Привет из Понятного мира

– Здравствуйте, здравствуйте! – говорил невысокий юркий мужчина неопределённого возраста, прикладывая правую ладонь к правому глазу. Понлёд естественным движением повторил этот жест, и Понграб покосился на подчинённого. – Рад приветствовать вас на Пестросколке, в наружном государстве Гольит, в городе Рьем. Я помощник векторного посла Понзнак, моё архипелажное имя, соответственно, Знак. Он усмехнулся. – Родители хотели, чтобы я связал свою жизнь с ученьем. Что ж, в каком-то роде так и вышло. Сам я с Севера, из С-1, жил в домашней семье и мечтал попасть в неизведанный островной край… Простите, я вас не обременяю болтовнёй? Я очень говорливый, что весьма ценно для дипломата, однако вы только прибыли и, вероятно, устали… Давайте сразу кратко о деле. Мы предлагаем вам переночевать в гостинице «Уголок» – это главное пристанище для векторных здесь. Сильного культурного шока вы там не испытаете. И затем, на следующее утро, на поезде Рьем – Сёльн, который отходит обычно в одиннадцать, но может опоздать на десять-двадцать минут, за два часа домчим до Звини. Сёльн – это её столица, Понятный посол Понжнец уже там. Я думаю, где-то часа в три-четыре дня – по настроению, смотря как обед пройдёт, ну и неизвестно, будет ли жара, – нас всех примет королева Аннила. Переговоры поведёт Понжнец, а мы с вами станем слушать внимательно. Не волнуйтесь: стенографистка всё задокументирует, вы возьмёте копию и целыми и невредимыми тем же путём: поезд – паром – что у вас там дальше, автобус, наверное, по-прежнему ходит – вернётесь в Престол Ясной Державы. Смотрите, наша цель – выразить уважение, создать впечатление, что мы воспринимаем архипелаг как равное континенту образование. Позволим им вставить свой звёздный привет в наш текст – но он должен занять не более тридцати процентов от оригинала. Обо всём этом и условится посол. Мы же будем выражать и телом, и лицом крайнее почтение. Вот так. Как будто всё просто, да? У Понльда, когда они подплывали к суше, сильно разболелась голова. Таблетка ещё не подействовала, так что он душевно лежал на дне глубокой тёмной ямы, надеясь, что мозг, удивительная машина, сам запишет важную информацию. Тем не менее на город он успел кинуть взор. Рьем произвёл впечатление маленького уютного приморского городишки. Улочки тут, кажется, не менялись лет триста – со времён Референдума. По-прежнему мощённые булыжником. На окнах и перилах лестниц – герани в горшках. На ветках старых гольитских дубов – качели для детей, парочек, старичков и вообще кого угодно. Дыхание жизни здесь было замедленным, как у засыпающего. Когда боль прошла, Понлёд успел даже на секунду насладиться этим спокойствием. Он был в путешествии, в котором, кажется, всё решали за него, и сейчас наручные часы оказались ненужным аксессуаром. Понзнак сопроводил их до самой гостиницы – она ждала путников в двадцати минутах ходьбы от порта, подождал, пока они получат ключи, поболтал с портье и носильщиками, три раза спросил, всё ли в порядке, обещал завтра в пол-одиннадцатого быть в холле (но, может, чуть раньше, потому что по утрам он любит передвигаться бегом, но вы не переживайте, приходите, как договорились) и испарился. Понграб и Понлёд действительно устали, но Понлёд был жутко голоден и пополз на поздний ужин, а Понграб, предусмотрительно насытившийся на пароме, отправился в свой номер отдыхать. Съев очень пряный суп из морепродуктов, Понлёд отослал сообщения о том, что добрался до архипелага, родителям, Понмиру и Понлире. И зачем-то Пончелу. Ничего не смог с собой поделать. «Я сейчас на Пестросколке», – написал он. И добавил: «Делюсь с тобой как с коллегой». Пончел мелькнул в онлайне и сразу пропал. Не прочитано. Понлёд вздохнул и потопал на второй этаж. Вещей они взяли мало – у историка с собой была только средних размеров дорожная сумка, которую носильщик аккуратно поставил на багажную раскладную табуретку. Номер стандартный гостиничный, кровать – двуспальная. Понльда это расстроило. Он был не в форме для того, чтобы кувыркаться, но вот лечь в обнимку с кем-нибудь… Даже несмотря на жару, чувствовать в постели кого-то ещё – приятно. Прочитано. Не отвечено. Понлёд в нехарактерной для себя мрачной меланхолии принял душ и перед сном вышел на балкон. Откуда-то снизу доносился архипзвук – тягучий, обволакивающий, убаюкивающий и одновременно будоражащий. Из сборника «Твои пальцы там, где нужно». Пластинка из этой серии лежит в Престоле Ясной Державы, на Девяностой улице, в доме девятнадцать, на четвёртом этаже, в квартире семь. Они с Пончелом лежали вместе и слушали её. «Тут играет архипзвук, что я включал тебе. Ты сказал, он похож на чёрную вату». Последнее сообщение Понлёд набрал, но удалил и не отправил. Вышел с балкона, задвинул дверь, включил кондиционер и упал ничком на кровать.

***

– Я делаю это по своей воле, – произносит грустный юноша с восхитительными ореховыми глазами, глубокими, как спуск в преисподнюю. – Зной! – Не оглядывайся по сторонам. Это нелегитимный сеанс, здесь нет фона. – Я же во сне, да? Но я скоро увижу тебя наяву! Я еду в Звинь! Зной, скажи, что ты ещё там! Пожалуйста! – Я правда ещё там. Но я не Зной. Вернее, не такой, как ты привык видеть. – Это ничего, главное, что ты есть! И я так… люблю… тебя? – Ты любишь не меня. Все твои чувства при наших встречах – эмоции, что ты подавляешь в реальной жизни. Глубоко в тебе бурлит вихрь. Ты очень восприимчивый. Ты забыл об этом, но ты архипелажный человек, Лёд. – Нет! Я Понятный человек! И я не Лёд, я Понлёд! – Как знаешь. Не мне тебя наставлять. Я пришёл, потому что тебя стало жалко. Ты был так печален. – Зной, мы ведь, мы ведь встретимся? Ты не прощаешься со мной? Что ты сделал со мной! Я хочу видеть тебя, хочу целовать, обнять сзади и уткнуться лицом тебе в загривок. Мне уже нечего терять, поэтому я так свободно говорю, Зной. Юноша качает головой. – Вспомни, что я тебе советовал в прошлый раз. Прибереги эти слова для другого. Они не мне предназначены, Лёд. Ты любишь – и ты можешь быть счастлив. Прости, продлить сеанс у меня в одиночку не получается. До завтра. Может быть…

***

Лёд проснулся.