ты-мой мяч

***

Утро было вязким. Не тяжёлым — именно вязким, как воздух в спортивных раздевалках после матча. Саша лежал, не чувствуя времени. Казалось, что он не спал, а просто выпадал из реальности на несколько часов. Голова гудела, тело было ватным. Таблетка оставила лёгкую сонливость и пустоту, будто кто-то выключил звук внутри. Он сел на кровати, потер лицо ладонями. В окне серел рассвет. С кухни доносился глухой стук посуды — мать готовила завтрак. Ваня уже, наверное, собрался. Саша вдохнул, медленно выдохнул. Всё внутри сжималось при мысли, что сегодня придётся идти в зал. К тренеру. Ко всем. К нему.

***

В раздевалке стояла тишина. Никто не шутил, не кидался мячами, как обычно. Воздух был напряжён, как перед грозой. Саша вошёл, чувствуя, как на него оборачиваются взгляды. Костя, сидя на лавке, только усмехнулся. Влад молча опустил голову. Фрама стоял у зеркала, завязывал шнурки. — Ты опоздал, — сказал он спокойно, не поднимая глаз. — Знаю, — тихо ответил Саша. — Тренер ждёт внизу. Советую не врать. Саша кивнул. В животе сжалось. Тренер сидел у стола, рядом — планшет с записями тренировок. — Присаживайся, Парадеевич, — сказал он, даже не глядя. Саша сел. — Я видел отчёт. Видел видео. Драки мне не нужны. Команда — это не место, где выясняют, кто сильнее. — Я понимаю. — Понимать мало. Ты хороший игрок, но мне нужны люди, а не вспышки. Ты хочешь остаться? Саша поднял взгляд. — Да. Тренер наконец посмотрел на него — холодно, выверенно. — Тогда держи голову холодной. И не принимай всё на личный счёт. У нас тут не детский сад. Он встал, положил руку Саше на плечо. — Если надо — сходи к нашему психологу. Он работает с игроками. Это не слабость, ясно? Саша только кивнул.

***

После разговора он вышел в зал. Команда уже разминалась. Фрама, увидев его, коротко кивнул. — В строй, — сказал он. И всё пошло будто по плану: прыжки, подача, приём. Но Саша чувствовал, как где-то справа — Кореш. Он не смотрел в его сторону, ни разу. Но Саша ощущал это молчание — густое, липкое. Во время одной из подач мяч рикошетом ударил Сашу по руке. Боль пронзила мгновенно, но он сжал зубы, не подал виду. Фрама заметил. — Нормально? — Да. — Молодец. Саша кивнул. Когда тренировка закончилась, все потянулись в раздевалку. Он остался чуть дольше, собирая мяч. Тишина, шаги по паркету, и вдруг — знакомый голос: — Зачем ты тогда полез? Саша обернулся. Кореш стоял у выхода, руки в карманах. — Мог просто уйти. — Так же, как ты мог не нарываться, — ответил Саша. — Думаешь, я нарывался? — А что, нет? — Я просто сказал, что ты не идеален. — А я и не идеален. Но ты ведь не об этом говорил. Молчание. Кореш сжал челюсть. — Забей, — сказал он и развернулся к двери. — Нет, ты скажи, — Саша шагнул ближе. — Что сказать? Что ты задрал своим «всё нормально»? — резко бросил Лёша. — Что от тебя будто холодом несёт, как будто ты не живой? Все пашут, а ты стоишь — будто наблюдаешь со стороны! Саша хотел ответить, но слова застряли. Лёша выдохнул и ударил кулаком по стене. — Я не знаю, кто тебе что сделал, но хватит это тащить сюда. И ушёл.

***

Дома пахло жареной курицей. Мать разговаривала с Колей на кухне. Ваня сидел на диване, листал телефон. — Как тренировка? — спросил отчим, не глядя. — Нормально. — Нормально — это ничего не значит. Ты выиграл? — Мы не соревновались, тренировка. — Ну вот и зря. Спорт — это не кружок. Саша сжал зубы. — Я понял. — Надеюсь. И да, в холодильнике — добавка, протеин. Не забудь принять. Он кивнул и ушёл к себе. Он закрыл дверь. Сел на кровать. В голове шумело, сердце колотилось. Он чувствовал, как снова накатывает — то самое чувство, когда всё будто рушится без причины. Он достал из ящика блистер. Смотрел на него долго. Потом просто убрал обратно. Не сегодня. Он лёг, включил наушники, закрыл глаза. Музыка не помогала — в голове всё равно звучал голос Лёши: «Ты будто не живой…»

***

Лёша сидел на скамейке у выхода, мотая ключи на пальце. Тренировка закончилась, но он не спешил уходить. В голове всё ещё крутилась сцена с Саней — как он стоял, сжимая руку, не глядя в глаза. И почему-то от этого внутри всё переворачивалось. Чего ты на него взъелся вообще? Он не знал. Может, потому что тот спокойный. Слишком. Может, потому что не орёт, не оправдывается, просто смотрит — будто видит насквозь. Он вышел на улицу. Воздух был влажный, вечерний. Фонари отражались в мокром асфальте. Он надел капюшон, пошёл вдоль дороги. Он сказал, что не обязан под тебя подстраиваться. А ведь прав. Но почему тогда больно? Телефон завибрировал — сообщение от Влада: «Вы оба придурки. Завтра не деритесь, ладно?» Лёша усмехнулся. «Без гарантий.» Он спрятал телефон и остановился у перекрёстка. Светофор моргнул зелёным. Ты будто не живой… Он вспомнил, как сказал это. И понял, что не хотел — просто вырвалось. Потому что сам себя в нём видел. Позже, уже дома, он стоял под душем, вода стекала по коже, шум перекрывал мысли. Но внутри всё равно было пусто. Он знал — завтра придётся смотреть ему в глаза. И не знал, что скажет. Может, ничего. А может, впервые — что-то настоящее. В ту ночь они оба не спали. В разных домах, в разных комнатах, но с одинаковым чувством — что завтра всё изменится. И пути назад больше нет.