, похожими на огоньки, имела одну отличительную от людей особенность – эльфийские ушки. Значит, «кое-кто важный» для Палладиума – его младшая сестра! В этом Кэс была уверена – она видела ее на фото, которое когда-то показал старший Алгар.       – Флора! – внезапно русоволосая девочка оборачивается к старшей сестре. – Ты хоть скажи, что нет ничего вкуснее розовых булочек с ванильным кремом! Ой!       Девочка тут же осеклась, а когда увидела, кто стоял рядом с ее сестрой, распахнула глаза и раскрыла рот в удивлении. Эльфийские гости проследили за взглядом юной феи цветов и удивились не меньше.       Палладиум, замерший на несколько секунд, спохватился и тут же подбежал к Кассиопее. Концы его ушей заметно покраснели, на что Кэс лишь хмыкнула.       – Мисс Антарес! – воскликнул он, не осмелившись попросить ее руку для приветственного поцелуя. – Я приношу искренние извинения. Я не знаю, как так вышло: из головы совсем вылетело о времени и месте встречи. Надеюсь, Вы не бродили здесь слишком долго!       – А Вы любите, да, чтобы за Вами побегали. – съехидничала Кэс, когда как Палладиум вспыхнул. – И телефон, должно быть, отключили для моего излишнего беспокойства?       – Ч-что? Да я бы никогда! – разгоряченный и слегка возмущенный, Алгар в сию же секунду призвал свой мобильный, чтобы доказать обратное, однако обнаружив несколько пропущенных, виновато наклонил голову вниз. – Черт… Я отключил звук, чтобы Саэлин мне не надоедал. Он каждые пять минут присылал СМС, чтобы я отправил ему фото Тини. Простите. Но все это время я пытался Вас отыскать!       – Да ладно Вам! Я же шучу. – на лице Кэс расплылась улыбка. – Все в порядке. Ничего страшного не произошло ведь. Хорошо, что в итоге нашлись, и теперь мы сможем вместе насладиться праздником.       – Все! Хватит вам болтать! – голос ребенка резко прерывает беседу старших, и русоволосая девочка подходит ближе к Антарес, одним лишь бойким поведением прося внимание к себе.       – Миэли! Это невежливо! – всколыхнулась Флора, попытавшаяся усмирить свою сестру, которая глаз не сводила с Кэс.       – Не переживай, все хорошо. – поспешила сгладить углы Кассиопея, присев перед Миэли. – Значит, ты младшая сестра Флоры?       – Все так! А вы – знаменитый воин и спасительница Алфеи, Кассиопея Антарес! Я ваша большая поклонница! Мечтаю, когда вырасту, стать похожей на вас! Такой же смелой, сильной и красивой! И рубить монстров! И наказывать плохих людей! И быть всеобщей любимицей! Вы – просто нечто!       От подобного потока комплиментов Кассиопея попала врасплох. Такой ярой фанатки она давно не встречала. Последней, разве что, была Селин при первой встречи. Но если подумать, даже в герцогстве много ребятишек, которые стараются равняться на рыцарей Антарес. И Кэс, как одна из немногих женщин-воительниц, стала кумиром для девочек. И совсем неудивительно встретить своего фаната на фестивале в честь Антарес.       – Миэли, прошу. – вновь вклинилась Флора, попытавшись оттащить младшую сестру за плечо от Кэс. – Будь поспокойней, пожалуйста.       – Ну ты чего, Флора! Мы должны восхвалять людей, спасших наш дом! А еще должны попросить автограф!       Кажется, Флора совсем смутилась. Миэли – полная ее противоположность. Такая бойкая, озорная и свободная девочка.       Наблюдая за тем, как Флора пыталась мимолетом провести лекцию по общению с уважаемыми людьми и как Миэли не понимала, за что ее ругают, напоминая вновь и вновь о своей искренности, Кассиопея ощутила, как некое тепло разливалось по телу.       Она точно не любила поклонников, так яро кидающихся на нее с похвалами.       Но душу грело то, как те самые поклонники могли находить в ней стержень для будущего. И младшая сестра Флоры, этот невинный ребенок, который еще год назад мог гнить среди других трупов, подтверждала для Кэс самое важное: все, что она делает для спасения Мира, не зря.       – Если Вы так и будете спорить, то весь праздник пропустим. – спокойно ворвалась Кассиопея в баталию сестер, примкнув к себе их взгляды. – Миэли, спасибо тебе за теплые слова.       Затем Кэс, материализовав ручку и лист бумаги, быстро написала послание для Миэли, в конце поставив подпись. Для детей ничего не жалко.       – Спасибо вам большое! Я буду молиться Дракону каждый день за ваш успех! – приняв автограф от Антарес, Миэли, в порыве незабываемой радости, набросилась на Кэс и обняла ее.       Юная фея цветов, будучи на пике своего счастья, начала крутиться вокруг себя, прыгать туда-сюда, успевая хвастаться автографом случайным прохожим. Лили, до этого никак не участвующая в разговоре, присоединилась к Миэли, и вместе они выкрикивали всякие кричалки в честь семьи Антарес, тем самым привлекая рядом идущих людей которые были только и рады присоединиться.       Флора, смирившаяся с неугомонностью сестры, кидала на Кассиопею скромный взгляд извинения, а та лишь продолжала спокойно улыбаться.       И тут, Кэс пересекается с карими глазами, которые, как показалось, смотрели на нее все этого время.       Сестра Палладиума оставалась на приличном расстоянии от Антарес, словно боялась ее. Это было замечено самим Алгаром, и тот поспешил представить сестренку:       – Мисс Антарес. Это – моя младшая сестра, Тиниэль Алгар. Она очень хотела побывать на Линфее, и я не мог не взять ее с собой на фестиваль.       Тиниэль вздрогнула, будто с нее сняли заклинание остолбенения, после чего, как подобает дочери знатной семьи, приподняла свое платье и сделала реверанс, склонив голову вниз и прикрыв глаза.       – Рада с Вами познакомится, госпожа Антарес. – тихо и боязно произнесла Тиниэль. – Для меня – большая честь лицезреть героиню Магической Вселенной.       Чуть опешив от такой официальности и сдержанности, Кэс даже растерялась. Палладиум было хотел вклиниться, но девушка опередила его.       Она подошла ближе к маленькой эльфийке, присела на одного колено и протянула к ней свою руку.       – Честь для меня познакомиться с Вами, мисс Алгар. – девочка вдруг поднимает голову и пугается такой близости. Она недоуменно смотрела на протянутую руку, но потом, смекнув, вложила свою ладонь.       Кассиопея, по мужскому этикету, нежно касается губами руки Тиниэль.       – Я много о Вас наслышана. И польщена, что Вы прибыли на праздник в честь моей семьи. Давайте хорошо проведем этот вечер?       В карих глазах сверкнул веселый огонек.       – С удовольствием. – неуверенно ответила Тиниэль, встав рядом с братом.       Кассиопея прекрасно помнила, что именно рассказывал о своей сестре Палладиум: свободолюбивая натура, любящая веселиться. И Антарес от чего-то стало грустно, как девочка, завидев ее, скрыла праздничное настроение. Это было заметно по выверенным движениям «леди» и слегка дрожащему голоску. Должно быть, излишняя вежливость и строгое соблюдение этикета при любых обстоятельствах особенно присуще эльфам.       – Ну! Так и будем стоять на месте? – крикнула Миэли, явно уставшая от этих нудных разговоров. – Давайте, нужно спешить, если мы хотим попробовать все! Тини, бежим!       Эльфийка, глянув на брата и получив его одобрение, помчалась вслед за убегающими Миэли и Лили.       – Она немного стесняется. – шепнул на ухо Палладиум, когда Кассиопея поднялась. – Она очень любит человеческий мир, и этот фестиваль – первое для нее людское мероприятие.       – Думаю, с такими компаньонами, как Миэли и Лили, она сможет расслабиться и стать собой.       – И сейчас… нам в самом деле стоит поспешить. Не хватало еще потерять наших детей в толпе. – позабыв о предыдущих неловкостях, Палладиум предложил свой локоть для сопровождения Кэс.       – Да уж… Детский сад на выгуле… – вздохнула Антарес, приняв руку эльфа. – Флора, дорогая!       Фея цветов, немного взволнованная происходящим, недоуменно глянула на руку Кассиопеи.       – Хватай меня за руку! Так мы точно не потеряемся!       Не успела Флора что-то ответить, как Кэс сама ее схватила. И линфейка, все же отпустив былые переживания насчет младшей сестры, охотно пошла за своим профессором и подругой, чей дуэт она никак не ожидала увидеть. Некий нежный трепет ощутила внутри себя фея цветов, и на ее лице невольно отобразилась чистосердечная улыбка.       Как и подобает взрослым, Кэс, Палладиум и Флора удовлетворяли все пожелания своих деток.       Первым делом, под предводительством Миэли, все двинулись в столичные сады, где устраивали цветочное шоу. Местные жители баловались магией цветов и растений, показывая гостям праздника чудеса Природы. В саду также собрались многие художники и фотографы, и теперь у Кассиопеи появилась очень важная для сердца фотография.       Затем Миэли уговорила Флору продемонстрировать и свои навыки владения магией. По началу фея цветов отмахивалась, так как сильно стеснялась, но подбадривающие слова Палладиума положительно повлияли на ее настрой. Слившись с другими линфейцами, Флора показывала самые красивые магические потоки из лепестков роз, превращая их в самые настоящие фейерверки.       После выступления сестры, Миэли не переставала ее нахваливать, довольными глазами наблюдая за пораженными Лили и Тиниэль.       За следующую остановку отвечала девушка-барс. Сокровищ, по ее мнению, было маловато, но заимев новых друзей, Лили захотелось посоревноваться. Вот и повела всю компанию в тир.       Миэли была хороша. С помощью пистолета, выстреливающего магическими шарами, она сбила почти все движущиеся цели, заслуженно выиграв приз средней категории – музыкальную шкатулку.       Следующей стала Лили. Не умея пользоваться пистолетом, она, не растеряв дух азарта, действовала по наитию, особо даже не прицеливаясь. И каким-то чудесным образом, девушке-барсу удалось практически догнать Миэли, не добрав до нее пару баллов. Еще одно сокровище – колба с розой внутри – было у нее в кармане.       После Лили очередь дошла до Тиниэль. Но девочка, не имевшая никакого опыта в стрельбе, не набрала даже минимального порога. Было видно, как ей хотелось поучаствовать, но в то же время сильно боялась, но она все же попробовала. Тиниэль не пыталась показывать досаду, но, понятное дело, получалось у нее плохо. Тогда Миэли сыграла еще разок, побив при этом свой же рекорд. Так, она выиграла для Тиниэль такую же шкатулку, как у нее.       Старшие думали, что на этом развлечении все, как младшие уговорили и их поучаствовать в тире. Милая Флора отказалась сразу же и оставалась непреступной, а вот Палладиум не смог совладать с щенячьими глазами своей младшей сестры. А чтобы был хоть какой-то интерес (не ради игрушки), эльф смог привлечь и Кассиопею.       Хитрость в глазах Алгара сразу показалась Антарес подозрительной. Не помнила она, чтобы он при ней когда-нибудь использовал огнестрельное оружие. Однако, как подумала про себя, она точно не удивиться тому, что Палладиум умел и с таким оружием обращаться.       Так и вышло.       Со своей скоростью и точностью Кассиопея была уверена на сто процентов, что все-таки победит Палладиума. В разгар дуэли, боковым зрением она увидела, как эльф источал самую что ни на есть убийственную ауру: Алгар был сосредоточен и хладнокровен, как на войне. Кэс поняла, что не стоит ни поддаваться сопернику, ни стрелять в полсилы. Тогда-то и разгорелось жаркое зрелище, привлекшее к тиру множество прохожих.       Прозвенел сигнал-звонок об окончании финального раунда. Запыхавшиеся, Палладиум и Кассиопея откинули свои пистолеты, пытаясь привести дыхание в норму. Публика разразилась шокированными овациями, когда увидела результат: ничья. Оба набрали одинаковое количество баллов.       Хозяин тира принял справедливое решение: поскольку эти двое развлекли людей и его самого, то и приз получат оба. В итоге, Кэс и Палладиум забрали огромного плюшевого белоснежного криоса с нереально милой мордой. С помощью магии, которую применил тот же хозяин тира, игрушка скопировалась дважды, и каждая из младших девочек получила по подарку.       Сыграв еще в несколько игр, уставшие и голодные, все поспешили на главную площадь, где раскинулись самые вкусные лавки. И самое первое, что было куплено, это те самые розовые булочки, о которых так рьяно рассказывала Миэли, убеждая Тиниэль, что та лучше ничего в жизни еще не пробовала.       Вряд ли на обеденном столе знатной эльфийской семьи не бывает сладостей, думала Кэс, но потом Палладиум пояснил, что на самом деле во вкусностях младшую Алгар ограничивают. Глупые принципы «идеальности», такие типичные для семей аристократов.       «Уверена, глава Алгар не только в сладостях ограничивает своих детей», – наблюдая за тем, как малышка Тиниэль с величайшем удовольствием в три укуса съела целую булку, подумала Кассиопея. В ее голове по чуть-чуть начал выстраиваться образ отца Палладиума и Тиниэль. В не самом положительном ключе.       – Тини! – обратилась Миэли к эльфийке, которая слизывала с пальцев остатки крема. – Ну, скажи, что я права!       – Эта сладость – одна из самых вкусных из того, что я когда-либо пробовала! – согласилась Тиниэль, улыбнувшись широкой блистательной улыбкой. Такой невинной, свободной и настоящей.       Дальше – больше. От булочек пошли за мясными сэндвичами, которых так жаждала Лили. От мяса – к овощным шашлычкам. От овощей – опять к сладостям.       Когда каждый из компании взял себе, что хотел бы съесть, а также закупившись заранее едой для предстоящего вечернего пикника при разжигании костра Победы, все расселись за одним столиком, отдыхая и наслаждаясь атмосферой.       Миэли продолжала рассказывать о человеческой жизни на Линфее Тиниэль, что она слушала как самую настоящую сказку. Лили тоже подключалась, вспоминая что-то из «алькоравских» историй. Палладиум и Флора заобщались друг с другом, обсуждая скорую учебу в Алфее.       Кассиопея же изредка включалась в разговор, но в основном просто сидела, попивая какой-то лимонад и наблюдая за жизнью площади.       В центре возвышалась украшенная аркой небольшая сцена, где менестрели играли задорные мелодии – то стремительные, как скачущий конь, то плавные, как речной поток.       Под звуки лютни, барабанов и свирелей смеялись и развлекались люди. Их смех, аплодисменты, перекличка голосов сливались в единый гул – радостный, неумолчный, всепоглощающий.       По краям площади также было густо и весело. У одного стола дети и взрослые с азартом метали кольца на призы; у другого – состязались в силе местные мужики, поднимая гири или перетягивая канат. Где-то звенели монеты в игре на ловкость, где-то раздавался восторженный визг.       Но главное – повсюду были рыцари Антарес, благодаря которым сей торжество вообще стало возможным.       Они, в праздничных накидках, с лентами на рукоятях мечей, с улыбками на обветренных лицах ходили среди людей, принимали поклоны, включаясь в любимые всеми развлечения.       Внезапно, словно по незримому сигналу, музыка сменила ритм. Барабаны забили чаще, лютни зазвенели громче, а свирели вывели пронзительную, зовущую мелодию. И тогда, будто волна, подхватившая всех разом, люди на площади начали танцевать.       Сначала робко, будто пробуя почву: кто-то притоптывал в такт, кто-то кружил ребенка, подхватив его за руки. Но уже через миг площадь превратилась в море движения. Пары срывались с мест – дамы с раскрасневшимися лицами, кавалеры с сияющими глазами – и пускались в пляс, смеясь, перекликаясь, следуя за музыкой. Дети носились между взрослыми, подражая их движениям.       Рыцари Антарес тоже не устояли. Один, сбросив плащ и орудие, шагнул в круг, другой подхватил девушку за руку, и вот уже несколько пар ведут радостный танец, где каждый шаг – признание в благодарности, каждый поворот – как знак единства.       Музыка лилась, переливаясь, то замедляясь в плавном кружении, то взрываясь стремительной дробью. Флаги над головами колыхались в такт, тени скользили по камням площади, а воздух наполнялся запахом истинного счастья – густым, пьянящим, как лучшее вино.       Кто-то пел, не зная слов, просто следуя за мелодией. Кто-то хлопал в ладоши, задавая новый ритм. Кто-то, устав, отходил в сторонку, но тут же возвращался в общий круг.       И в этом танце, в этом общем порыве, не было ни сословий, ни рангов – только люди. Люди, которые не заслуживают всех тех ужасов, что творятся в Магической Вселенной.       Не закончив с трапезой, Миэли, завидев такой масштаб веселья, вскочила со своего места и, ничего не спрашивая, взяла Тиниэль за руку и понеслась вместе с ней в самый центр танца. Прошло несколько минут, как девочки уже закружились с другими детьми, сообразив свой личный маленький круг.       Флора, как ответственная старшая сестра, поднялась со своего места и нырнула за младшими, боясь потерять их из виду. И стоило фее цветов оказаться в волне радующихся людей, ее вовлекла в танец, как стало ясно по крепким объятиям, подруга-линфейка.       Вчетвером, вместе с Миэли и Тиниэль, девушки кружились в хороводе, к которому иногда подключались и другие горожанки.       Лили, с блестящими глазами, металась из стороны в сторону, точно загоревшись общим танцевальным настроем. Затем ее звериный взгляд зацепился за Кассиопею, тихо сидевшей с краю, с неким умиротворением смотря на танцующих.       – Госпожа! – девушка-барс резко появляется перед Кэс, из-за чего та чуть ли не выронила стакан с напитком. – Айда танцевать!       Глаза младшей Антарес расширились в испуге.       – Нет. Я предпочту посидеть здесь и…       – Командир! Вот Вы где!       Не успев придумать оправдание для своей горничной, как с боку Кэс услышала голос рыцарей Антарес. Два улыбающихся молодых парня из ее отряда, хорошенько подвыпивших, встали по обе стороны от своего командира. По спине Кассиопеи прошелся холодок, ознаменовавший о чем-то явно плохом.       – Сегодня же праздник! – проголосил один из рыцарей, улыбаясь до ушей. – А Вы, как наш начальник, как наша прелестная всемогущая госпожа, прячетесь в углу?       – Так не пойдет! Нельзя стоять в стороне! – с энтузиазмом продолжил другой, и через пару секунд парни подхватили Антарес за руки и решительно повели к центру площади.       – За честь отряда, командир!       Последнее, что увидела Кассиопея перед тем, как слиться с танцующими, были смеющиеся Палладиум и Лили, точно не желавшие ей помочь.       Вокруг раздались одобрительные крики. Другие рыцари семьи, а также местные жители, заметив важную персону, в унисон заулюлюкали, подхватив клич:       – Да здравствует командир! Да здравствует Антарес!       Музыка зазвучала по-новому: бойко, задорно, с дробью барабанов и переливами свирелей.       Кассиопея оказалась в самом центре круга, ловя на себе множество счастливых взглядов.       Сначала она стояла неподвижно, чуть покраснев, с выражением жуткой растерянности на лице.       – Просто повторяйте за нами, – утешительно прошептал один из рыцарей, утащивший ее в танец.       Но Кэс, словно окаменев, продолжала бегать глазами, ища способ сбежать. Но ее рыцари, настаивавшие на танце с ними, не позволяли ей уйти.       Нежданно, некто взял ее за руку, очень осторожно, будто боясь причинить даже малость боли.       Вздрогнув, Кассиопея перевела взгляд на свою руку, а потом ее глаза встретились с волнующимся взглядом малышки Тиниэль.       – Вам тоже следует повеселиться, леди Кассиопея. – тихо, но так, чтобы Антарес услышала, произнесла эльфийка, взяв девушку за вторую руку. – Думаю, этого желают и Ваши товарищи. Чтобы Вы отдохнули, как и все. Вы ведь тоже этого заслуживаете!       Тиниэль смолкла, чтобы Кассиопея прониклась музыкой, а затем сделала первый шаг в сторону, а затем в другую. Чуть покачиваясь, эльфийка начала ввести в танце, неспеша, размеренно, чтобы ее партнерша привыкла к ритму, не боясь отдаться ему.       Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Кассиопея сосредоточилась. Она начала повторять за Тиниэль, кружась вместе с ней, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. По началу Кэс казалось все максимально нелепым и неловким. Танцевать вальс она умеет с юных лет. Потому что его обязаны знать все знатные леди. Но танцевала ли Кассиопея когда-нибудь просто так? Когда движения рождаются не этикетом или правилами, а собственным сердцем?       Постепенно движения становились увереннее. Она следила за Тиниэль, поглядывала на своих рыцарей, танцующих рядом, копируя их синхронные шаги, плавные повороты, стараясь не отставать. А потом… под звонкий смех своей маленькой партнерши, Кассиопея начала чувствовать ритм. Он проникал в кровь, разгонял застывшую в жилах сдержанность и внутренний огонь. Ее плечи расслабились, спина выпрямилась не по стойке «смирно», а с новой, свободной осанкой.       И вот она уже не просто повторяла – Кэс танцевала.       – Ну что, командир? – вдруг обратился к Антарес один из рыцарей, который увел ее танцевать. – У Вас хорошо получается! Не так уж страшно, да? Иногда нужно расслабиться и…       Рыцарь, не договаривая свою фразу, замирает на месте с удивленным лицом. Тогда он подумал, что то, что он увидел, ему лишь показалось. Но…       Нет.       Командир смеялась. Смеялась так, что ее смех стал единым целым с музыкой. Она кружилась вместе с эльфийкой, делала сложные па, которые еще минуту назад казались для нее непостижимыми. Ветер играл прядями ее черных волос, выбившимися из-под завязанного хвоста, синий плащ развевался за ее спиной, как знамя.       Рыцарь больше не смел тревожить своего командира. Он мог лишь ликовать с остальными. Было приятно видеть Кассиопею Антарес, дочь своего отца, вечно строгую и невозмутимую, в этом танцевальном вихре. И сейчас она была просто частью праздника, частью своего отряда, частью этого мгновения.       – Как здорово, да? Госпожа… она такая! Такая живая сейчас! Как же такого не хватает порой. – Лили, с трепещущим сердцем, не упускавшая свою хозяйку из виду, задергала рядом сидящего Палладиума за руку. – Иногда нужно просто позволить себе быть не командиром, а просто человеком, так ведь?       Девушка-барс говорила быстро, захлебываясь словами. Она повернула голову к Палладиуму, готовая рассыпаться новыми порывами счастья за свою госпожу, но вдруг замерла.       Лили показалось, что прямо сейчас для Палладиума не существовало ничего вокруг кроме Кассиопеи.       Он смотрел только на нее, и в этом взгляде было все: нежность, почти трепетная; восхищение, глубокое и искреннее. Сердце Лили съежилось от вмиг нахлынувшей грусти, когда она разглядела в глазах эльфа боль. Тихую, затаенную боль оттого, что Кассиопея так редко позволяет себе просто быть женщиной, обычным человеком.       Он смотрел на нее так, будто видел не командира отряда, не леди с безупречной выправкой и холодным взглядом, а ту, что скрывалась за этой броней: прекрасную девушку в своей уязвимости.       Лили замолчала. Потом перевела взгляд на танцующих, а затем обратно на Палладиума. На ее лице заискрилась хитрая улыбка.       – А мы так и будем стоять, что ли? – в этот раз Алгар услышал голос Лили, впервые отвлекшись от лицезрения танца. – Давайте разделим радость со всеми!       – Почему бы и нет? – с легкой неуверенностью соглашается Палладиум, протянув руку Лили.       И вдвоем они резко вливаются в толпу, растворяясь в общих ликованиях, звуках инструментов и смехе фестиваля.       С каждым поворотом, Лили, что немало удивило эльфа, поскольку горничная взяла на себя главенство в их дуэте, протесывалась сквозь танцующие пары и гремящие хороводы. С кошачьей грацией и пластикой, она уворачивалась от каких-либо возможных столкновений, проникая в самый центр. Палладиум и не понял сразу, как они оказались рядом с Кассиопеей и Тиниэль.       Младшая Алгар, завидев брата, сразу взяла его за руку, другой рукой продолжая держать Кэс.       Палладиум и Лили предстали перед глазами Кассиопеи слишком неожиданно, из-за чего она на пару секунд вернула свое обычное выражение лица, потеряв с таким трудом найденный ритм.       Горничная, как быстро появилась, так же быстро растворилась в толпе. Кажется, она ответила на приглашение потанцевать одного из знакомых рыцарей.       А Алгар остался, покрасневший и чуть запыхавшийся. Тогда Тиниэль пришлось помогать и своему брату. Заставив Палладиума и Кассиопею взяться свободными руками, девочка, сделав вид, что сейчас начнет очередные вращения по кругу, резко отдернула свои руки. Затем забежала за спину брата, толкнув его ближе к Кэс, тем самым оба оказались в паре друг с другом.       – Смена партнера! – ехидно сказала напоследок Тиниэль, ускакав в сторону показавшихся Миэли и Флоры.       Кассиопея, еще недавно сопротивлявшаяся веселью, теперь стояла напротив Палладиума, его рука мягко лежала на ее талии, а ее ладонь – в его ладони.       Они начали двигаться осторожно, словно пробуя такой новый для них обоих парный танец.       Краснота смущения с щек эльфа со временем исчезла, и вот он, собранный и элегантный, ввел Кассиопею. Ритм барабанов, хлопки и возгласы вокруг – все подхватило их, как река, и понесло вперед, в водоворот общего веселья.       Танцевали легко, непринужденно, не отрывая глаз друг от друга, то кружась в общем кругу, то отступая в сторону.       И они даже не подозревали о том, что думали об одном и том же в этот чудесный миг: каждый видел свободную и по-настоящему живую версию друг друга. Тревога, сжимавшая сердце, отступила, сменившись тихой радостью.       Здесь и сейчас, для Кассиопея и Палладиума этот фестиваль стал уже чем-то большим, чем просто шумное веселье, больше, чем благодарность. Это был момент, когда доспехи, оружия и долг остались где-то далеко.       То был момент, который уже завтра будет отложен в глубины сознания. Праздник не может длиться вечно.       Но пока мир кажется чуточку светлей, чем обычно, почему бы не позволить душе пуститься в пляс?       Через пару мелодий инструменты начали стихать. Случилось это по просьбе одного из организаторов, которому пришлось прервать сей прекрасный момент, чтобы сообщить о скором поджигании костра Победы. Всех рыцарей, гостей фестиваля и местных попросили в течение получаса пребыть на расстилающуюся равнину, усаженную деревьями вишни, находящуюся прямо под замком.       Люди, нисколько не расстроившись, начали расходиться и двигаться в сторону королевского замка, продолжая петь и пританцовывать.       – Хорошо вот так потанцевать, да, командир?       Кассиопея пришлось отпрянуть от Палладиума, не спешившего ее отпускать после завершения танца. К ним подошло несколько рыцарей Антарес, раскрасневшихся от алкоголя и продолжительных хороводов, с искрящимися глазами и довольными улыбками.       Рядышком с ними стояла Лили, продолжавшая заразительно хохотать и активно вилять хвостом. Кажется, немного сладкого вина она все же выпила.       – Надеемся увидеть Вас у костра! – бросил напоследок один из воинов, вяло отдав честь.       – Пообещайте еще один танец! – прокричал другой, и вскоре вся компания рыцарей покинула площадь.       Ничего не ответив своим товарищам, Кассиопея провожала их взглядом, и когда те скрылись вдалеке улицы, девушка облегченно выдохнула, схватившись двумя руками за поясницу, чуть сгорбившись вперед.       – Если еще раз они посмеют вот так меня утащить, устрою им самую адскую тренировку, о которой они даже мечтать не могли. – оскалившись, пробурчала Кэс себе под нос. На ее лице горело жуткое выражение, но оно лишь вызвало усмешку со стороны Палладиума.       – Зато было весело, правда? – с толикой нежности произнес эльф, перекрывая появившуюся злобную ауру вокруг Антарес. – Вы были…       – Вы были просто великолепны! Небывало красивы! Горячи и свободны! – вмешалась с нетерпением Лили, вертясь вокруг парочки, энергично махая руками. – Не могла Вами налюбоваться, моя госпожа!       К этому моменту подошли Флора, Миэли и Тиниэль. Такие же умотавшиеся, но удовлетворенные. Даже старшая фея цветов, до этого скромная и безучастная во всех активностях, кажется, была очень рада разделить моменты счастья в танце, на несколько минут отпустив ответственность за младших. А последние, как и подобает детям, выражали готовность к следующему мероприятию: силы у них хоть отбавляй.       Плечи Кэс расслабились, спина выпрямилась, морщинки на лице сгладились, уголки губ невольно приподнялись.       – Что ж… Признаюсь. Мне понравилось.       – Дальше – больше! – вклинилась Миэли, подпрыгнув на месте, подняв вверх кулачки. – Вы же готовы и дальше веселиться? Бежим!       Как и до этого, девочка рванула вперед, схватив под руки Тиниэль и Лили.       – Чему-чему, но я завидую беззаботности своей сестры. – устало произнесла Флора и, глянув на Палладиума с Кэс, поспешила за детьми.       С каждой секундой людей становилось все меньше, музыка удалялась вместе с ними. Небо уже давно окрасилось в ярко-оранжевый цвет, и последние лучи Солнца будто приглашали на самую торжественную часть праздника.       – Я за эти два дня натанцевалась настолько, что на всю жизнь, наверное, уже хватит. Аж затошнило слегка… – вымученно сказала Кассиопея, оперившись рукой о плечо Палладиуму.       Через секунду перед глазами Кэс заблестел маленький узкий бутылек с зеленоватой жидкостью внутри.       Девушка глянула на Палладиума, ехидно улыбнувшегося.       – Я предполагал нечто подобное и заранее подготовил несколько зелий на разные случаи. Если что, от похмелья тоже имеется.       Ухмыльнувшись, Антарес взяла бутылек и выпила залпом, чуть поморщившись от горького травяного вкуса. Затем Палладиум оттопырил свой локоть, приглашая Кассиопею, наконец, присоединиться к остальным и насладиться праздничным вечером. Ни капли не колеблясь, Кэс приняла его руку.

***

      Равнина, усаженная сакурой, в сумерках казалась зачарованным краем. Ветви деревьев, усыпанные нежными розовыми цветами, склонялись над землей, словно кружевные арки, сотканные самим летом. Легкий ветерок подхватывал лепестки и кружил их в медленном танце – они падали, будто розовые снежинки, укрывая траву тонким ароматным ковром.       В самом центре пылал костер Победы – высокий, жаркий, торжественный. Его пламя взмывало к небу, рассыпая золотые искры, которые на мгновение зависали в воздухе, прежде чем раствориться в наступающей ночи. Огонь отбрасывал дрожащие блики на лица гостей, придавая им загадочный, почти сказочный облик.       Вокруг костра расстелили пледы, и гости праздника устроили подобие пикника, распивая напитки и вкушая вкусности местной кухни.       Одни сидели, поджав ноги, и тихо беседовали и любовались видами: как тени сакур переплетались с отблесками пламени, как лепестки кружились над костром, на миг вспыхивая в его свете. Кто-то задумчиво смотрел вдаль, погрузившись в воспоминания, кто-то слушал старинные баллады, тихо напевая менестрели.       Другие же, не в силах усидеть на месте, как и ранее на площади, выходили в круг у самого огня. Они танцевали парами и в хороводе, смеясь и перекликаясь. Ритм задавали те же барабаны и флейты – музыка лилась плавно, то затихая, то разгораясь с новой силой, как само пламя.       Рыцари Антарес не стеснялись приглашать юных леди, вовлекая их в хороводы. Дети, не думавшие о сне, продолжали кружиться вместе с взрослыми, попутно умудряясь играть в догонялки и с лепестки сакуры, пытаясь поймать их.       Кассиопея и Палладиум сидели на пледе, вдали от костра, под одиночно стоящим деревом. Иногда в глаза бросались силуэты Флоры, Лили и детей, устремившихся прямиком к костру, чтобы поймать последние праздничные танцевальные волны.       К счастью Кэс, ей удалось избежать очередного предложения потанцевать. Все-таки, сегодня и в самом деле она поставила рекорд, если брать в учет вчерашние бал. Хотелось банального: просто посидеть и отдохнуть, ни о чем не думать, без лишних телодвижений.       Флора тоже изъявила желание остаться, но почему-то все равно ушла резвиться с младшими. Кассиопея не понимала, ведь видела, как фея цветов устала, а следить за детьми можно и с расстояния. Смахнув все на чрезвычайную ответственность за младшую сестру, Кэс сама решила воспользоваться случаем и скинуть со своих плеч этот груз. Но в голове не утихало: обязательно надо будет отблагодарить Флору.       Палладиум же остался рядом, дабы не бросать Антарес в одиночестве. Хоть она его и любила, но эльф, будучи джентльменом, не мог оставить даму наедине в такой свободный от всех правил праздник. Да и признаться, Алгару самому хотелось ощутить каждой клеточкой своего тела это спокойствие.       Так, они сидели вдвоем, попивая одуванчиковое вино и наблюдая за жаром фестиваля.       Кассиопею разморило быстро. Она не любитель распивать алкогольные напитки, но гордость местных виноделов не оставила ее равнодушной. Кэс совсем не заметила, как выпила три бокала, а Палладиум, сидящий под боком, и вовсе опьянел. Лицо и длинные уши изрядно покраснели, глаза было трудно удержать открытыми, а из губ эльфа лилось пьяное веселое бормотание, которое девушка никак не могла расслышать.       Глянув на пустые стаканы возле ног эльфа, Кассиопея невольно рассмеялась, поняв, что такого Алгара она видела впервые. И либо одуванчиковое вино достаточно высокоградусное, либо же Палладиум быстро напивался. По крайней мере, так казалось не менее опьяневшей Кэс, которая не отдавала отчет своим действиям и уже в наглую опрокинула голову на эльфийское плечо.       – И все же я не жалею, что решила «выгулять» Лили. – тихо-тихо произносит Антарес, зевнув и потерев один глаз. – И себя «выгуляла» заодно. Хорошо вот так вот… иногда веселиться. Хотя ноги жутко болят, конечно.       – Такие дни тоже необходимы. – ответил Палладиум, икнув. – Снять все маски, влиться в счастливую толпу, перенять ее задор. Прогуляться по улицам, усыпанным цветами. Насладиться деликатесами и сладкими напитками. Поиграть вместе с близкими и радоваться их улыбкам. А потом… сидеть на поляне и слышать запах костра. Слышать несмолкающие песни и смех. И упиваться этим коротким временем, которое было нам всем отведено. Потанцуем?       Кэс резко подняла голову, скептически глянув на невозмутимого Палладиума. Под строгим взглядом девушки Алгар громко рассмеялся.       Она не больно стукает его по плечу кулаком, рассмеявшись с ним в унисон.       Оставив эльфа без ответа на его шутку, Кассиопея, сделав глоток, вновь устремилась в сторону костра, где засмотрелась на играющихся Тиниэль и Миэли.       – Ваша сестренка невероятно милая. Она меня спасла во время танца на площади. Если бы не она, то я так бы стояла, как вкопанная. Но мне показалось, что при знакомстве она меня испугалась.       – Все совсем не так. – голос Палладиума был мягок и грустен. – Если честно… Она тоже любит Вас. Как героиню.       – Наверное, многие дети именно так смотрят на нас, рыцарей Антарес. – хмыкнула Кэс, придерживая свою голову рукой. – Герои, которые победят зло, благодаря которым воцариться мир. И видя лица этих детей, ты безмолвно обещаешь им победить. И тогда у нас не остается другого выбора.       Палладиум не сводил глаз с сестры. Девочки, сердце которой стремится к свободе от статусов. И сейчас она по-настоящему свободна. Всего на один день, но старший Алгар был уверен: этот день Тиниэль никогда не забудет.       И то, что этот день стал доступен для молодой Эльфийки из древнего рода, заслуга семьи Антарес. И не только потому, что они однажды отвоевали Линфею.       – Знаете. Днем она не испугалась Вас. Для нее казалось странным просто подойти и поздороваться, как это сделала Миэли. Для нее Вы – не просто героиня. А символ перемен. Тини Вас уважает, и если боится, то только пересечь границы дозволенного по отношению к Вам. Однако, сегодня, думаю, она поняла, что никаких границ вовсе нет. И рядом с Вами она смогла позволить себе… быть собой. Вы даже представить себе не можете, Кассиопея, насколько Для Тиниэль… и для меня это важно. Для нас, эльфов из рода Алгар, трудно переступить грань. Вообще-то, Тиниэль не отпускали на Линфею. Можно сказать, я украл ее. Но я безумно хочу показать ей этот мир. Мир безграничного веселья, который ей не достался только потому, что…       Палладиум запнулся. Мысли запутались, в горле пересохло, а в груди неприятно заныло. Рука напряглась, чересчур сильно сжав бокал с вином.       Эльф начал зажмуриваться, тереть переносицу, пытался собраться с мыслями.       – … родилась в семье Алгар. – смог закончить он, после чего опустошил бокал в два глотка. – Каждое слово взвешено, каждый шаг рассчитан… Никому из нас не позволено просто… быть. А я, как наследник и старший брат, не могу оставить это. И я… поэтому я…       Палладиум не договаривает.       Голова Кассиопеи вновь оказывается на его напряженном плече, из-за чего эльф застывает, боясь лишний раз вздохнуть или пошевелиться.       Теплое дыхание Кассиопеи едва ощутимо касалось его плеча, а тихое сопение говорило о том, что она, вопреки серьезности момента, просто… уснула.       Эльф осторожно повернул голову. Лицо Кэс в отблесках костра выглядело удивительно беззащитным. Ресницы трепетали, губы чуть приоткрылись, прядь темных волос упала на щеку.       Напряжение, сковывавшее грудь Палладиума, начало понемногу отпускать. Он осторожно опустил бокал на плед, стараясь не издать ни звука, и чуть расслабил плечи, позволяя себе принять более удобное положение.       А вдалеке продолжали звучать музыка и смех. Тиниэль, вместе с Миэли, Флорой и Лили танцевали, их силуэты мелькали между деревьями, а лепестки кружились вокруг, как рой розовых светлячков.       «Она смеется. По-настоящему. Без оглядки на правила, без страха сделать что-то не так.»       Кассиопея во сне чуть пошевелилась. Палладиум замер на мгновение, а затем, преодолев внутреннюю скованность, осторожно приподнял руку и невесомо, почти благоговейно, поправил прядь ее волос, убрав ее за ухо. Большего позволить он себе не мог.       – Спасибо. – прошептал он так тихо, что звук растворился в треске костра и отдаленных звуках праздника. – Если бы не Антарес… Я бы ни за что не решился на задуманное.       Вся краснота с лица эльфа вмиг пропала, словно он в момент протрезвел. Вместо пьяной неловкости в его глазах горела самая настоящая серьезность. Если бы кто увидел выражение лица Палладиума в данный момент, то и на метр не подошел бы к нему близко: вокруг эльфа витала опасная аура. Аура, которая даже близким незнакома.       «Отступать некуда. Как и Вы, я стану символом перемен. Не только для сестры, но и для всего эльфийского народа».

***

      Посиделки у костра Кассиопея помнила очень смутно. Одуванчиковое вино – хорошее пойло, как выразились рыцари Антарес на следующий день, когда настала пора возвращаться домой, а сил никаких не было. И сама Кэс это подтвердила: голова болела жутко, все тело – ватное. Спасло лишь зелье Палладиума, любезно предоставленное на утро.       Альтаир, пропустивший большую часть праздника, выпытывал у Кассиопеи все подробности ее прогулки с Алгаром, но девушка уходила от темы. А рассказы Лили не оставили Альта удовлетворенным: все, о чем были истории девушки-барса, это о ее сокровищах и о потрясающем времяпровождении с линфейками и младшей сестрой Палладиума.       Так или иначе, празднество на Линфее подошло к концу.       Королева Рэйчел и принцесса Кристалл лично провожали всех рыцарей, пожав каждому руку и даровав благословление цветов, не забыв в очередной раз поблагодарить их за отвагу и защиту.       И пока рыцари погружались в космолеты, Кассиопея прощалась с четой Алгар.       Что странно: Палладиум выглядел бодрячком (когда как ей казалось, что он выпил намного больше нее, и даже зелье не совсем «вылечило» ее от похмелья»), да и молчалив был слишком. Зато Тиниэль сияла как яркая звездочка, сменив осторожность на яркое дружелюбие.       – Надеюсь, мы еще с Вами увидимся, мисс Алгар. – Кэс присела на одно колено рядом с Тини, слегка потрепав ту по светлым волосам.       – Может быть, Вы захотите посетить Эльфию? – спросила эльфийка у Антарес, но при этом поглядывая на брата. – Если, конечно же, у Вас не будет никаких дел.       – Когда-нибудь обязательно я получу приглашение от Вашего брата и приеду к Вам в гости. – Палладиум кашлянул, а Кэс слегка рассмеялась.       – А еще! Вот! – девочка заметила, как Кассиопея уже хотела подняться, и машинально дернула ее за руку, а потом материализовала в своих ладонях черную тесемку, украшенную орнаментом из бело-голубых нитей. – Хочу сделать Вам подарок! На удачу!       Не ожидая такого, Кэс ненадолго застопорилась, но потом призвала свой меч, повязав подарок Тиниэль на рукоять меча. Немного подумав, девушка отвязала свою ленту с символами семьи Антарес, повидавшую немало битв.       – Тогда возьмите, пожалуйста, эту ленту в знак моей Вам признательности.       Неуверенная, Тиниэль все же приняла ответный подарок. Не придав значения этой боязливости, Кассиопея, подумав, что это очень важно в данный момент, обняла эльфийку.       Пару секунд Тиниэль просто смотрела вперед с ошеломленными глазами, но потом стиснула Кэс крепко-крепко.       – Кэсси! Пора отправляться! Все уже готовы! – послышался голос герцогини, и младшей Антарес пришлось прервать объятия.       – До новых встреч, Кассиопея. – Палладиум помог подняться девушке, после чего сразу последовал поцелуй в руку. – К слову, через неделю я собираюсь посетить Иригил. Не хотели бы полететь со мной?       – У меня нет причин Вам отказывать. Буду ждать от Вас письма.       И Кассиопея, покинув эльфов, присоединилась к своим на корабль. Рядом сразу же подсели Лили и Альтаир. Первая все вспоминала прошедший праздник, уже грезя о будущих путешествиях, а второй же все старался узнать у сестры, как та провела вечер.       Из-за приставучести брата в голове Кэс была лишь одна мысль: поскорее бы состоялась поездка на Иригил, лишь бы не слышать голос Альта.       Герои праздника возвращались домой. Линфейцы еще несколько дней будут пребывать в праздничном настроении и вспоминать костер Победы, зажегший не только сердца, но и саму Жизнь.       Будучи дома, Кассиопея, в ожидании письма от Палладиума, с тревогой в душе вспоминала прошедшие два дня на Линфее. Она все думала, почему вместо полученных счастливых моментов в голове возникала лишь пустота? Почему создавалось такое ощущение, что этот праздник, прогулка с друзьями, танцы на площади и пикник у костра ей лишь приснились? От чего сердце было не на месте?       Ответы на эти вопросы пришли по истечении недели после возвращения на Алькор. В день, когда Палладиум прислал долгожданное Кэс письмо об Иригиле.       Никто не смог ответить на это письмо.       Даркар очень вовремя решил напомнить Антарес, что для их семьи праздники возможны только во снах.