The little potato frog

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Вернувшись в свою спальню после наконец-то успешно сданного зачёта по зельеварению, последнее, о чём мечтал Сону, это обнаружить, что его небольшой террариум с землёй пуст. И, к большому сожалению, понял он это не сразу, ведь был уверен, что его любимый африканский узкорот просто по обыкновению прячется в норке. Но, как оказалось, пуффендуец очень сильно ошибался.       Осознав пропажу питомца, Сону запаниковал от мысли, что это могло быть практически чьих угодно рук дело. Его ведь недолюбливает чуть ли не половина Хогвартса просто за то, что он существует. Ну, и немножко за то, что он сирота, живущий с раннего детства в замке круглый год под опекой директрисы. Испорченные пролитыми чернилами конспекты, опрокинутые во время обеда тарелки и стаканы, спрятанная школьная форма, соединённые магией шнурки обуви, подмешанные в еду гадкие конфеты из лавки приколов — это лишь малая часть того, с чем приходится справляться парню вот уже шестой год. И в целом он уже научился не особо придавать значение всем этим пакостям, но вот кража любимого питомца это уже перебор.       Подростку становится плохо от одной только мысли, что с его Картошкой могут сделать что-то плохое. Не чувствуя силы в ногах, Сону опускается на край кровати и обхватывает себя руками. Воротник рубашки и жёлто-чёрный галстук словно душат, а прикушенная губа болит, но Ким лишь сильнее сжимает зубы в попытках не заплакать от непонимания, что же ему делать. Расспрашивать всех студентов подряд? Нажаловаться преподавателям? Просто смириться с потерей?       Нет, нет и нет.       Это бесполезно, а все подозрения, так или иначе, крутятся вокруг одного единственного человека — надоедающего до невозможности Ли Хисына. Кажется, никто, кроме распределяющей шляпы, до сих пор не понимает, как этот парень оказался в Пуффендуе, ведь в нём нет ни капли добра и сочувствия. Одна только тяга к травле тех, кто не может дать сдачи, и, увы, шесть лет назад Ким оказался неспособен ответить на чужие нападки. Впрочем, с тех пор мало что изменилось, потому что младший всё ещё очевидно ниже и слабее, а использовать против Ли магию Сону не позволят совесть и правила школы.       И всё же попытаться он обязан, поэтому, быстро вспомнив, где он видел семикурсника в последний раз, пуффендуец подскакивает с кровати и со всех ног бежит в Большой зал, едва не сбивая сидящих в гостиной девчонок. Те провожают подростка недовольными взглядами и в очередной раз принимаются перемывать ему косточки за спиной. Но ничего, он уже привык.       — Ли Хисын, — твёрдо произносит Сону, останавливаясь прямо рядом со старшим и его окружением из друзей с Гриффиндора и Слизерина. Вся компания пялится на парня, даже не пытаясь скрыть гадких усмешек.       — Что такое, барсучок? — Ким морщится от глупого прозвища, полученного пару лет назад при стыдных обстоятельствах.       — Где мой Картошка? — стараясь не растерять остатки уверенности, спрашивает младший.       — Ужин свой потерял, что ли? — с противным смехом встревает один из слизеринцев, но Хисын одним взмахом руки заставляет его заткнуться.       — Неужели жаба пропала? — наигранно удивляется парень. Сону уже хочет ответить, что его питомец никакая не жаба, но вовремя прикусывает язык. — Ужас, конечно, но я тут при чём?       — Никто, кроме тебя, не додумался бы до того, чтобы украсть моего питомца. — Чтобы хоть как-то придать серьёзности своему виду, пуффендуец складывает руки на груди, но всё равно глаза боятся смотреть прямо на Ли, всё ещё сидящего за столом и улыбающегося так, словно он победитель кубка трёх волшебников.       — Больно нужна мне твоя лягушка, — пожимает плечами семикурсник. — Тем более она уже наверняка плывёт где-то в туалетных трубах.       От чужих слов Сону замирает и мигом бледнеет от паники. Его Картошка даже не умеет плавать, а значит, шансы выжить после смытия в унитаз равны нулю. Чёрт, чёрт, чёрт. Хисын же не мог действительно так поступить, верно? Он же не настолько жесток?       Видимо заметив чужое предобморочное состояние, компания друзей начинает громко хохотать, чуть ли не падая на заставленный едой стол. Некоторые студенты, кто до этого не сильно следил за разворачивающейся драмой, косо оглядываются и оценивающе проходятся взглядами по напуганному Сону, у которого все мечты свелись лишь к одной: чтобы питомец был жив. Даже если ранен, не так страшно: он спокойно вылечит. Только бы был жив.       — Ты же шутишь? — практически шёпотом спрашивает Ким, дрожащими руками сжимая ткань своей мантии. — Скажи, что ты шутишь.       — Может, шучу, а может, нет, — всё так же ухмыляется Ли. — Ну, попробуй там поискать по всему Хогвартсу, вдруг найдёшь всё же. А если нет, то точно жаба твоя плавает уже.       Не имея желания находиться в окружении кучи осуждающих и насмехающихся людей, подросток разворачивается и быстрым шагом удаляется из Большого зала. Куда идти? Где искать? Одна слеза всё-таки скатывается по щеке, а нос хлюпает при каждом дёрганом вдохе. Хочется просто сесть посреди коридора и разреветься от безвыходности положения, но лишнего внимания со стороны ненавистников он сейчас не перенесёт.       Хотя, если бы пуффендуец был чуть более внимателен, он бы точно заметил, что среди всех прочих одна пара глаз провожала его с искренним сочувствием.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Чонвон — буквально ходячий пример идеального когтевранца. На зависть другим ребятам с его факультета парень держится в рядах лучших студентов и без бессонных ночей, проведённых над учебниками. Просто так уж ему повезло, что любая информация быстро запоминается и надолго откладывается в голове. Самый настоящий дар, не иначе. К счастью, мишенью для ненависти Ян не стал, хоть и большим кругом друзей тоже не обзавёлся за годы учёбы. Но ему вполне хватает и двух старшекурсников с Гриффиндора — Джея и Джейка, которые скрашивают однотипные будни.       Учась с Сону бок о бок вот уже шесть лет, парень так и не смог понять, за что именно его все так не любят. Ему лично становится грустно от мыслей, что у Кима нет семьи и он всю жизнь торчит в холодных стенах замка, не видя обычной жизни. Правда, несмотря на отсутствие неприязни, Чонвон всё равно может по пальцам пересчитать количество раз, когда они общались, и то почти всё время это было связано с парной работой на занятиях. Тем не менее это не спасло когтевранца от непонятно откуда взявшихся чувств, заставляющих постоянно бросать тайные взгляды на уроках и в столовой и нарочно выбирать те коридоры, по которым чаще всего ходит Ким.       — Скажи, что я неправильно всё понял, — в шоке просит Джей, сидя за столом чужого факультета и жуя кусок морковного пирога.       — Нет, по-моему, он совершенно точно куда-то дел жабу Сону, — отвечает не менее удивлённый Джейк, потому что Ли Хисын с его издёвками определённо перешёл грань.       — Это не жаба, — сквозь сжатые челюсти произносит Чонвон, видимо, пытаясь сжечь проклятого пуффендуйца одним только взглядом. Друзья парня с опаской переглядываются, понимая, что их младший задумывает что-то нехорошее.       — Суть в том, что это уже совсем ненормально, — говорит Пак и отряхивает руки от крошек. — И только не думай даже влезать в это, Чонвон. Друзья этого придурка нас троих за пару минут прибьют.       — Кто сказал, что мне есть дело до его шайки. — Ян наконец-то поворачивается обратно к своему столу, оставляя предмет их обсуждения за спиной.       — Чонвон, — предупреждающе зовёт Шим. — Серьёзно, не надо. Да, грустно. Да, жалко питомца. Но это не стоит твоей сломанной шеи и долгих недель лежания в больничном крыле.       — Тем более, даже если ты запугаешь его палочкой, вряд ли он скажет, куда дел лягушку, — подключается к наставлениям Джей.       — А даже если скажет, то шансы найти её очень маленькие. Она ведь двигаться умеет, вряд ли осталась сидеть на одном месте, — продолжает за друга Джейк.       — Хотя наиболее вероятно то, что искать придётся уже труп, — не подумав, говорит старший, получая заслуженный пинок от однокурсника и недовольный взгляд от самого младшего в их троице. — Ну серьёзно, вдруг он её ещё с утра спёр? Сколько лягушки вообще без еды прожить могут?       — Лучше помолчи, — шикает на него Шим. — Иначе я сейчас помогу Чонвону поколотить тебя.       — Да всё-всё, — парень поднимает руки в примирительном жесте. — И всё же, не лезь ты к Хисыну.       — Ага, — небрежно бросает подросток и, сдув попавшую в глаза светлую чёлку, укладывает подбородок на ладонь, после чего поднимает голову, глядя на парящие в воздухе свечи и потолок, отчего-то покрытый звёздами посреди дня. — Обязательно подумаю над вашими словами перед сном.       Старшим остаётся лишь тяжело вздохнуть и продолжить объедать морковный пирог, пока их друг думает о чём-то своём. И гриффиндорцы отчего-то уверены, что чужие мысли занимают не идущие вовсю зачёты перед рождественскими каникулами, а кое-кто другой. Некий мальчик с жёлто-чёрным шарфом, янтарными глазами, тёмными кудряшками и маленькой лягушкой, выглядывающей иногда из нагрудного кармана школьной мантии.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Студент Когтеврана, сидящий допоздна в библиотеке, сгорбившись над книгами и тетрадками, не есть что-то удивительное. Но вот Чонвон, торчащий здесь практически до начала комендантского часа, это уже что-то необычное. Кажется, практически все, кого он тут встретил, пока делал чрезмерно занятой вид, смотрели на парня выпученными глазами. Но самому Яну совершенно всё равно на других, его цель сегодня - один единственный человек, за которым он и наблюдает тайком сквозь полки уже пару часов.       Хисын, несмотря на поведение, является одним из лучших на своём курсе, поэтому довольно много времени по вечерам проводит за учебниками, тем более сейчас, когда идут зачёты. И, будучи погруженным в подготовку к одному из них, пуффендуец не замечает ни слежки, ни того, что людей вокруг не остаётся, ни того, как сзади к нему неслышно подходят. Поэтому, поставив книгу на полку и развернувшись, Ли искренне пугается выросшего из ниоткуда Чонвона и вздрагивает.       — Привет? — приподняв бровь, спрашивает старший и осматривает подростка перед собой. Увидев на мантии синий цвет и герб факультета, он понимает, кто перед ним стоит. — Чем заслужил внимание от самого известного умника всей школы?       Чонвон лишь закатывает глаза и раздражённо выдыхает, мысленно считая до десяти, чтобы успокоить нервы и ненароком не взяться за волшебную палочку. Неприкрытая насмешка на чужом лице так и заставляет всё внутри кипеть от желания стереть её хорошеньким ударом чего-нибудь тяжелого. Учебник по уходу за магическими существами для третьего курса вполне бы подошёл.       — Хотел узнать у тебя кое-что, — максимально спокойно начинает Ян. — Куда ты дел питомца Сону?       — Ого, этот барсучок себе защитника нашёл? — прыскает от смеха Хисын и, видимо не желая тратить своё драгоценное время, предпринимает попытку обойти младшекурсника. Но безуспешно, потому что тот преграждает ему путь. — Слушай, пусти по-хорошему.       — Давай ты лучше скажешь, где Картошка. По-хорошему, — Чонвон начинает беситься, стоит Ли самодовольно усмехнуться и на секунду отвести взгляд в сторону.       — Мальчик, отойди с дороги. — Он снова пытается отодвинуть Яна, но опять проваливается и вздыхает. — Скажи своему дружку, чтобы просто смирился с утратой. Вместе поплачьте, вытрите сопли и найдите в болоте новую лягушку для счастливой семейной жизни.       Поспешно решив, что разговор окончен, старший поправляет сумку на плече и пихает Чонвона. Только вот направиться наконец-то к выходу из библиотеки в очередной раз не получается. Вместо этого по лицу больно прилетает чужой кулак, попадая прямо в нос, из которого тонкой струйкой начинает течь кровь. Парень ошарашенно смотрит на младшего, который за секунду успевает прижать его к широкому подоконнику, не давая и шанса на побег. Несмотря на худое с виду тело и средний рост, силы в нём оказывается предостаточно.       — Спрошу ещё раз, — со злобой проговаривает Ян практически на ухо. Ему очень на руку, что остальные члены шайки не обладают тягой к знаниям и не торчат сейчас в библиотеке. — Где лягушка Сону?       — Ты сдурел? — Большая часть крови размазывается по ладони, держащейся за нос, но Хисын, кажется, вовсе не переживает об этом. — Ты вообще в курсе, что тебе за это будет?       — Прям тебе кто-то поверит. — Теперь очередь когтевранца победно улыбаться, потому что он действительно в выигрыше. Скромный, умный, вежливый и отзывчивый парень уж точно никогда не посмеет никого ударить, да? А вот Ли свою репутацию давно запятнал. — Сейчас тут поблизости всё равно никого нет, а слова твоих друзей не имеют веса. Так, может, ответишь уже на вопрос, или тебе ещё раз врезать для профилактики?       — Стой! — В необъяснимом страхе он хватается за чужую руку, которая за секунду до этого сжала его галстук и заставила наклониться ниже. — В оранжерее. Я отнёс лягушку в оранжерею. Ту, где мандрагоры выращивают.       — Давно? — уточняет Ян и нервно прикусывает губу. Вероятность найти питомца Сону крайне мала, ведь его запросто мог уже утащить кто-то из студентов. Думать о том, что лягушку могли случайно раздавить, не хочется.       — Перед обедом, — признаётся пуффендуец, и его наконец-то отпускают. Не смея испытывать больше судьбу, Ли мигом хватает с пола упавшую сумку и со всех ног убегает в сторону выхода, всё ещё держась за кровоточащий нос, что без стороннего вмешательства точно наутро распухнет.       Чонвон же задумывается и только потом выходит из библиотеки, направляясь в башню Когтеврана. К сожалению, рисковать и нарушать комендантский час нет ни желания, ни смысла, ведь, даже если он как-то попадёт в оранжерею, найти крохотное существо в темноте не получится. Остаётся только ждать до завтра, чтобы сразу после начала обеденного перерыва рвануть на поиски.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Сону искренне считает, что древние руны — одна из самых занимательных дисциплин, и не понимает, почему так мало учеников выбирают их. Возможно, всё дело в том, что зачёт по рунам действительно сложный, без тщательной подготовки слишком легко провалить. Однако, по мнению пуффендуйца, небольшая жертва в виде пары бессонных ночей два раза в год вполне себе стоит тех интересных знаний, что им дают на занятиях. Хотя нельзя отрицать того, что на руку играет ещё и то, что преподаватель чуть завышает баллы Киму.       Профессора слишком привыкли видеть его в стенах школы, они буквально растили его с ранних лет, ещё до того, как он официально стал учеником Хогвартса. Для них Сону пусть и не родной, но всё равно и не чужой ребёнок. И некоторые действительно делают парню поблажки даже во время зачётов, а не просто на обычных уроках.       Из кабинета пуффендуец выходит последним, не забыв пожелать преподавателю счастливого Рождества, и облегчённо выдыхает, ведь наконец-то можно сказать, что начались каникулы. Ближайшие недели никаких занятий, никаких ночных попыток впихнуть в голову кучу информации, никаких письменных домашних заданий, после выполнения которых вечно приходится оттирать руки от чернил. А ещё впереди несколько недель без других учеников, которые через пару часов будут уже в поезде до Лондона. По крайней мере, большая их часть, ведь мало кто остаётся в школе на Рождество.       Полупустые коридоры, идя по которым парень здоровается лишь с ожившими портретами, напоминают о том, что сейчас время обеда, а значит, практически все собраны в Большом зале, где наверняка столы битком заставлены едой. Велика вероятность, что с зачарованного потолка сыпется снег, прямо как за окнами, а домовые эльфы помогают украшать огромную праздничную ёлку. К кому-то уже прилетают совы с письмами и посылками, кто-то старается насытиться разговорами с друзьями перед временной разлукой, кто-то же молча набивает живот разными вкусностями будто в последний раз. Сону уже давно заметил, что подобные вещи не меняются.       Сам он не хочет идти на обед, не хочет портить настроение и снова сжиматься под чужими презирающими взглядами, поэтому решает отправиться к себе в спальню, надеясь, что соседей в комнате не будет. Только вот, к сожалению, и Картошки там нет: его парень так и не смог нигде найти.       — Ким Сону, — кто-то окликает его из-за спины, и когда пуффендуец оборачивается, то сразу же замечает непривычно растрёпанный вид своего однокурсника. Светлые волосы торчат во все стороны, синий галстук почти не затянут, а мантия очевидно помятая. Это так не похоже на известного всем Чонвона, что вызывает тёплую улыбку умиления.       — Что такое? — Он останавливается и дожидается, пока его догонят, после чего ученики продолжают идти нога в ногу. Наверное, Ян чуть ли не единственный, кого Сону не опасается, оттого и не боится оказаться рядом. — Что-то с учёбой?       — Нет, — машет головой когтевранец и поправляет сползающую лямку сумки. — Просто хотел узнать, какие у тебя планы на каникулы?       Чужой вопрос заставляет впасть в ступор, ведь никто никогда не спрашивал подобного у Кима. Всем просто всё равно. А тут так неожиданно появляется Чонвон, будто не зная, что планов-то и нет никаких, потому что в одиночестве всё кажется бесполезным. Кроме чтения маггловских книжек, которые парень всё время выпрашивает себе у директрисы. Раньше была ещё компания Картошки, но теперь от мыслей о пропавшем питомце становится чересчур больно в груди.       — Да никаких, — пожимает плечами Сону. — Я же в Хогвартсе остаюсь.       — Тогда не хочешь разделить своё отсутствие планов со мной? — И вот опять этот волшебник выбивает воздух из лёгких своим, кажется, безобидный вопросом. Со стороны пуффендуец выглядит настолько растерянно, что Чонвон не сдерживает беззлобного смешка. — У меня просто у родителей неотложные дела появились, поэтому я тоже остаюсь в школе.       — Вот оно как. — Кима крайне удивляет, как эта новость влияет на него. Почему он вдруг рад, вместо того чтобы сопереживать Яну, который не проведёт праздник с родными? — Ну, если хочешь, можем вместе провести каникулы.       — Хочу, — уж больно быстро отвечает парень, после чего смущённо прикусывает губу. — Заранее спасибо за компанию.       — И тебе, — искренне улыбается Сону и останавливается у одной из лестниц. Ему нужно спускаться в свою гостиную, а вот когтевранцу, наоборот, подниматься в башню. Они ненадолго просто замирают, словно не решаясь разойтись, но при этом и не спешат говорить что-либо.       — До встречи? — первым подаёт голос Чонвон спустя минуты неловкого молчания.       — Подожди, — пуффендуец решает всё же больше не скрывать своего любопытства. — Можно узнать, почему ты такой потрёпанный?       — А, это… — Ян слегка краснеет и спешит поправить волосы и галстук, вызывая тихий смех у Кима. — Просто Джей с Джейком так прощались перед отъездом. Ну, друзья мои.       — Я понял, — прикусив уголки губ, чтобы не расплыться в глупой улыбке, парень кивает пару раз. — Теперь до встречи. Завтра в Большом зале?       — Да, хорошо, — соглашается когтевранец и разворачивается в нужном ему направлении, не забыв перед этим помахать однокурснику.       Возможно, впервые рождественские каникулы Сону не будут такими одинокими.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Спустя два дня, проведённых в компании Чонвона, Сону ловит себя на мысли, что ему будет ужасно грустно возвращаться к своей привычно одинокой школьной жизни. С однокурсником оказывается слишком уж весело.       Они успевают пару раз стащить булочки с расположенной недалеко от гостиной Пуффендуя кухни, пока никто не видит, играют в снежки до тех пор, пока не промокают с ног до головы и не начинают стучать зубами от холода, а потом лепят снеговика высотой практически с них самих. Парни даже повязывают когтевранский шарф и натягивают шапку Сону на своё творение, сгибаясь от хохота от очередной шутки про кого-то из учеников. Правда, после этой долгой прогулки на внутреннем дворике школы пришлось отогревать заледенелые руки у камина в башне Когтеврана, где Ким никак не мог перестать восхищаться созвездиями на потолке.       Пуффендуйцу требуется всего пара минут наедине с Яном, чтобы убедиться в том, что им есть о чём поболтать. Стоит им встретиться, как разговор начинает течь сам по себе, скачет с темы на тему, но даже и не думает прекращаться. Они часто сходятся во мнениях и интересах, хотя при этом и не стесняются делиться своей точкой зрения там, где они не согласны друг с другом. Кажется, только из-за одних нескончаемых бесед парни расходятся по спальням крайне поздно, получая жалобы на яркий свет палочек от портретов.       За всеми этими насыщенным днями волшебники и не замечают, как подкрадывается канун Рождества. Сону всегда любил этот праздник, а в этом году с ещё большим трепетом ждёт самой замечательной, по его мнению, ночи в году, которую Чонвон пообещал провести вместе. Кажется, он даже упоминал что-то про «встречать рассвет». Однако пока что стрелки часов ещё не дошли до заветной полночи.       — Ну скажи, куда мы идём? — дуется парень, пока его за руку, спрятанную в рукаве горчичного свитера, ведут в неизвестном направлении. Когтевранец настрого запретил открывать глаза и подглядывать, а Сону честно его слушается, несмотря на съедающее изнутри любопытство.       — Скоро узнаешь. — Они снова заворачивают за угол, и всё, что остаётся Киму, — слушать гуляющее по коридору эхо от их шагов. Только через некоторое время они наконец-то останавливаются, после чего слышится звук отворяющейся двери. — Открывай глаза.       Успев отвыкнуть от света, Сону поначалу щурится, но совсем скоро промаргивается и оглядывается по сторонам, непроизвольно открывая рот от удивления. Место, где они находятся, выглядит довольно обычно и скромно, оно похоже на обычную гостиную в каком-нибудь маггловском доме. Читая свои книги, парень именно так и представляет уютный дом очередной главной героини. Разбросанные по полу пледы и подушки, небольшой камин у стены, увешанный праздничными носками, низенькая ёлка, украшенная разноцветными блестящими шарами и гирляндой, растянутая вдоль потолка мишура, которая местами просто свисает вниз. С одной стороны, здесь царит беспорядок, а с другой — именно это придает какую-то особую атмосферу помещению. Будто бы он дома.       Чонвон и сам глаз оторвать не может от обстановки, рассматривает стоящие на камине фигурки и бросает взгляд на ажурные лампы. Как-нибудь потом он обязательно подумает, откуда тут появился старенький телевизор, да ещё и работающий. Но пока что он возвращает всё внимание к Киму, который не может скрыть своего ребяческого восторга от этой комнаты.       — Но где это мы? — спрашивает Сону, вертясь из стороны в сторону.       — В Выручай-комнате, — говорит когтевранец и коротко смеётся, когда его однокурсник случайно спотыкается об одну из подушек.       — Это так удивительно, — озвучивает свои мысли парень, пока тянется, чтобы понюхать венок из еловых веток. — Твой дом тоже так выглядит?       — Ну, практически. — Чонвон садится на гору пледов и хлопает по местечку рядом с собой, приглашая присоединиться. Ким улыбается и спешит тоже опуститься на пол. — У меня дома больше фотографий на стенах, а ещё диван. А так, вполне себе похоже на нашу домашнюю гостиную.       — Так здорово. — Он всё не может успокоиться и перестать смотреть по сторонам. Ян его не останавливает, лишь тихонько посмеивается с чужого выражения лица. Он рад, что пуффендуйцу нравится.       Совершенно не обращая внимания на бегущее время, они решают заняться всем и сразу. Из сумки, притащенной Чонвоном, достаются всевозможные сладости: шоколадные лягушки, карамельные тросточки, маленькие зефирки, печенье с орешками и шоколадной крошкой. Оттуда же появляется и какао, что быстро заваривается в чашках, благодаря навыкам пуффендуйца.       Не боясь рассыпать или разлить что-нибудь, они кидаются предметами, пока пытаются построить шалаш из всего, что попадается под руку. Натянутые между стульями пледы и одеяла, подоткнутые снизу мелкими подушками и плюшевыми игрушками, быстро приобретают форму, становясь чуть больше похожими на укрытие. Откуда-то очень удачно появляется разноцветная гирлянда, которую удаётся закрепить на верху домика.       За шуточной потасовкой, сопровождаемой летающими повсюду перьями и громким смехом, волшебники не замечают приближающейся полночи. Наступившее Рождество застаёт их врасплох в тот момент, когда у обоих рот набит печеньем и горячим приторным напитком. Тем не менее ребята лишь хохочут со своей невнимательности и заваливаются обратно в самодельный шалаш, устраиваясь на мягких подушках.       Постепенно прежний запал утихает, усталость берёт своё, и они просто спокойно разговаривают обо всём подряд, глядя на бегающие цветные огоньки на потолке из старого пледа с заплатками. Сами по себе они оказываются прижаты друг к другу так, что когтевранец отчётливо чувствует малейшее изменение положения Кима. Но, судя по всему, ни одного из них это не смущает настолько, чтобы отодвинуться, несмотря на то, что место позволяет.       — Чонвон, а ты… — неожиданно Сону запинается, сглатывает ком в горле и продолжает. — А ты правда каждый год так празднуешь Рождество с родителями?       — Ну да, — отвечает Ян и обеспокоенно поворачивается на пуффендуйца, смотрящего словно сквозь шалаш.       — Это, наверное, так здорово, — тихо проговаривает он, явно блуждая в собственных мыслях. — У меня обычно всё скучно проходит.       — Сону, — Чонвон, сам того не осознавая, сжимает чужую ладонь в своей.       Признаться честно, он никогда не мог понять, какого это — не иметь семьи. Он много думал об этом, представлял, что же чувствует по этому поводу его однокурсник, живя круглый год в стенах огромного замка. Но всё равно ему остаётся лишь догадываться, насколько это должно быть тяжело. Когда нет никого, кто может поддержать, когда нет того, кто встанет на твою сторону независимо ни от чего, и когда нет того, кто скажет заветные слова в нужный момент.       — Я в порядке. — Ким вытаскивает свою руку и начинает бездумно ковырять край рукава. Вопреки своим же словам, он тяжело выдыхает. — Спасибо тебе.       — За что? — удивляется когтевранец, переворачиваясь на бок.       — За это Рождество, — парень искренне улыбается, встретившись взглядом с однокурсником. — Впервые я по-настоящему чувствую, что это праздник.       — Да не за что, — отмахивается Ян. — Я только рад разделить эти каникулы с тобой, — он старается не думать о том, как краснеет от этих слов и как Ким прикусывает губу.       — Хочешь, можем пойти в гостиную моего факультета? — предлагает Сону. — Посмотришь, как обычно провожу этот вечер я. — Молчаливым кивком Чонвон соглашается, и они спешат собраться и выскочить из Выручай-комнаты.       Дорога до гостиной Пуффендуя не должна занять много времени, поэтому парни неспеша прогуливаются по пустым коридорам, продолжают разговаривать о всяком незначительном, извиняются перед пытающимися спать картинами и смеются, услышав радостные крики кого-то из других учеников. Вероятно, они уже открывают подарки, лежащие под ёлками. Сону искренне счастлив за неизвестных ему ребят, ведь сам давно не испытывает такого восторга из-за того, что заранее знает, что будет в красиво завёрнутой коробке. Он всегда самостоятельно выбирает подарок, чтобы избежать неловких ситуаций.       Когда волшебники оказываются у лестниц, за секунду до того как они делают шаг, одна из них как назло начинает менять направление. Чонвон буквально в последний момент успевает потянуть пуффендуйца назад, чтобы тот не упал. Теперь им вдвоём остаётся лишь терпеливо ждать, пока лестница вернётся обратно, чтобы они могли без приключений спуститься. И только Ким хочет прислониться к стене, что-то маленькое падает ему на голову, пугая до чёртиков. Ян дёргается вместе с ним, а после резко поднимает голову и замирает.       — Ты веришь, что если проигнорировать омелу, то целый год тебя будут преследовать несчастья? — спрашивает он, и Сону неверяще смотрит на потолок над ними. Действительно омела.       — А ты веришь? — интересуется Ким и прикусывает губу, слыша, как в ушах раздаётся собственное сердцебиение.       Когтевранец не отвечает, нечитаемо смотрит на парня напротив и недолго наблюдает. По бегающему взгляду Сону он прекрасно понимает, что тот верит, поэтому, опережая любые сомнения, что могут возникнуть в голове, наклоняется и прижимается к чужим губам в мягком неловком поцелуе. Простое прикосновение губ, которое заставляет пульс участиться, а мысли — бесследно испариться на время. Чонвон едва сдерживается, чтобы не вздрогнуть, когда чужие руки несмело обнимают его за шею, задерживая ещё на несколько секунд.       — Теперь мы спасены от неудач, — шёпотом проговаривает пуффендуец, отстраняясь и отворачиваясь, чтобы скрыть свои красные щёки и глупую улыбку.       — Ага, — Ян тоже отворачивается и прикусывает уголки губ. Сону совсем не обязательно знать, что он не верит в эту примету.       Словно решив не издеваться над ребятами и не смущать их ещё сильнее, лестницы возвращаются в нужное им положение, так что волшебники спешат побыстрее спуститься в подвал. Чонвону всегда было любопытно, как же выглядит самая уютная, по мнению обитателей Хогвартса, гостиная, поэтому сейчас, стоя в проходе возле большого натюрморта, он непроизвольно задерживает дыхание. Оказавшись в помещении, где расположены большие бочки, встроенные в тёмный камень, парень внимательно следит за чужими ничуть не встревоженными действиями.       — А меня точно пустит? — с опаской спрашивает когтевранец, как только его однокурсник заносит руку над второй бочкой снизу, чтобы постучать в определённом ритме. Сону коротко смеётся, вспоминая систему защиты их факультета в случае неправильного пароля, после чего протягивает Яну мизинец, за который тот, не особо задумываясь, берётся своим.       — Пустит, — уверяет он и без проблем настукивает правильную мелодию, после чего дверь открывается, приглашая внутрь.       Они заходят, так и не отпустив пальцев друг друга. В глаза сразу бросается огромное количество разнообразных растений, которые свисают с потолка и стоят на подоконниках. Среди них особенно выделяется украшенная рождественская ёлка. Мягкие диваны и кресла, стоящие около камина, обиты жёлтой и чёрной тканью, а стены усыпаны круглыми дверями, ведущими в спальни. Медные лампы заливают помещение мягким светом, создавая впечатление, что сюда попадают лучи солнца.       — И ты удивлялся тому, что было в Выручай-комнате? — крутясь во все стороны, шокированно спрашивает Ян. — Это же самое замечательное место, которое я когда-либо видел!       — Не спорю, здесь хорошо, — пожимает плечами парень и смущённо отводит взгляд, когда замечает их всё ещё крепко держащиеся мизинцы. — Но всё равно не то, — когтевранец понимающе кивает и возвращается к рассматриванию растений, ёрзая на месте и косясь в сторону спален. В его планы не входило посещение чужой гостиной, но, раз уж он здесь, ему не терпится сделать Сону главный подарок.       — Может, в спальне посидим? — ни с того ни с сего предлагает парень и прикусывает губу. Он чувствует, как дрожит изнутри, как колотится от страха и предвкушения сердце.       — Мне больше в гостиной нравится, — признаётся Ким, грустнея от мыслей о пустом террариуме на столе. — К тому же у меня не убрано.       — Мне всё равно интересно, как у вас всё устроено, — не унимается Чонвон, едва не прыгая на месте. Ему слишком необходимо, чтобы Сону сейчас пошёл в свою комнату. — Мы ненадолго.       — Не стоит, — пуффендуец не понимает неожиданного напора, странно оглядывает парня перед собой, останавливаясь на прилипшей нитке на чужом свитере и убирая её.       — Пожалуйста. — Ян не уверен, что хотя бы раз в жизни строил глазки и умолял кого-то. Но почему-то он уверен, что предстоящая реакция Сону оправдывает подобное поведение.       — Ладно, — он вздыхает, отпускает руку однокурсника и разворачивается в сторону спальни, нехотя направляясь к двери мелкими неуверенными шагами. Чонвон торопится за ним следом, не желая пропустить долгожданный момент. Однако всё равно громкий радостный крик раздаётся до того, как светлая макушка когтевранца показывается в комнате.       — Картошка! — Ким, еле как сдерживая слёзы, трясущимися руками тянется к питомцу, спокойно сидящему в его домике. — Это правда ты!       Взяв кроху на руки, он резко смотрит на тепло улыбающегося Яна, прислонившегося к стене, а потом так же быстро возвращает всё внимание к лягушке. Подрагивающими пальцами касается покрытой землёй спинки, едва ощутимо гладит и не перестаёт бормотать что-то бессвязное о том, как он скучал, как переживал и как больше никогда не спустит с него глаз. Кажется, только спустя десяток минут Ким встаёт с коленок, на которых всё это время сидел, и кладёт Картошку обратно в террариум.       — Ты поэтому так настаивал пойти сюда? — спрашивает, заведомо зная ответ, и шмыгает носом. — Но как? Где?       — Я узнал у Хисына, что он отнёс его в оранжерею, поэтому искал там, — парень неловко отводит взгляд, хрустит пальцами, но с трудом может сдержать счастливую улыбку. — Но это чисто случайность, что я наткнулся на него. Он зарылся рядом с мандрагорами и там, видимо, сидел всё это время.       Несмотря на огромное количество вопросов, крутящихся в голове пуффендуйца, он не решается задать их сейчас. Вместо этого он утирает влажные щёки рукавом потрёпанного свитера и в пару шагов сокращает расстояние между ними. Сону крепко обнимает однокурсника за шею и без конца шепчет благодарности ему на ухо. Оцепеневший Чонвон лишь через несколько секунд позволяет себе выдохнуть, обвить руками чужую талию и опустить голову на плечо.       И в этот самый момент оба волшебника понимают, что их история не закончится этими каникулами, что она только начинается.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡