Привет из Понятного мира

Понлёд сел за рабочее место и с раздражением тряхнул ежедневник, таким грубым способом раскрыв книжицу. Да, ради этого! И плевать, что про историю там одно предложение, которое мог бы написать и школьник. Имя учёного, участвовавшего в создании межзвёздного привета… тьфу-ты – космического послания, – будет отображено в документах и войдёт в учебники. Победителей не судят! В дурном настроении Понлёд пару часов копался в документах в библиотеке. Ему вчера приспичило перечитать хроники последних Ключевых событий – попытки переворота и Референдума возврата, приведших к крупному переселению: четыре процента несогласных с текущим Понятным порядком отправились на архипелаг, а оттуда на континент прибыли те, кто поддерживал концепцию Понятного мира. Таким образом 290 лет назад окончательно сформировался социально-политический облик планеты. К одиннадцати в библиотеку с двумя стаканами малинового лимонада заглянул Понмир. Тому пришлось выслушать новый эпизод сериала, транслируемого только для одного. Естественно, о концовке, задевшей его, Понлёд не упоминал. – Как думаешь, у нас правда есть архипелажные кроты? – спросил он и схватил одними губами трубочку, бросив искоса взгляд на Пончела, сидевшего через стол, в уютной нише, обставленной комнатными растениями. Библиотечное рабочее место между ними пустовало, поэтому Понлёд беспрепятственно раздевал глазами своего жертвенного агнца. Понмир тяжело вздохнул, мысленно сокрушаясь о том, что водится с душевнобольным. – Я сомневаюсь. Нам и архипелагу давным-давно ничего друг от друга не надо. А ты, видно, начитался каких-то документов, вот и снится что попало. После паузы Понмир добавил чуть нервно: – И, как я уже говорил, ты зря архипзвук слушаешь. Завязывай – видишь, к чему приводит! Понлёд поморщился. Учёные и СМИ прикладывали немало сил для того, чтобы развеять миф о вредности архипзвука. Это ведь антинаучно! Архипелажная музыка просто полна непривычной Понятному миру энергии: вся пропахла ревностью и посыпана необузданным шаманизмом. Бьёт по голове гораздо сильнее, чем композиции на бурищах. Понлёд даже ставил пластинки с архипзвуком Пончелу, когда они сношались не на работе (такое было пару раз). И результат оказывался потрясающим: оба словно погружались в секс-транс, по очереди седлая друг друга и двигаясь в такт звуковые волнам. Вспомнив об этом, Понлёд снова бросил взгляд в сторону Пончела, закусив губу. Понмир всё понял. – Если сны продолжат беспокоить, обратись к психологу, – сказал он и выбросил пустые стаканчики в урну друга. – Всё, не мешаю. Понлёд поднёс правую руку к правому глазу, но в последний момент спохватился и притворился, будто просто зачесалось веко. Когда Понмир закрыл за собой дверь, Понлёд испепелил Пончела неприкрыто животным взглядом. Тот поднял голову и слегка ею покачал. Понлёд поёрзал недовольно – ох уж этот нескончаемый пост! Погрыз карандаш, уставившись невидящим взором в документы, и через пять минут ретировался в столовую. Одна из буфетчиц, Понвена, мягкая и пахнет корицей, а самое главное – откровенно течёт по дикому жеребцу из дореферендумья.