Порождение Молнии и самой Смерти

Кьюри и Беззубик ушли далеко в лес, пока шум деревни окончательно не растворился позади. Под ногами хрустел свежий снег, а ночной воздух был чистым и холодным — совсем другим, чем в деревне, где ещё стоял запах боя, крови и дыма. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Наконец инопланетный охотник выбрал место в небольшом овраге, где находилось чистое озеро, защищённое от ветра густыми деревьями. Кьюри собрал сухие ветки, несколько более крупных поленьев и разжёг костёр, который должен был согревать его всю ночь. Пламя поднялось быстро, и оранжевые отблески начали отражаться на его маске и броне. В тепловом режиме зрения огонь светился ослепительно белым, окружающий лес оставался тёмным и холодным, а он сам и Беззубик выделялись насыщенным красным теплом. Теперь, когда всё немного успокоилось, Кьюри мог оценить своё состояние: большая часть его тела была покрыта следами недавней битвы, а на груди заметно выделялись несколько капель собственной зелёной крови. Он осторожно опустился на корягу. Боль давала о себе знать, и мышцы сводило напряжением, но внешне он оставался спокойным — маска скрывала всё, что можно было бы прочесть на лице. Кьюри понимал, что прежде чем ночь станет слишком холодной, ему нужно обработать рану. Он снял с плеча небольшую сумку с медицинскими принадлежностями и аккуратно достал шприц с дезинфицирующим составом. Жидкость обожгла кожу, но он не реагировал — лишь медленно выдохнул. Затем он взял другой шприц — тот, что предназначался для ускоренного заживления повреждений. Он ввёл препарат и подождал пару секунд, пока средство начнёт действовать. Боль усилилась, затем стала притупляться. Кьюри знал, что у их вида существуют и обезболивающие, но пользоваться ими не принято в его обществе. Их кодекс требовал стойкости и умения выдерживать боль, считая это частью подготовки и частью жизни охотника. Он вспомнил одну из фраз, которую слышал ещё в молодости, когда только начинал обучение: «Боль и испытание — постоянные спутники яутжа, где бы он ни находился». Эти слова часто повторяли наставники, и Кьюри относился к ним серьёзно, как и большинство яутжа. Он убрал пустые шприцы обратно в сумку и сел ближе к огню, позволяя теплу проходить через броню. Пока организм начинал восстанавливаться, он смотрел в сторону леса и слушал, как трещат дрова. Беззубик устроился рядом, прижавшись к боку Кьюри. Он тихо урчал, будто пытаясь успокоить не только себя, но и родителя. Кьюри сделал многое ради Иккинга. Его родитель встал щитом дабы не позволить ему умереть. Для жителей Олуха Кьюри был Хищником, неизвестным существом для викингов, внушающим страх. Но для дракончика он был родителем — пусть и необычным, высоким, двуногим, покрытым зелёно-коричневой кожей и с мандибулами вместо привычной морды. Но он искренне любил его, не пытаясь разобраться в том, кем именно является охотник для него — отцом или мамой. Для маленького дракона этот вопрос просто не имел значения. Важно было лишь то, что рядом находился тот, кто защищает, греет, не бросает, заботиться и любит. Кьюри положил правую ладонь на шею дракончика и медленно провёл по чешуе. Беззубик сразу заурчал, прижимаясь к нему сильнее. Другой рукой яутжа снял маску и аккуратно положил её рядом на снег, позволяя лицу немного отдохнуть от давления брони. Он сидел у костра, наблюдая за огнём, и сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить. — Сегодня я убил тех, кто не имел чести, — произнёс он спокойно. — Я поступил так, как должен поступать охотник. Любой честный охотник обязан уничтожать дурную кровь. Но… Он не сразу продолжил. Его руки сжались в кулак, а взгляд стал жёстче. Мысли, копившиеся давно, наконец нашли выход. — Но могу ли я сам называться честным охотником? — тихо спросил он, больше обращаясь к себе, чем к Беззубику. — Я нарушал правила. Не один раз. Охотник должен оставаться в тени, а теперь… слишком многие человеческие племена знают обо мне. В одном из них я жил. Там я был их вождём. Это против всего нашего кодекса. Мы должны быть невидимы, незамеченными… но я уже давно не следую этому. Он наклонил голову, вспоминая лицо Стоика. Перед мысленным взглядом возникли сцены боя, взгляд викинга, который ни разу не отступил. — У этого вождя есть честь, — сказал Кьюри чуть тише. — Он сражался за свой народ… и за своего сына. Он вызвал меня на поединок и не испугался. Мы были равны по силе. А может быть… он даже сильнее меня. Потому что у него есть то, чего нет у меня. Он замолчал, а Беззубик поднял голову и тихо толкнул его носом в плечо. Дракончик хотел напомнить ему о том, что он не один. Кьюри посмотрел на него и позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. — У меня есть ты, — сказал он. — И этого достаточно. Я люблю тебя, малыш. Беззубик быстро лизнул его в лицо. Он снова взял маску и аккуратно надел её, привычным движением закрепляя на лице. Пальцы автоматически нашли нужную кнопку, и в шлеме коротко щёлкнула система записи, подключаясь к наручному компьютеру. Красные символы дневника загорелись перед глазами, предлагая открыть новую страницу. Кьюри на миг замер, собираясь с мыслями, а потом чуть сильнее сжал челюсти. — Журнал охоты. День… новая страница, — произнёс он, чуть хрипловато. — Сегодня я понял, что охота — это не только бой и убийство ради трофея. Иногда охота — это выбор, как правильно поступить в тяжёлой ситуации, попытка решить её, выкрутиться из неё и при этом получить знание и опыт, а не только кости на поясе. Я был в одном человеческом племени. Я встретил сильных людей, я охотился на них, я вселил в их сердца страх, и люди начали защищать свои дома от меня. Меня они боялись, и сначала это казалось правильным: добыча должна бояться хищника. Он на секунду замолчал, вспоминая, как кричали женщины и как мужчины хватались за оружие, прикрывая детей. — Я был горд, и в то же время… нет, — тихо проговорил он. — Почти все они боялись меня не потому, что я был сильным охотником, а потому, что думали, будто я причиню вред их детям. Когда я понял это, мне стало стыдно. В одну минуту всё чувство гордости улетучилось, и остался только стыд и тяжесть внутри. По моему мнению, это было неправильно: охотник не должен быть угрозой для детёнышей, он должен быть угрозой только для тех, кто может сражаться. Поэтому я ушёл в лес и ждал, когда люди сами придут ко мне, и убивал только тех, у кого нет семьи, нет детей, никого, кто зависел бы от них. У самого сильного человека был крохотный сын, — продолжил Кьюри. — Этот воин был идеальной добычей, лучшей целью для охоты, его череп был бы выдающимся трофеем. Но у него был малыш. И я спросил себя: что будет с ребёнком, если его отец погибнет? Я сам рос без отца, и не хочу обрекать кого-то ещё на такие же мучения, даже если это добыча. Поэтому я решил принять честный бой со Стоиком не ради убийства, а ради поединка и чести. Я не хотел его убивать, — сказал он уже более твёрдо. — Я хотел победить его и взять с собой что-нибудь другое, кроме его черепа и позвоночника, какой-то знак победы, но не его жизнь. Но в наш бой вмешались другие люди, те, кто живут без чести. Они схватили сына Стоика, и он сразу сдался, потому что выбрал ребёнка, а не битву. Я хотел включить невидимость и спасти его сына, но эти люди схватили и Беззубика. В тот момент мой мир рухнул, вместе с решимостью продолжать битву до конца. Я сдался… сдался, потому что боялся за него, — тихо признал он. — Я боялся, что из-за одной моей ошибки его убьют. Я люблю его, и поэтому я сдался, отказался от боя, от трофея, от всего. Однорукий человек дал мне решимость не оставлять всё так и попробовать спасти его, и я ухватился за этот шанс. В итоге я спас Беззубика, я убил всех тех людей без чести. И, кстати, я нашёл плазменную пушку — даже лучше той, о которой мечтал, — в голосе на секунду мелькнуло довольство. — И я стрелял из неё. Это и правда было очень круто! Он ненадолго замолк, а затем продолжил уже более спокойно. — Но потом ребёнка вождя чуть не убили, и я заслонил его своим телом, — сказал Кьюри. — Я до конца не понимаю, почему сделал это, мог просто уйти вместе с Беззубиком. Наверное… потому что это правильно, так должно быть. Нельзя называть себя охотником и смотреть, как убивают ребёнка у тебя на глазах. Я потом поймал их главаря, но не стал забирать его череп как трофей. В нём нет дичи, в нём нет чести — это просто падаль, и такие не достойны места в моей коллекции. Кьюри чуть наклонил голову, вспоминая того человека, который угрожал Беззубику. — А вот того, кто посмел угрожать ему, я заживо снял кожу, — произнёс он уже без колебаний. — Это было моё решение и моё наказание. Пусть такие помнят, что бывает с теми, кто поднимает руку на моего малыша! Его мандибулы громко затрещали, когда он закончил запись и отключил журнал. Он поднял взгляд на Беззубика: дракон лежал у костра, вытянув лапы и хвост, и лениво шевелил крыльями, ловя тёплый воздух. Почувствовав на себе взгляд, Беззубик приоткрыл глаз и тихо фыркнул, словно спрашивая, что будет дальше. — Мы завтра уходим, малыш, — спокойно сказал Кьюри, чуть наклонив голову. — Здесь нам больше нечего делать. Впереди ещё много островов, где можно поохотиться и где меньше людей. Там будет достаточно добычи и меньше проблем. Беззубик ответил коротким радостным фырканьем и слегка хлопнул крыльями, показывая, что согласен и готов лететь куда угодно, лишь бы рядом был его родитель. Кьюри поднялся и занялся стоянкой, решив сделать её удобнее и теплее. Он собрал длинные ветки ели, вбил несколько покрепче в землю и уложил поверх остальные, соорудив над местом отдыха простую крышу. Этот навес должен был защищать их от ветра и частично удерживать тепло, и даже если пойдёт мелкий дождь, они не промокнут сразу. Затем он подкинул в костёр ещё поленьев, сложив их так, чтобы огонь был высоким и мог гореть почти всю ночь, давая им и свет, и тепло. После этого Кьюри ушёл в лес, двигаясь тихо и размеренно, и через какое-то время выследил оленя, которого быстро уложил и перетащил обратно к костру. Вернувшись к стоянке, он разделал тушу и закрепил мясо над пламенем, следя, чтобы оно прожаривалось равномерно. Запах жареного мяса быстро разнёсся по поляне, и Беззубик окончательно проснулся, поднялся и подполз ближе, внимательно наблюдая за каждым движением Кьюри. Когда мясо было готово, Кьюри отдал дракону большой кусок мяса, а себе оставил остальную часть оленя. Они ели молча, но обстановка была спокойной и привычной. Костёр ярко горел, потрескивая смолистыми ветками ели, и было ясно, что он не погаснет до утра. Поев, Кьюри проверил снаряжение и оружие, бегло осмотрел окрестности, убедившись, что поблизости нет чужих. Он ещё раз подкинул в огонь несколько толстых поленьев, чтобы костёр уверенно держал жар всю ночь и не потребовал от него вставать среди темноты. Беззубик улёгся под навесом из еловых веток, прижавшись боком к Кьюри, стараясь занять поближе место, где было и тепло, и безопасно. Кьюри лёг на подстилку из веток, устроился поудобнее и закрыл глаза, чувствуя, как усталость постепенно перевешивает напряжение прошедшего дня. Ночь вокруг была тихой, ветер почти не чувствовался под их самодельной крышей, а большой костёр продолжал ровно гореть, обогревая охотника и его дракона до самого рассвета.

***

Прошло два месяца с тех пор, как Кьюри и Беззубик покинули Олух. За это время их жизнь постепенно вошла в другой ритм — спокойный, размеренный, но при этом напряжённый, как и положено охотникам и исследователям. Они больше не жили рядом с людьми, не слышали человеческих голосов, не видели костров, кроме своих. Каждый день начинался с проверки укрытия, осмотра окрестностей и планов на охоту, а заканчивался возвращением к дому на дереве и тихим отдыхом после вылазок. Для них обоих это было похоже на нормальную жизнь, без лишнего шума и вмешательства чужих. Они перебрались на другой остров, где водилось много драконов и крупных зверей, но не было людей — даже следов старых кострищ или заброшенных построек. Это вполне устраивало их обоих. Беззубик после пережитого плена больше не хотел иметь дело с людьми и не желал жить рядом с ними, а для яутжа люди представляли небольшой интерес как добыча: многие были слишком слабы, слишком предсказуемы и редко достойны настоящего трофея. На новом месте они могли охотиться и тренироваться, не опасаясь ловушек и засад. Остров давал им и пищу, и пространство, и возможность просто жить так, как им хотелось. Свое укрытие они устроили высоко на могучем дереве. Домом это можно было назвать условно, но для них это было именно жилище, а не временный лагерь. Шатёр на дереве был сделан из толстых веток, небольших стволов и крепких сучьев, которые Кьюри связывал самодельной верёвкой из молодой коры и лозы. Крышу он накрыл еловыми ветками и шкурами местных животных, чтобы не продувало ветром и не заливало дождём. Внутри жилище было простым, но надёжным и удобным. В центре, на утрамбованной площадке, было сложено кострище из камней, чтобы можно было разжечь небольшой огонь и не бояться, что он перекинется на дерево. На полу лежали сплетённые циновки из травы и коры, сверху — высушенные шкуры, на которых они спали и сидели. У стены были устроены несколько жердей, где Кьюри вешал сушиться рыбу и мясо после охоты, чтобы у них всегда был запас еды. На крепких ветках вокруг жилища висели черепа его трофеев: медведя, оленя, лося, кабана, нескольких людей, одного дракона поменьше и даже небольшого кита, череп которого он добыл зимой, когда жил с людьми. Беззубик спал вместе с Кьюри на одной широкой подстилке из шкур, чаще всего у самого огня, где было теплее и тише. Иногда, когда ночь была ясной и безветренной, он перебирался на крышу, ложился там и долго смотрел на море, лес и силуэт одинокого вулкана в глубине острова. С крыши был виден почти весь их новый дом: берег, каменные выступы, верхушки деревьев и дымы от далёких горячих источников. Для дракона это место стало безопасной территорией, где он мог отдыхать, не ожидая цепей или клеток. А для Кьюри это был удобный наблюдательный пункт и база, с которой они отправлялись на охоту и куда всегда возвращались. Каждое их утро начиналось почти одинаково, но от этого не становилось скучным. Сначала Кьюри проверял дом: подтягивал верёвки, смотрел, не ослабли ли узлы, оценивая, выдержит ли укрытие очередной сильный ветер. Он обходил дерево по кругу, проверял, не оставили ли какие-нибудь звери или драконы следы слишком близко к их стоянке. Потом спускался вниз, к берегу, и там к нему присоединялся Беззубик. Дракон нырял в воду, быстро уходил под поверхность и через несколько секунд выныривал уже с полной пастью рыбы, выплёвывая добычу прямо на камни у кромки моря. Кьюри спокойно ждал его на берегу и сразу принимался разделывать рыбу, откладывая часть на еду на сегодня, а часть — на сушку. Иногда одного улова было мало, и тогда они уходили в лес, охотиться на оленей или кабанов. Кьюри старался убивать только столько, сколько действительно нужно для еды, и выбирал в основном самых слабых или раненых животных. Он уже не относился к местной живности как к источнику трофеев и не пытался собрать как можно больше черепов только ради коллекции. Иногда, заметив крупного здорового зверя, он просто наблюдал за ним и отпускал, если не было необходимости убивать. Внутри у него постепенно укреплялось ощущение, что охота — это не только про силу, но и про ответственность за то, что ты делаешь. Беззубик со временем тоже привык к такому режиму: он уже не бросался на всё, что движется, а чаще ждал сигнала от Кьюри. Его мини-компьютер и оружие почти всегда оставались отключёнными и лежали в стороне, аккуратно сложенные в углу их жилища. Энергии в них оставалось мало, и Кьюри сознательно берег её для действительно крайних ситуаций, понимая, что пополнить запас здесь негде. Всё чаще он обходился топором, копьём и ножом, которые сделал своими руками из камня, кости и местной древесины. За два месяца он стал куда увереннее обращаться с простыми инструментами и понял, что может охотиться и защищаться без сложной техники. Иногда он думал о том, как раньше опирался почти только на технологии, и тихо признавал, что теперь стал более самостоятельным. При этом он не бросил свои привычки охотника-наблюдателя и продолжал вести записи на браслете-компьютере, экономя заряд, но не отказываясь от фиксации важных сведений. Он описывал новые острова, на которые они перелетали, рельеф, климат, наличие воды и возможной добычи. Отдельно записывал всё связанное с драконами: внешний вид, размеры, форма чешуи, поведение, способы охоты и реакцию на людей и яутжа. За эти два месяца Кьюри встретил несколько неизвестных ему видов: драконов, живущих в скалах и питающихся минералами; мелких огнедышащих, охотящихся стаями на птиц и рыбу; водных двухголовых существ, которые скользили между волнами и почти не показывались полностью над поверхностью. Каждое наблюдение он фиксировал тщательно, добавляя краткие выводы и пометки, что стоит проверить в следующий раз. Иногда, проговаривая вслух очередную запись, он думал, что по сути создаёт собственный «кодекс охоты» и выживания в этом мире. Для него это было не просто хобби или привычка, а способ навести порядок в голове и понять, как правильно вести себя с местными существами. Он писал не только о том, как их убивать, но и о том, когда лучше не вступать в бой, какие ситуации считать нечестной охотой и как избегать лишней жестокости. Так его дневник постепенно превращался в набор правил и наблюдений, по которым можно было бы учиться не только охоте, но и уважению к тем, на кого ты поднимаешь оружие. Вечерами, когда огонь костра отбрасывал неровные тени на стены их дома на дереве, Кьюри обычно сидел рядом с Беззубиком и молчал. Дракон лежал, поджав лапы, иногда шевелил хвостом или тихо фыркал во сне, а Кьюри смотрел на пламя и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последнее время. Всё чаще он ловил себя на мысли, что уже не тот охотник, каким был раньше, когда каждая вылазка была только ради славы и новых трофеев. Тогда ему было достаточно принести череп или кость, чтобы считать охоту удачной. Теперь же он всё больше думал не о трофеях, а о том, правильно ли он поступает и какие последствия будут у его решений. Чуть поодаль от костра, на расстеленной шкуре, лежала плазменная пушка, которую он забрал у пиратов. В такие вечера он осторожно брал её, разбирал на крупные части и очищал от пыли и грязи, которые она успела собрать за годы. Металл корпуса был старым, но всё ещё крепким, без признаков ржавчины или разрушения, и по ощущениям Кьюри понимал, что этот сплав мог лежать десятки тысяч лет и не разрушиться. Некоторые грани были чуть стёрты, но не от времени, а от длительного использования — будто оружие прошло через множество рук и боёв. Каждая деталь, каждая мелкая царапина говорила о том, что эта пушка прожила долгую «жизнь», возможно, намного дольше, чем любой из тех, кто когда-либо её держал. — Это не оружие яутжа, — подумал он, внимательно разглядывая форму корпуса. — Оно слишком массивное, угловатое. Словно его создали другие. Может быть… аменг? Эта мысль заставила его на мгновение замереть с отверткой в руке. Аменги до сих пор казались ему чем-то из старых рассказов старших охотников: древний вид, с которым яутжа столкнулись в прошлом и о котором говорили как о страшной и неприятной части истории. Если это оружие действительно принадлежало им, значит, когда-то на этой планете уже бывали их поработители, и следы их присутствия странным образом дожили до наших дней. Кьюри стало немного не по себе от мысли, что он держит в руках часть этого прошлого. Но в то же время в нём просыпался интерес: если здесь осталась их техника, то что ещё могло уцелеть в этом мире? Он провёл пальцами по корпусу пушки, ощущая холодный, гладкий металл, в котором почти не было ни единого дефекта. — Как эта пушка вообще попала к пиратам? — тихо пробормотал он. — Они даже не понимают, что держали в руках. Они падальщики, хватают всё, что блестит. А вот ты, старая красавица, создана для войны. Беззубик приоткрыл один глаз, услышал голос Кьюри и тихо фыркнул, не поднимая головы. Он снова уткнулся мордой в шкуру, будто показывая, что всё в порядке и ему достаточно просто чувствовать рядом родителя. Кьюри невольно улыбнулся, глядя то на дракона, то на разобранную плазменную пушку, лежащую на шкуре у костра. Это оружие было тем, о чём он мечтал ещё в юности: тяжёлое, мощное, не для показухи, а для настоящего боя, как символ силы охотника, который не боится встретиться с любой угрозой. Но теперь, держа пушку в руках и рассматривая её детали, он всё яснее понимал, что одно оружие не делает его сильнее и не определяет, кто он такой. Важнее было другое: как он этим оружием воспользуется, когда поднимет ствол, и ради чего вообще решит стрелять. Кьюри отложил одну из деталей на место, протёр корпус и на секунду задержал взгляд на пламени. Ему было странно признавать это даже самому себе, но рядом с Беззубиком он всё чаще думал не о том, как победить, а о том, как не потерять то, что уже есть. Он не хотел снова оказаться в ситуации, где придётся выбирать между трофеем и жизнью того, кого он считает своим. Беззубик, хоть и был драконом, оставался для него частью стаи и частью семьи, и это меняло многое. Кьюри поднял руку и осторожно погладил дракона по шее, стараясь не мешать ему дремать. — Ты тоже воин, Беззубик, — произнёс он вслух, тихо, почти как для себя. — Но твоя сила не в оружии… Он провёл когтистой рукой по гладкой чешуе, ощущая тепло живого тела и ровное дыхание. Беззубик снова фыркнул, уже тише, и слегка двинул хвостом, как будто услышал и понял. Кьюри не стал продолжать, потому что слова тут были не так важны: дракон и так чувствовал его настроение. Он просто ещё раз погладил его, потом вернулся к пушке и начал собирать её обратно, внимательно подгоняя детали. Внутри у него крепло простое, но твёрдое решение: сила охотника — не только в оружии и трофеях, а в том, кого он защищает и какие границы для себя не переступает.

***

В один из дней Кьюри и Беззубик, как обычно, обходили свой остров. Погода была ясной: светло, тепло, без резкого ветра, и море у берега казалось спокойным. Они держали привычный маршрут, проверяя побережье, лес и скальные участки, чтобы понимать, нет ли чужих следов или чего-то нового. Кьюри передвигался по деревьям быстро и уверенно, перепрыгивая с ветки на ветку, как его когда-то учила мать на их родной планете. Он делал это не ради показухи, а потому что так было удобнее: сверху лучше видно, меньше шума, проще заметить опасность. Беззубик летал между деревьями и временами играл с ним в догонялки, то резко набирая высоту, то прячась за кронами и выныривая рядом неожиданно, будто проверяя, успеет ли Кьюри среагировать. За день они не нашли ничего действительно важного, но остров всё равно давал свои мелкие события. Они видели кабанов, диких кур, козлов и оленей, пару раз остановились у ягодных кустов и перекусили, не тратя силы на охоту. В одной из долин им попалась стая необычных драконов, которых Кьюри уже знал по прошлым встречам. Эти существа жили группами и умели собираться в одно крупное «единое» тело, действуя как будто одним большим драконом. Это было не столько нападение, сколько защитная тактика: они создавали видимость огромного и опасного зверя, чтобы запугать противника и заставить его отступить. Сегодня Кьюри стал свидетелем их брачного периода: часть стаи держалась вокруг, а другая двигалась ближе, как будто охраняла место и не давала никому подойти слишком близко. Кьюри вспомнил, как впервые столкнулся с этим видом, и машинально замедлил шаг, наблюдая издалека. Тогда стая заметила его в лесу и мгновенно попыталась напугать, собравшись в единый силуэт и выдав громкий, чужой рык. Кьюри даже не отступил и не сдвинулся с места — просто зарычал в ответ, больше из любопытства, чем из злости, проверяя, как они отреагируют. Существа, поняв, что страх не сработал, попробовали копировать его поведение: они изменили форму и попытались выдать ещё один «правдоподобный» рык, но он звучал неестественно, как плохая подделка. Это заинтересовало Кьюри, и он, чтобы проверить их предел, щёлкнул мандибулами, издав характерный звук яутжа. Стая попыталась повторить и это, но у них ничего не вышло — они могли имитировать размер и общий голос, но не детали, которые отличали его вид. Кьюри тогда коротко усмехнулся и рассмеялся вслух, не скрывая, что их попытка его не впечатлила. Беззубик в тот момент держался рядом и тоже не проявлял страха, лишь настороженно следил за их движениями. Поняв, что запугивание бесполезно и атаки не будет, стая решила не продолжать и просто улетела, быстро рассыпавшись по воздуху обратно на множество мелких тел. Кьюри не стал их преследовать и тревожить — ему было достаточно понять их тактику и оставить их в покое, тем более что они защищались, а не охотились. В какой-то момент Кьюри заметил впереди поваленное дерево, а за ним ещё одно, и сразу насторожился. Для сильного ветра следы были слишком аккуратные и направленные, будто кто-то ломал стволы в одном направлении и продвигался дальше. Он остановился на ветке, прислушался, затем сделал ещё пару прыжков, стараясь двигаться тише, но полностью бесшумно не получилось. Его вес всё равно давал о себе знать: ветви прогибались, листья шуршали, иногда сухие сучья трещали, выдавая присутствие. Кьюри щёлкнул мандибулами и коротко проговорил, будто отмечая находку вслух: — Это уже интересно… Ещё через несколько прыжков он увидел внизу среди сломанных деревьев фигуру дракона. Тот лежал неестественно боком, тяжело дышал и почти не двигался, только время от времени напрягал лапы, будто пытался подняться, но не мог. Чешуя тускло поблёскивала в свету, а на боку виднелась глубокая рана, из-за которой дыхание было неровным и частым. Это был Скрилл — редкий и опасный вид, которого Кьюри раньше встречал только издалека, и потому он сразу понял, что ситуация может быть серьёзной. Скрилл мотал головой, его глаза бегали по сторонам, и было видно, что он ищет источник шума, который услышал сверху. Скорее всего, именно прыжки Кьюри по деревьям и потревожили его: тяжёлое тело яутжа, прогибающиеся ветки и шорох листвы звучали для раненого зверя как приближение угрозы. Кьюри задержался на ветке, оценил расстояние и состояние дракона, а потом коротко взглянул на Беззубика. Беззубик сел рядом, но не рвался вниз: он тоже чувствовал чужого дракона и понимал, что тот на грани, а значит может резко сорваться и ударить от страха. Кьюри снова щёлкнул мандибулами, но уже тише, как знак спокойствия, и принял решение. Он не сказал это громко, но по его движению было ясно, что он сделал выбор. Ему не нравилось оставлять раненых умирать, особенно если они не были врагами и не нападали первыми. Скрилл в этот момент наконец заметил их на дереве и резко напрягся. Он поднял голову, насколько мог, и уставился на Кьюри, пытаясь понять, что перед ним. В его взгляде было чистое напряжение и страх: раненый разум считал любую тень угрозой. Он видел высокое существо, внешне похожее на человека, но явно не человека, и рядом — молодого дракона примерно его размера. Для Скрилла это выглядело так, будто один из охотников на драконов пришёл добить его и забрать трофей, и он не мог знать, что это не так. Смерть пугала его, и он готовился защищаться даже в таком состоянии, потому что другого выбора у него не было. Кьюри осторожно спрыгнул вниз и приземлился мягче, чем мог бы человек, но всё равно достаточно тяжело, чтобы листья и мелкие ветки под ногами хрустнули. Он не приближался сразу вплотную и держал руки на виду, стараясь показать, что не собирается нападать. Однако стоило ему сделать всего один шаг вперёд, как Скрилл резко поднял голову и, не разбирая, кто перед ним, в панике выпустил из пасти разряд молнии. Вспышка на мгновение ослепила всё вокруг, воздух раскололся от громкого треска, и в месте удара запахло озоном и мокрой корой. Разряд ударил прямо в Кьюри и сбил его с ног, как будто его толкнули тяжёлым ударом в грудь. Но, несмотря на силу атаки, серьёзного вреда Скрилл ему не нанёс. Тело яутжа от природы было устойчиво к электричеству: их организм умел сопротивляться таким разрядам, а кожа и ткани гасили большую часть энергии, не давая ей разрушать сердце и мозг, как это случилось бы с человеком. Любой человек на месте мог бы погибнуть или остаться инвалидом, но для Кьюри это было скорее болезненно и неприятно, чем смертельно. Правда, разряд оказался настолько мощным, что наручный компьютер на левой руке сразу зафиксировал резкий скачок энергии. Система автоматически переключилась в режим аварийного питания и начала впитывать заряд, пока тот не ушёл в землю или не рассеялся в воздухе. — Система питания: сто процентов, — холодным голосом сообщил наручный компьютер, передавая информацию в маску по внутреннему каналу. Кьюри поднялся, слегка помотал головой и пару раз сжал пальцы, проверяя, что всё в порядке. Он удивился не столько удару, сколько тому, насколько «удачно» всё вышло: заряд, которого ему не хватало уже долгое время, вернулся одним разом. Несколько секунд он стоял на месте, не делая резких движений, и смотрел на Скрилла, который тяжело дышал и всё ещё был напряжён, ожидая ответного нападения. Кьюри поймал себя на том, что испытывает не злость, а странное облегчение и даже благодарность — как бы это ни звучало. Теперь у него было достаточно энергии, чтобы включить оборудование в случае необходимости, а значит он мог реально помочь, а не просто попытаться «на словах». Он сделал вдох, опустил плечи, показывая, что не собирается атаковать, и сказал вслух, не повышая голоса: — Спасибо, дракон. Ты только что подарил мне электричество. Кьюри не подошёл ближе сразу, давая скриллу время хоть немного успокоиться. Внутри у него уже сформировалось решение: хочет того Скрилл или нет, бросать его умирать он не собирается. Не из жалости, а потому что так правильно по его правилам — если ты можешь помочь и не делаешь этого, значит ты не охотник, а просто убийца. А теперь, после этого разряда, у него появилось ещё и чувство долга, будто Скрилл сам, пусть и случайно, дал ему ресурс, который он давно берег. И Кьюри собирался вернуть этот долг. Беззубик настороженно зарычал и резко прыгнул вперёд, вставая между Кьюри и раненым Скриллом. Он развернул крылья шире, будто прикрывая родителя собой, и смотрел на чужого дракона внимательно, готовый в любой момент сорваться в атаку. Скрилл продолжал шипеть, дёргать головой и выпускать вокруг себя остаточные искры, но Кьюри не отвечал агрессией. Он поднял руки ладонями вверх, чтобы показать, что не собирается нападать, и специально остановился на месте, не делая ни шага ближе. Ему нужно было не победить Скрилла, а успокоить его, иначе любое движение могло закончиться новым разрядом. Чтобы попытаться завоевать доверие, Кьюри медленно снял маску и убрал её в сторону, так, чтобы Скрилл видел его лицо. Прохладный воздух ударил в кожу, и из дыхательных трубок резко вышла струя очищенного воздуха, как это всегда бывало после отключения системы. От дыхания поднялся лёгкий пар, особенно заметный на фоне холодного воздуха в низине. Кьюри на секунду скривился от резкого перепада, но не отвёл взгляда и не дал себе выглядеть напряжённым. Скрилл постепенно перестал метаться, замер и уставился на чужака, словно пытаясь понять, что тот сделал и зачем. Электрические разряды стихли, оставив только слабые искры, которые время от времени пробегали по чешуе, как остаточное напряжение. Теперь дракон видел перед собой не металлическую маску, а живое лицо яутжа, и от этого ему, похоже, стало и легче, и страшнее одновременно. Лысая голова, тёмная кожа, чёрные глаза с жёлтыми вкраплениями, мандибулы и крупные клыки выглядели для него куда более чуждо, чем человеческое лицо. Для Скрилла это действительно было чудовище, не похожее ни на людей, ни на драконов, и он не мог заранее знать, чего от него ждать. Но при этом взгляд Кьюри был спокойным: без охотничьего азарта, без злости, без желания добить. Он держал себя ровно, словно показывал простую мысль: “я здесь не для того, чтобы убивать”. Кьюри чуть наклонил голову, не опуская рук, и тихо пророкотал, почти заурчал, стараясь сделать голос максимально мягким. Он не произносил длинных слов — понимал, что Скрилл не разберёт смысл, важнее был тон. Беззубик тоже подошёл ближе, но не к Скриллу, а к Кьюри, и мягко фыркнул, подражая этому звуку. Затем он осторожно опустил крылья и перестал рычать, показывая, что родитель контролирует ситуацию. Для Скрилла это стало понятным знаком: если Ночная Фурия стоит рядом с этим существом и не боится его, значит прямо сейчас угрозы, возможно, нет. Скрилл дёрнулся ещё раз, словно хотел сорваться и ударить первым, но сил на это уже не хватало. Он медленно опустил голову и тяжело задышал, раздувая ноздри, а по чешуе ещё пробегали слабые искры, скорее от напряжения, чем от готовности атаковать. Кьюри не торопился и держался так, чтобы не нависать над ним и не давить своим ростом. Он медленно вытянул руку вперёд, показывая, что в ладони нет оружия, и специально разжал пальцы, чтобы это было видно. Потом сделал один шаг, затем второй, двигаясь осторожно и ровно. Скрилл вздрогнул от приближения, но не попятился и не попытался ударить — только напряг шею и прижал крылья к боку, ожидая боли или удара. Кьюри остановился на расстоянии вытянутой руки и очень аккуратно дотронулся до чешуи рядом с раной, не касаясь сразу самого повреждённого места. Скрилл зашипел и резко дёрнул плечом, но всё равно не атаковал, как будто понимал, что сейчас ему не до драки. Кьюри коротко кивнул — контакт установлен, дракон не воспринимает его как немедленную угрозу, и это уже многое. Он тихо произнёс на своём языке, больше для самого себя, но голос сделал спокойным: — Ты сильный. Я тебе не враг. Разумеется, Скрилл не понимал слов, тем более на языке яутжа, но тон был важнее смысла. Кьюри опустил плечи, показал спокойную позу и начал внимательно осматривать повреждённое место. На боку у Скрилла зияла глубокая рана, края были неровные, будто его рвали когтями или зацепили чем-то острым, а кровь всё ещё сочилась, медленно стекая по чешуе. По запаху и виду было понятно, что рана не свежая на минуту, но и не настолько старая, чтобы уже закрыться. Кьюри быстро решил, что медлить нельзя: если начнётся воспаление или заражение, Скрилл долго не протянет. Он потянулся к спине и достал аптечку. Делал он это медленно, чтобы Скрилл не испугался резкого движения. Потом, уже ближе к ране, Кьюри тихо пробормотал, заранее предупреждая, хотя понимал, что дракон не разберёт слов: — Терпи. Сейчас будет больно. Кьюри быстро разрезал повреждённые участки чешуи по краю, убирая те фрагменты, которые мешали нормальной обработке. Затем аккуратно вычистил рану от грязи, засохшей крови и мелких кусочков древесины, которые могли попасть внутрь, когда Скрилл валился среди деревьев. Дракон резко дёрнулся и хрипло зашипел, напряжение снова пробежало искрами по шее, но он всё равно не ударил. В этот момент Беззубик подошёл ближе, осторожно ткнулся мордой в бок Скрилла и тихо заурчал, удерживая контакт так, как он делал это с Кьюри, когда тот был на нервах или в боли. Это немного успокоило раненого: дыхание стало чуть ровнее, а искры начали появляться реже, будто он переключился с паники на терпение. Кьюри достал с пояса одну из капсул и на секунду задержал её в пальцах, будто оценивая, сколько средства осталось. Он аккуратно вскрыл оболочку, и жидкость внутри зашипела, реагируя на воздух. Затем он капнул её прямо на рану, стараясь распределить по всей глубине, а не только по краям. Скрилл тут же зашипел и выгнул спину, напрягая мышцы, но Кьюри удержал руку твёрдо и не отдёрнул её, чтобы не сделать хуже. Через несколько секунд дыхание дракона стало ровнее: боль оставалась, но средство явно работало, притупляя её и останавливая кровь. Кьюри коротко кивнул сам себе, отмечая, что, хотя бы критическую часть он сделал вовремя. Дальше он действовал без лишних пауз: чистка, обработка, перевязка. Сверху он наложил грубый бинт, который сделал из плотной ткани и полос высушенной кожи, и аккуратно закрыл повреждённое место, чтобы туда не попадала грязь. Чтобы закрепить повязку, Кьюри использовал прочные сухожильные нити, снятые с прошлой добычи, — они держали лучше любой лозы и не рвались при движении. Он затягивал их так, чтобы повязка не сползала, но и не пережимала дыхание и мышцы, потому что Скрилл всё равно будет вставать и двигаться. Пару раз дракон дёргался от неприятных ощущений, но Беззубик оставался рядом и не давал ему сорваться в панику, тихо фыркая и касаясь его носом. Когда всё было закреплено, Кьюри ещё раз осмотрел края повязки, убедился, что кровь не течёт, и только после этого убрал руки. Когда перевязка была закончена, Кьюри сложил инструменты обратно в аптечку и убрал её на место. Он не встал сразу и не стал отходить, а сел рядом на землю, показывая, что не собирается пользоваться моментом и добивать раненого. Скрилл не отступил и не попытался уползти, хотя мог хотя бы отползти на пару метров. Он тяжело дышал, но уже без прежней паники, и даже позволил Кьюри осторожно коснуться своей шеи, когда тот проверял, нет ли судорог и как ведёт себя тело после шока. Это был простой знак: дракон не доверял полностью, но признавал, что чужак не враг и помог ему выжить. Беззубик, увидев, что напряжение ушло, радостно подпрыгнул на месте и издал короткий визг, словно объявляя на весь лес, что всё получилось. Он посмотрел на Кьюри, потом на Скрилла и снова фыркнул, как будто хотел сказать одно простое: «Теперь мы друзья». Кьюри тихо усмехнулся, не делая из этого большого события, но внутри всё равно чувствовал удовлетворение.: — Кажется, у меня появился ещё один дракон.