ты-мой мяч

***

Сначала — тишина. Пустота. Потом — шаги. Чужие, гулкие, отдалённые. Саня стоял посреди зала, где свет мигал, словно лампы не выдерживали тяжести воздуха. Мяч катился по полу, ударяясь о стены, и с каждым ударом казалось, будто эхо смеялоcь над ним. Голос Кореша, грубый, холодный, будто выстрел: — Ты сам виноват, Саня. Он обернулся, но Кореша не было — лишь отражения в разбитых зеркалах. В каждом — он сам, но глаза пустые. Он попытался крикнуть, но голос не вышел. И вдруг потолок начал оседать, стены сжимались, и он упал на колени, чувствуя, как воздух вырывается из груди. Где-то далеко — лай собаки, вспышка света, и лицо Коли, отчима, кричащее на него. — Мужик не плачет, понял?! — Я просто устал… — Трус! Голоса смешались. Мать плакала. Саша зажимал уши руками, а сердце колотилось, будто его кто-то держал. Он проснулся резко — от собственного крика. Всё тело в поту. Горло сухое. Комната ещё темна, только утренний свет через шторы. На тумбочке — пустой блистер от таблеток. Он не помнил, сколько выпил. Может, две. Может, четыре. Просто хотел, чтобы шум в голове хоть на минуту затих. Скрипнула дверь — мать выглянула, тихо, настороженно. — Саня… ты опять не спал? Он не ответил. Только опустил взгляд. Женщина подошла, провела рукой по его волосам. — Сынок я записала тебя к врачу. Сегодня. — Не надо. — Надо.

***

Кабинет психолога пах мятой и чем-то тёплым. Молодая женщина с мягким голосом говорила просто: — Не нужно быть сильным всё время, Саша. Это не делает тебя слабым. Он сидел, молча крутя в пальцах эспандер. — Все думают, что я не имею права уставать. Даже дома. — А кто сказал, что ты должен быть идеальным? Он пожал плечами. — Если не я, то кто? Когда вышел из кабинета, воздух показался другим — холодным, но честным. Он впервые за долгое время выдохнул. На тренировке всё было иначе. Команда собралась, шумела, но что-то висело в воздухе. Кореш стоял у сетки, молчал. Глаза — усталые, но наблюдающие. — Эй, Сань, подача твоя, — крикнул Илья. Парадеевич вышел, бросил мяч, ударил — но рука дрогнула. Мяч улетел в сторону. — Что с тобой? — буркнул Фрама — Нормально.. Он сжал кулаки, заставляя себя собраться. Но тело не слушалось. В голове всё смешалось — слова психолога, мамины слёзы, Коля, Кореш, крик… Вдруг зал поплыл перед глазами. Сердце бешено колотилось. Шум, крики, лица — всё расплывалось. — Саша! — успел крикнуть Илья. Саня пошатнулся, почти упал, но кто-то схватил его за руку. Кореш. Тот самый грубый, замкнутый, но сейчас — с настоящим страхом в глазах. — Эй… эй, Парадеич, слышишь? — голос дрожал. Саня медленно поднял взгляд. — Отпусти… — Да не дури ты, — прошептал Лёша, сжав его сильнее. — Я виноват… понял? Но Саня вырвался и отошёл, отвернувшись. Голова кружилась, в глазах темнело. Зал замер. Илья молча обменялся взглядами с Фреймом — никто не знал, что сказать. Парадеич тихо пошел в раздевалку, а через пару минут вышел, и ушел домой. Позже, в раздевалке, Кореш сидел, опершись локтями на колени. В голове гудело. Он понял, что этот светлый парень, который всегда улыбался даже после поражений, теперь треснул из-за них всех. И впервые за долгое время Лёша почувствовал, как будто именно он сломал того, кого сам тайно пытался защищать.

***

Саня вернулся домой под вечер. Город утонул в тёплом свете фонарей, но ему казалось — всё вокруг серое, тусклое, будто даже улицы выгорели вместе с ним. Дверь щёлкнула тихо, чтобы не разбудить никого. Но мать всё равно услышала. Она сидела на кухне, в халате, с чашкой остывшего чая. — Ты опять поздно, — сказала спокойно, но в голосе дрожала усталость. Саша хотел ответить, но вместо слов — только короткое: — Тренировка затянулась. Он прошёл мимо, чувствуя, как за спиной её взгляд давит сильнее, чем все слова. В комнате было темно. Только луна через окно скользила по столу, на котором лежали блистеры. Он сел на кровать, провёл рукой по лицу. Голова гудела. В груди — тяжесть. Он открыл ящик, достал упаковку. Пальцы дрожали. “Просто выспаться. Мне надо хоть немного сна.” Он проглотил пару таблеток и лёг. Тело словно утонуло в подушке. Всё замедлилось. Перед глазами вспыхивали образы — зал, сетка, голос Кореша, как он держал его за руку… И тот взгляд — не грубый, не злой, а виноватый, почти испуганный. Почему именно сейчас всё начало рушиться? Ночь. В доме тихо. Только часы на кухне мирно тикали. На улице кто-то стоял у калитки. Лёша. Сигарета едва тлела между пальцами, но он даже не затягивался — просто держал. Глаза устремлены в окно второго этажа, где горел тусклый свет. Он шёл сюда почти на автомате. Не зная, зачем. Просто хотелось убедиться, что с Саньком всё в порядке. После того, как тот чуть не рухнул на тренировке, у Лёши внутри будто что-то треснуло. Он впервые по-настоящему испугался. Постоял ещё пару минут. В голове звучал только один вопрос: “А если бы я не успел его поймать?” Но подниматься к дому он не решился. Сделал пару шагов назад, бросил сигарету в лужу и развернулся. Сердце билось быстро, как после матча, но не от злости — от чувства, которое он больше не мог объяснить.

***

Утром мать Саши зашла в комнату. Он всё ещё спал, но лицо было бледным, дыхание тяжёлым. На тумбочке — пустая упаковка. Она резко побледнела. — Господи, Саша… Через несколько минут дом наполнился паникой — звонки, шаги, шум воды, торопливые слова. Саню привели в чувство, но он долго не понимал, где находится. Ваня сидел рядом, испуганный, молчал. — Сань..ты чего..— только и выдохнул он. Саша смотрел в потолок. Слёзы скользнули по виску. Он впервые за долгое время не пытался их сдерживать, позже он успокоился и заснул. Он проспал весь день, пропустив тренировку. В тот же день тренировка была отменена. Фрама сказал коротко: — У Парадеевича проблемы. Все держим язык за зубами. Команда молчала. Даже Костя, обычно язвительный, не сказал ни слова. А Кореш просто сидел в углу, глядя в одну точку. Сжимал кулаки так сильно, что побелели пальцы. “Я же должен был его удержать… хоть как-то.”

***

Ночь. Снова тишина. Саня лежал, глядя в потолок, где плясали отражения от уличных фонарей. Голова болела, но внутри было пусто. Телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение. Лёша: “Как ты?” Саша долго смотрел на экран, не зная, что ответить. Пальцы сами набрали: “Жив” Он хотел добавить что-то ещё, но не смог. Просто выключил экран и перевернулся на бок. А за окном, у забора, всё так же стояла тень. Тот, кто не мог уйти, даже если бы хотел.