Лепестки гибискуса

Главный зал поместья оказался намного прохладнее, чем ожидалось в такую погоду. Но после уличной жары любое закрытое от солнечных лучей пространство покажется намного прохладнее, чем есть на самом деле. К спине противно прилипла ткань рубашки, от чего Цуань поморщился. В поместье звенела тишина, но именно этого он ждал всю дорогу от отеля. Оказаться в покое и гармонии, выдохнуть хоть немного. Цуань остановился возле окна и мельком глянул на Сяна, который крутился возле своего друга, как там его… Чжи Хуа, да. Он еле вспомнил имя паренька, и теперь в носу противно защипало от того, что глазам Цуаня пришлось наблюдать. “Вы посмотрите, улыбается, смеется, веселится…” — ноздри Цуаня раздулись от резкого выдоха, а плечи сковало от напряжения. Зажатые в ладони пачка сигарет и зажигалка скрипнули друг о друга, глаза сузились опасно в подглядывании за веселым Сяном. Что-то скреблось в груди, кусало маленькими зубками за горло и стягивало ребра корсетом. Цуань покусывал щеки изнутри, тяжело выдыхая, и наблюдал за своим телохранителем и его дружком, вид которых вызывал необыкновенные желания. Например, застрелить Чжи Хуа… И Цуань проводил парочку взглядом, скривив губы от их разговоров, которые не мог услышать. Вот так значит. Им весело, а он должен сидеть тут в одиночестве. “Словно я шутка какая-то, да?..” — Цуань на секунду завис. С одной стороны, ему хотелось покоя и одиночества, чтобы от него все отстали и он смог побыть наедине со своими мыслями… А с другой, его рвало изнутри непреодолимое желание догнать сейчас же Чэнь Сяна, приказным тоном потребовать побыть с ним, поехать в город и просто побродить по шумным и таким нелюбимым магазинам. Без Чжи Хуа! Но почему? Почему ему это нужно? Ах, он видимо сам по себе любит всё так контролировать… И с тяжелым вздохом он опустился на деревянный подиум посреди общего зала и оперся спиной о твердую скамью. Сигареты помял, ну как так… Пальцы подрагивали, не давая достать сигарету с первого раза. Он неопытно зажал её между губами, ощутив легкий ментоловый привкус на фильтре. Тысячу раз отец говорил не начинать курить… И звук колесика зажигалки оказался таким громким в тишине поместья. Цуань слишком сильно втянул в легкие сигаретный дым, сразу же закашлявшись до слез, и болезненно поморщился. Сдавленные от спазма легкие отвлекли его от посторонних мыслей и образа отца. Он вернулся к наблюдению за Сяном, который слишком подозрительно мило улыбался своему другу. Сердце ощущалось подушечкой для иголок. Тошнотворное чувство несправедливости вело за руку по самым темным коридорам мыслей, и Цуань сильно жалел, что решил остаться в поместье. Список его сожалений пополнялся с каждым шагом внутри себя, рос с каждой секундой. Спазм уже прошел, но Цуань, сгорбившись, продолжал невидяще смотреть на сигарету в собственных пальцах. Это всё какой-то зацикленный сон. Но хотя бы хорошо, что это не временная петля, и ему не надо каждый раз просыпаться в счастливом кругу семьи, собираться на занятия и потом, приезжая, видеть обугленный дом. Не чувствовать раздражающий слизистую носа запах жженого пластика, дерева и плоти. Искать среди черных обугленных руин обезображенные тела родителей, которые лежали отдельно, словно на показ. Стоять посреди незнакомых залов и смотреть, как Анхель перерезает одно горло за другим. Видеть, как пол покрывается лужами крови и запах, этот запах он не забудет никогда. А потом триада, трупы, трупы, трупы, кровь, кровь, кровь, суматошное пробуждение в холодной кровати отца и матери, а потом тот жирный ублюдок на дороге, трясущий пистолетом. И вишенка на торте ужасные вещи в адрес своей семьи, которая ничего дурного не сделала. — Ничего! Ничего! Ничего они не сделали такого! Ничего! — зашипел он, потушив сигарету о скамью. Рыжие искорки рассыпались в разные стороны, оставив после себя черный пепельный след, похожий на дыру, которую оставила Сыянь в башке того жирного ублюдка. Это была она, однозначно она, вот почему у женщин больше сноровки чем у всяких там Сянов?! Цуань протер лицо ладонями, пахнущими теперь противным сигаретным дымом, отгоняя этот тайфун мыслей, вызывающих только головную боль и непреодолимое желание наорать на всех. Особенно на одного телохранителя, который только и может, что дебильно лыбиться своему дружку с противным голосом. — Босс? Всё хорошо? — Хрипловатый голос отвлек Цуаня от этой нахальной, мерзкой, отвратительной улыбочки, и он даже не понял, кому он принадлежит. Он еще не выучил людей отца… Своих людей. И с каменным выражением лица посмотрел на вошедшего. Имя всплыло в памяти само. — А, да… Что-то произошло? — откликнулся Цуань. Перед ним стоял Шейн. Верно, Шейн. Цуань вспомнил его имя. Этот мужчина вызывал в нем лишь положительные чувства. Особенно внушающий доверие выглядел уродливый шрам на пол лица. Сразу видно, авторитет на лицо! — Всё в порядке, босс. Просто захотелось перекусить. Как вы сегодня съездили? — Тонкие губы Шейна растянулись в добродушной улыбке, отчего шрам на его лице исказился, странно дополнив её. Она теперь выглядела еще более дружелюбной, а рот стал похож на пасть лабрадора. Цуань наблюдал за тем, как Шейн подходит к стойке с термопотом, посудой и заварной лапшой. Удивительно, как накаченный мужчина может так грациозно двигаться. — Ммм… Если не считать утреннее нападение, всё в порядке. — Нападение? — Именно. Утром на меня напал незнакомец. Убить грозился. Но всё в порядке. — Цуань не отводил взгляда от Шейна, пытаясь понять, какую роль он исполнял при отце. Они виделись, шрам он помнил, но мужчина всегда был молчалив и безукоризненно вежлив. Цуань с интересом наблюдал, как тот вскрывает карманным ножичком упаковку лапши. — Главное, что вы порядке, босс. Сян постарался? — Да. — Ответ слетел с губ моментально, а ещё быстрее вонзились в сердце иглы. — Он сумел вовремя ликвидировать… Этого ублюдка. — Это очень похвально, босс! Я помню, что Чэнь Сян стреляет неважно… Но на адреналине, конечно, у многих открывается нужная чакра. “Ах, он еще стреляет неважно!..” — Цуань распахнул глаза, продолжая наблюдать за широкой спиной Шейна, и сел в максимально расслабленную позу. — Видимо, чакра всё же раскрылась. Адреналина было достаточно. — Вы же не пострадали, босс? — Шейн обернулся к нему с добродушной усмешкой. Он уже залил кипятком картонную коробочку и, скрестив руки на груди, смотрел на Цуаня Иси. — Нет. Со мной всё в порядке. — Босс, если что, я всегда могу побыть для вас телохранителем… Вам не обязательно ездить только с одним Сяном. Я хорош в ближнем бою и отлично стреляю… — Шейн говорил все эти слова с такой осторожностью и искренностью, что несложно было догадаться: он сомневается в Сяне. У него на лице это было написано. — Хорошо, Шейн, как только появится такая необходимость, я обязательно возьму тебя в пару к Чэнь Сяну. — Цуань сам опешил от себя после сказанного. Откуда в нем была такая уверенность? Эти отцовские нотки... Но слова сами сорвались с губ, которые тоже растянулись в легкой улыбке. Цуань неспешно поднялся. Он хотел уточнить еще кое-что.. — Кстати, а Чжи Хуа и Чэнь Сян?.. — Благодарю, босс, — Шейн почтительно поклонился, широко улыбаясь. — А что с ними? — Они?.. — Они? Простите, босс, я, видимо, вас не особо понимаю… — боец растерялся и неловко почесал затылок. — Будда! Они друзья или кто?! — Цуань не сдержал раздражения и выпалил это, нахмурившись, но как только увидел, что Шейн, старше него значительно, моментально вытянулся в осанке и сглотнул, почувствовал… Власть. Медовый привкус какого-то удовлетворения заполнил сознание. У него есть… Власть. — А! А-а-а! Ах, вы про это… Босс… Ну вы же знаете… Такие вещи… — Говори. — процедил Цуань сквозь сжатые от нетерпения зубы, хотя ему хотелось рассмеяться от того, как Шейн засуетился, засмущавшись, и словно большой мишка начал смешно перетаптывался с ноги на ноги. Но тревога сковала горло. — Они друзья. Конечно друзья. Сян очень любит… Девушек. От него все девушки в округе… Ну… Мечтают о нем! Говорят, что он словно айдол! А вот Чжи Хуа… Он любит… Мужчин. — Последнее Шейн так пробубнил себе под нос, что Цуань оказался в смешанных чувствах. С одной стороны, захотелось двинуть Шейна за лишнюю информацию о том, что Сяну нравятся девушки, а с другой… Рассмеяться на это “мужчин”. Но он лишь вздохнул и кивнул с улыбкой. — Спасибо за ответ, Шейн. Как ты понимаешь, это личный разговор. Я тебе доверяю, поэтому смотри, не подорви мое доверие… В дальнейшем. — Конечно, босс! Ни в коем случае босс! Цуань шел к себе в покои. На его губах играла легкая улыбка, приторный вкус осознанной власти бил в голову. Она словно обжигала ему кончики пальцев, невидимая, но ощутимая, расцветала на языке и в горле красивейшим цветком с ядовитыми шипами. И эти два слова… Просто друзья. Просто. Друзья. Всего лишь друзья. Как славно это звучало. Как вкусно. Сказочно. Они лишь друзья. Девушки. Девушки — это девушки. Каждый может заблудиться в своих предпочтениях, ничего страшного. И Цуань смаковал это чувство, перекатывал во рту как зефирный шарик, вообще не задумываясь, с чего вдруг его это так начало интересовать. Может, с крепких рук которые заботливо его ощупывали? Или сэндвича с не самой элитной заправки? А может… Лишь в одном был Цуань уверен. Когда он думает о Сяне, то становится не тошно, а азартно, будто в его руках билет на опасный и непредсказуемый аттракцион. И он ещё не знает, понравится ли ему, но хочет дать шанс удивить себя и самому удивиться. Вдруг это будет то, что вызовет в нем желание жить? Пока его это успокаивало, оно имело право на существование. Только в комнате Цуань стушевался. Улыбка пропала с губ. Он опасливо осмотрел помещение немного задумчивым взглядом. Здесь всё напоминало о них. О маме, одетой в самые роскошные платья с цветочными узорами. О папе, пахнущим кофе и чернилами для печати. О тех, кто сгорел, но не воскрес. Порыв летнего ветерка поднял занавески в воздух, и Цуань вздрогнул, перепутав внезапную игру легкой ткани с женской фигурой, освещенной ярким солнцем. Он судорожно выдохнул. Когда-то у него была своя личная комната, разделенная на две секций: в одной он учился, в другой спал. И она была полна его вещей, памятных писем, нужных книг, но теперь у него практически ничего не осталось своего. Даже одежда на нем не была его. Жизнь, которую он начинает жить, не до конца его. И почему-то было так легко от мысли о том что он жертвует сейчас многим ради мести, ради правды и справедливости… И даже спасения от неприятных слухов одной телохранительской задницы. И всё-таки какое-то чувство удовлетворения от своей роли и положения дел Цуаня подбадривало. Желание раскромсать предателей и победить тлело в самом сердце. С этими чувствами Цуань осматривал комнату, когда кое-что зацепило его взгляд. “Стоп. Я же закрывал сёдзи? Почему они приоткрыты? Кто-то нарушил правила и зашел?” — Хоть Цуань не устанавливал никаких правил, ему жутко не понравилось, что кто-то шарился по комнате. Надо запретить официально. Никто не должен сюда входить. Кроме Сяна. Внезапный звук в спальне родителей заставил его дернуть плечами и нахмуриться. Звук, будто кто-то катает что-то керамическое по полу. “Сквозняк? Мыши?” — Цуань шумно сглотнул, быстро бросил взгляд на комод в поисках орудия самообороны и, схватив статуэтку лошади, аккуратно и бесшумно направился к спальне. Звук становился громче. Шорох. Опять словно кто-то двинул… “Тарелка? Чашка? Кто там, черт побери!” — Пальцы побелели на несчастной лошади, украшенной символами Нового Года, а он уверенно направился к сёдзе, как делал когда-то, когда был маленьким. Когда Цуань был маленьким, он был уверен в том, что если побежать и быстро включить свет, то все монстры поджидающие его в тени коридоров испугаются и убегут. Цуань был уверен, что если сделать это быстро, то монстры почувствуют его силу духа и заранее поймут, что с ним связываться себе дороже. И сёдзе бесцеремонно дернули в разные стороны так сильно, что они раскрылись словно театральный занавес. Цуань опешил. Статуэтка лошади выскользнула из пальцев, а источник звука рыжей шерстяной молнией ринулся под кровать, загребая лапами по скользкому деревянному покрытию. — Ах ты!.. А ну иди сюда! Сюда иди! Хоцу! Хоцу! Кс–кс-кс! Быстро вылезай оттуда! Иди сюда! Хоцу! — Цуань упал на живот и забрался под кровать, куда умыкнул рыжий кот. Сердце забилось с невероятной скоростью, адреналин подпрыгнул. Вот так Чэнь Сян должен был реагировать на того мужика, чтоб его! Цуань чихнул от пыли, пытаясь дотянуться до рыжего кота, который забился в самый угол. И всё же умудрился, оказавшись почти под кроватью и матюкнувшись, потому что ударился макушкой о поддон, схватить кота за лапку. — Хоцу! Пиздец ты воняешь… Блядь! — Цуань барахтался под кроватью, собирая на себя пыль и воюя с котом, который воспринимал это как игру и то цеплялся когтями за руку, то грыз ее острыми, как иголки, зубками. Но всё же новый босс китайской триады победил. Расчихавшийся, весь в пыли, он выполз из-под кровати, держа в руках такого же пыльного рыжего кота, местами в подпалинах. Хоцу сощурил зеленые глаза и, заведя уши назад, зашипел на “любимого хозяина”. Цуань осматривал своего любимца, которого, думал, потерял в том пожаре, и резко прижал к себе, уткнувшись носом в пыльную, грязную, пропахшую пожаром шерсть, и зажмурился. Кот совсем не грациозно упирался. Он не слишком любил все эти нежности. А Цуань сжимал его только сильнее, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. — Дебильное животное… Дурак… Почему ты не сказал мяу тогда?! Надо же быть таким идиотом… Хоцу… Хоцу… Да не ешь ты меня! — Цуань шипел на мейкуна в ответ, целуя его между ушек, выглаживая спинку, хотя пальцы вздрагивали, когда касались опалившейся шерсти. Огромная волна облегчения захлестывала. Цуань вытирал слезы о Хоцу, а Хоцу отбивался, не понимая, что с его хозяином. Хотя по правде говоря, хозяином Хоцу был только сам Хоцу. И его кошачьему величеству были неизвестны драматичные сюжеты, где главный герой плачет в питомца, а питомец сдержанно и уважительно к его чувствам принимает в себя его эмоции. Цуань схватил кота покрепче и потряс его, разглядывая. Он думал, что в пожаре потерял ещё и его, хотя надеялся, что Хоцу, будучи умненьким, сбежал, напуганный огнем, но сейчас держал его перед собой. “Ха! Кошки тоже могут верными!” — с ликованием подумал Цуань. Он слышал о многих случаях, когда коты находили хозяев даже если они переезжали, но не думал, что однажды сам станет героем такой истории., — “Хоцу жил тут летом частенько, значит, он запомнил дорогу к триаде! И мы встретились!” Цуань шмыгнул носом, широко улыбнулся и легко щелкнул кота по ушку. Кот негодующе зашипел. — Ты теперь будешь жить тут, Хоцу. Точнее мы. Понял? Ты же голодный, наверное… Хоцу-у-у-у… Да беги уже! Он отпустил кота и вытер внезапные слезы вместе с пылью с лица. Хоцу яростно начал вылизываться на полу, дергая спинкой. Этого рыжего, огромного мейкуна ему подарили родители три года назад. Он выпрашивал кота и когда поклялся, что сам будет убирать за ним, получил его на день рождения. За игривый и шустрый нрав кота прозвали Хоцу. Он вечно мешал слугам, сбивал вазы, взбирался на шкафы и капризно скидывал лапкой ненужные, по его мнению, предметы. Хоцу спал с Цуанем, когда был маленьким прямо у него на голове, а когда вырос, то уваливался ему под бок, но не любил, когда его трогают лишний раз. И сейчас этот рыжий кабан весом почти в восемь килограмм демонстративно вылизывал грациозно вытянутую лапку. Что было в его кошачьей голове в этот момент — неизвестно. Наверное, он был крайне доволен тем, что на своих кошачьих лапках дотопал к своему хозяину, но крайне недоволен тем, что измазался в пыли. Цуань улыбался, и просто смотрел на Хоцу. Единственного, кто его связывал с прошлым, сгинувшем в языках пламени. — Интересно, у котов есть должности при триаде? — Цуань задумчиво склонил голову на бок. — Будешь личным символом удачи? Потому что… Ты, Хоцу, именно такой. Ты – удача. Понял? Вдруг что-то придумав, Цуань достал телефон из кармана и начал писать сообщение Сяну. Кот полез мордой в руки хозяина, выпрашивая ласки и выбивая телефон. Цуань с беззлобной нежной агрессией потрепал его загривок. — Вот ты зараза… Было неудобно писать список необходимого для кота одной рукой, потому что второй не мог прекратить его наглаживать, но Цуань справился. Придется Чэню Сяну и его дружку заглянуть в зоомагазин. — Блядь… И как теперь всё это выгружать? — Сян впервые устал от шоппинга. Нет, ему не понравилось внезапно покупать кошачий лоток, когтеточку, лежанку (с пометкой “очень большую!!!”), и кучу корма. Он вообще был недоволен, что ему выкатили такой огромный список, еще и срочно, как на пожар. Хоть его и заинтересовало такое количество существующих шампуней, кондиционеров, масок и прочей косметики для кошек, зачем всё это было нужно триаде, он не понимал. Котов в триаде не бывало. А вот Чжи Хуа внезапно оказался прошаренным в этой теме и, периодически засовывая свой нос в чужую переписку, находил нужное одно за другим. Продавщица еще так елейно спросила, мол, вы котика завели? На что Чжи Хуа с блеском эрудиции, на которую способен только круглый идиот (по мнению Сяна конечно же), выдал: “Да, этот молодой господин со своим парнем решили потренироваться перед ребенком!”. И всю дорогу Чжи Хуа уссыкался от ворчащей правой руки триады. Он знал, что Сян не любит, когда чего-то не понимает. А этот список совершенно выводил Сяна из того блаженного островка “понимаемого”, на котором он привык жить. А еще цены… — Нет, ну ты видел цены на эти когтеточки?! И какой еще кот?! — громко возмущался телохранитель в машине. Он был голодный, и поэтому психовал и капризничал, но вез всё, что нужно триаде. — Ну позовем парней на помощь… Ой, че ты начинаешь, Сян! — Чжи Хуа в уже бодром настроении после шоппинга выгружал покупки, но обернулся на шум во дворе. Он дернул бровью и пихнул Сяна в бок, поставив яркую леопардовую когтеточку возле машины. — Чё там?.. — Сян лениво повернулся и нахмурился. Некоторые члены триады собрались в кружок и шумели. В центре кружка сидел Шейн на табурете, и лицо его выражало мученическое страдание, а остальные столпились вокруг. Там же виднелась и макушка Цуаня… — Чем они занимаются, а?! — Сян, выкатив грудь вперед, уверенно направился к центру сборища, расталкивая всех в стороны. — Лапы! Лапы держи ему! — Хвост! — Ай, Хоцу, не царапайся! Режь! Режь! Вот тут колтунчик! — Эт вы… Чё?... — Сян подал голос, и все дружно оторвались от своего занятия, уставившись на него. Кто-то помогал, а другие играли роль зевак на этом шоу. Кто-то держал пушистый хвост кота, кто-то его лапки. Со стороны могло показаться, что толпа бандитов решила заняться живодёрством, но все они делали благородное дело. Кот, воспользовавшись моментом, зашипел тут же на Шейна и ударил когтями его по руке. На земле валялись клочки рыжей шерсти с черными волосками, на щеке Цуаня красовалась царапина, про руки Шейна можно было сочинять страшные истории. — Это Хоцу. Мой кот. Он нашел дорогу домой. Мы его подстрижем, а ты его искупаешь. — Цуань дернул плечом, потер нос, чтобы избавиться от шерсти, и перевел взгляд на уставшее животное. — Режь! — Я… Что?.. — Сян потерял дар речи, опешив с этой новости, и посмотрел на своего босса. — Ну да. Искупаешь кота. Мы уже устали. — Цуань вздохнул и смерил телохранителя удивленным взглядом. — Да, Сян. Просто искупать кота, ты же с этим можешь справиться? - Поддакнул Шейн. — …ладно. Куда все вещи девать? — В мою комнату. Шейн! Вот тут! — Да, босс! Кто-о-о-о у нас хороший котичка-а-а-а?.. Сян смирился с тем, что его босс очень сильно занят стрижкой какого-то кота, но не смирился с обязанностью грумера для этого кота. Однако он решил быть послушным, поэтому с каменным лицом вернулся к машине, попросив пару парней помочь с вещами. И молчаливо начал вытаскивать вещи и носить их в комнату Цуаня. Он ощущал гаденькое и странное чувство. Он-то думал, что Цуань будет сидеть и рассматривать шмотки, нюхать парфюмы, нахваливать и благодарить за старания, оценивать его чувство вкус и выбор, а он был занят каким-то рыжим котом по имени Хоцу. “Будда, откуда вообще взялся этот кот? Это госпожа Андо сделала? Она и на такое способна? Найти кота, например… Хоцу… Имя какое-то совершенно же не кошачье,”— Сян складывал сумки на полу в комнате, всё еще прислушиваясь к звукам во дворе. Он даже порадовался, что кот умудрился сбежать от этих всех в дом. И Шейн нервно курил, весь в рыжей шерсти. Сян с еще большим удовольствием отметил, что Хоцу выглядит не как благородный кот, а как ободранный кошак из подворотни благодаря стараниям цирюльников из триады. Совсем не умеет за собой ухаживать. Но… Он задумался, рассматривая лицо Цуаня который, сидя на корточках, слушал парней из триады. С царапиной на щеке и, руки у него тоже были в хлам разодраны, но выглядел он словно посвежевшим. “Неужели какой-то кот может вызвать столько эмоций? Обычный кот переросток… И вообще чем его кормили, что он такой огромный?”, — ревностно подумал Сян. Еще и Чжи Хуа сюсюкался с котом, мелкий предатель. Хотелось приложить его лбом об косяк за “ой, котики это так мило!”. Нихуя. Котики не мило. Особенно этот пылесборник. Сян кусал губы, наблюдая, как Цуань, весь в пыли и шерсти, распаковал когтеточку, лоток, но не тронул ни один из пакетов с одеждой. Они остались вдвоем в комнате, сёдзе в спальню его юный босс закрыл, оставив там кота приходить в себя после элитных услуг парикмахерской триады “Черный Феникс” наедине с мисочкой корма. Ему приказали сидеть и ждать, когда котик расслабится, чтобы помыть вместе. Помыть. Вместе. “А разве этому коту в доме не слуги пяточки натирали и жопку мыли?” — ядовито плевался в своих мыслях Сян. Цуань как назло молчал и был занят тем, что искал в комнате лучшие места для когтеточки и лежанки. Он уверенно убрал какие-то книги с полки, чтобы разложить на их месте атрибуты важного котовладельца. “Ха! И вот это глава триады?...” — Сян ощутил внезапное легкое раздражение. Его раздражал Цуань тем, как уверенно передвигался, как его лицо не выражало никаких эмоций, эта родинка под глазом, пыльный спортивный костюм и то, что он еще даже ни разу спасибо не сказал! А между прочим, Сян старался, ходил по магазинам… От прежнего вдохновения не осталось ни следа. Он просто сидел в уютном мягком кресле и косился на своего главу, который корчил из себя важного человека. — А что это за пакеты? Почему их так много? — Наконец-то Цуань обратил внимание на своего щенка, который от возмущения раздул ноздри. — Это вещи, босс. Тут летняя, зимняя, спортивная, строгая одежда, тут куртки, пижамы и вот… — Ага. “Ах вот ты как!.. Просто “ага”! Засранец малолетний!” — Сян буравил взглядом Цуаня, который лишь мельком заглянул в пакеты, и на его лице не мелькнуло и тени эмоции, похожей на интерес. Это начинало злить и раздражать. Великое мужское эго Сяна сжалось до размера спичечной коробочки. Захотелось встать и уйти, громко хлопнув дверью. Но еще днем он смотрел в зеркало и клялся быть послушным, поэтому отвернулся к окну. Несдержанная обида застыла на его лице. Но Сян был бы не Сяном, если бы… — Откройте вон тот пакет, босс. — Какой?.. — Цуань заинтересованно поднял голову, оторвавшись от своего занятия, посмотрел куда указывал Сян и заметил черный матовый пакет. Сян уже ликовал. Он наблюдал, как юный босс подходит к этому пакету, берет его, садится на диван, и достает прямоугольную коробочку с золотой восковой печатью и названием парфюма. Сян был доволен собой. Он подался вперед и оперся локтями о колени, выискивая на лице парня эмоции. “Может, эта родинка хотя бы там умеет сигнализировать? Типа красный огонек — убью, а зеленый — ура, я рад!” — злился Сян. А Цуань подержал коробочку в руках, поизучал её взглядом, но потом вопросительно посмотрел на Сяна, который уже выглядел, как лев-победитель. — Это подарок, босс. Я выбрал на свой вкус. Цитрусово-древесный аромат вам очень подойдет. Вы же будете ездить на разные встречи? Вот, мужчину встречают не только по одежке, но и по запаху, босс. — Ммм… У меня, если честно, раньше не было парфюма, но… Спасибо. Я потом его понюхаю. Давай искупаем Хоцу. — И то, как Цуань выпустил из рук коробочку, небрежно отложив её в сторону, то, каким тоном он бросил это “спасибо”, и опять про завел тему этого кота — это все провоцировало в телохранителе учинить скандал. Бросить хлесткое “я увольняюсь” и послать триаду в жопу. И Цуаня. И уйти, поставив точку в этом цирке. Но он лишь двинул челюстью, сдерживая себя. Он поднялся и закатал рукава. Без слов. И даже не знал, как его обида читается на лице. Обида на то, что какой-то кот важнее его и его стараний, ”Ничего, — злобно думал он, – потерпел бы Хоцу еще десять минут без воды!” Сян поймал кота и также молча понес его в ванную, даже не слушая, что Цуань ему говорит.